19 глава
Париж тонул в мягком сиянии фонарей. За окном апартаментов стекло запотело от тёплого воздуха, и в отражении Аделин видела себя — волосы чуть растрёпаны, глаза усталые, но внимательные. На столе лежал белый конверт. Без адреса, без имени. Только золотая пика — символ, от которого внутри будто что-то холодело.
Она взяла его в руки. Бумага плотная, дорогая, запах — лёгкий, пряный, слишком узнаваемый. Внутри короткая записка:
Le Bal Noir. 22:00. Париж. Вход по приглашению. Вы идёте вдвоём. Код — пара.
Аделин перечитала дважды, потом подняла взгляд. Пэйтон стоял у окна, в руках держал точно такой же конверт. Их взгляды встретились. Тишина между ними была натянута, будто струна.
— Кажется, сегодня мы будем выглядеть как люди, — лениво произнёс он, убирая записку в карман.
— Или как приманки, — тихо ответила она.
— Иногда это одно и то же.
Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.
Аделин не любила такие вечера — слишком много блеска и лжи. Она достала из шкафа бордовое платье, простое, но идеально сидящее по фигуре. В боковом шве спрятан тонкий нож. Волосы заколола шпилькой, оставив несколько прядей, мягко обрамляющих лицо. На губах — тёплый, почти незаметный цвет вина.
Пэйтон был готов раньше неё. Чёрный костюм, свободный ворот, запонки цвета стали. Когда она вышла, он чуть приподнял бровь.
— Не думал, что ты умеешь носить платья.
— А я — что ты способен выглядеть прилично.
— Похоже, сегодня вечер открытий.
Она прошла мимо, не отвечая, но уголки её губ дрогнули.
Особняк, куда их пригласили, выглядел как сцена из старого фильма: белый мрамор, зеркала, мягкий гул голосов. Здесь собрались те, кто улыбался слишком уверенно, как будто каждый знал чужие секреты.
Они вошли, держась под руку. Для окружающих — идеальная пара. Но под пальцами Аделин его ладонь казалась холодной, словно стекло. Он слегка сжал её пальцы, наклонился ближе:
— Улыбнись. На тебя смотрят.
— Тогда держи себя достойно.
— Слишком поздно для этого.
Оркестр сменил мелодию, и ведущий произнёс в микрофон:
— Дамы и господа, приглашаем самую эффектную пару вечера!
Все взгляды обернулись к ним.
Аделин выдохнула. Пэйтон предложил руку с тем самым насмешливо-вежливым наклоном головы, и она, будто в игре, приняла приглашение.
Музыка зазвучала — медленно, тягуче, почти интимно. Его ладонь лёгкой тенью скользнула к её талии. Она двинулась вслед за ним, шаг в шаг, дыхание в дыхание. Для публики они танцевали безупречно, но под маской грации скрывалось другое — вызов, осторожная проверка границ.
— Не отпускай, — тихо произнёс он, когда она сделала поворот.
— Даже если захочу?
— Попробуй.
Их глаза встретились. В этом взгляде не было ни враждебности, ни дружбы. Только что-то новое — слишком опасное, чтобы назвать.
Она хотела ответить, но в зеркале за его плечом заметила мужчину в серой маске. Тот стоял у колонны и слишком внимательно следил за ними.
— Не оборачивайся, — шепнула Аделин.
— Уже поздно?
— Почти.
Танец закончился. Они отделились от толпы под предлогом звонка. Коридоры наверху были пусты. Мрамор отражал их шаги.
— Галерея справа. Третий зал, — сказала она, доставая схему. — Там должен быть ключевой предмет.
— Брелок пики, — подтвердил он. — Пропуск на следующий уровень.
Он открыл дверь мягким щелчком. Внутри царил приглушённый свет. Витрины, картины, статуи — всё словно ждало их.
Аделин отключила камеры, Пэйтон достал инструмент.
— Быстрее, — шепнула она.
— Нервничаешь?
— Не люблю, когда кто-то рядом болтает.
— Тогда слушай, как я дышу.
Она сжала губы, чтобы не ответить.
Брелок они нашли в конце зала — крошечная пика из чёрного металла. Выглядела безобидно, но в руках Аделин будто пульсировала. Она закрыла коробочку и в тот же момент услышала шаги за дверью.
Пэйтон жестом показал спрятаться.
Двое охранников прошли мимо, голоса глухие, речь — о “новом хозяине”. Когда дверь снова закрылась, Аделин тихо выдохнула.
— Слишком близко.
— Это делает ночь интереснее.
Они вернулись в зал, но не успели сделать и нескольких шагов, как в динамиках прозвучал голос:
> “Посторонние в северной галерее. Всем оставаться на местах.”
Она почувствовала, как всё внутри холодеет.
— Нас подставили, — прошептала она.
Пэйтон поднял бокал, будто всё происходящее — спектакль.
— Добро пожаловать на вечеринку.
Толпа заметалась. Они шли сквозь хаос спокойно, не ускоряя шаг. Только когда достигли кухни, Аделин сжала его руку.
— Нам нужно исчезнуть.
— Уже исчезаем.
Они выскользнули через служебный выход. Дождь начался внезапно. Улицы блестели, фонари отражались в мокром асфальте. Пэйтон открыл дверь старого лифта.
— Ты знала, что нас сольют?
— Если бы знала, я бы не пришла.
— Ложь. Ты пришла бы всё равно.
— Думаешь, ты меня знаешь?
— Нет. Но я учусь.
Она молча шагнула в лифт. Он — следом. На улице они почти бежали, дождь лип к коже, дыхание сбивалось.
— У нас две минуты.
— Хватит.
Он сел за руль, она — проверила оружие. Машина сорвалась с места. Париж остался позади, свет фонарей таял в зеркале.
Когда они наконец остановились у апартаментов, воздух был густым, пах дождём и вином. Аделин достала коробочку, положила её на стол. Пэйтон смотрел, не отрываясь.
— Всё-таки не выбросила.
— Может пригодиться.
— Или убить.
— Смотря в чьих руках.
Он подошёл ближе, сел напротив. Между ними было всего ничего — один выдох, одно движение.
— Мистер Данте..
— Он играет с нами.
— Игра, где мы пешки.
— Пока что.
Она сжала в ладони брелок. Металл был холоден, как ночь за окном.
— Если это игра, — тихо сказала она, — я выучу правила лучше всех.
Пэйтон посмотрел на неё. В его глазах не было улыбки. Только понимание, что эта ночь всё изменила.