21 глава
Париж просыпался медленно - будто и сам устал от ночи.
Город не спешил открывать глаза: в окнах отражался бледный свет, по улицам стелился туман, а в воздухе витал запах кофе и свежего хлеба.
На крышах ещё висели капли дождя - тяжелые, холодные, прозрачные, словно остатки сна.
В квартире на верхнем этаже царила тишина.
Та редкая, острая тишина, от которой дрожит воздух.
Лишь где-то за стеной щёлкнула труба и послышался шорох шагов внизу - соседка, открывающая булочную на углу.
Аделин открыла глаза и долго лежала, не двигаясь.
В потолок впивался мягкий рассвет, рисуя тонкие линии света на простынях.
Несколько секунд она не могла понять, где находится.
Потом в голову ворвались обрывки: холодная вода, разбитое окно, звук сирены, дыхание Пэйтона, их бегство - и как всё вдруг оборвалось тишиной.
Она села, придерживая плед.
Тело ныло от усталости, но в голове стояла кристальная ясность.
На стуле у окна лежала его куртка - тёмная, чуть влажная по краям.
Запах кожи и дыма всё ещё витал в воздухе.
Из кухни доносился тихий звук - будто кто-то двигался.
Пэйтон.
Аделин встала, накинула его рубашку, которая оказалась на спинке кресла, и прошла к двери.
Пол холодный, скрипел под босыми ступнями.
Он стоял у окна, спиной к ней.
Свет падал прямо на него, рассеиваясь в полумраке комнаты.
На кухонном столе - кружка, парящая в утреннем воздухе.
Он был босиком, в чёрных брюках и белой футболке, чуть влажные волосы растрепаны.
Смотрел на улицу, как будто что-то искал в этом утреннем спокойствии.
- Не спишь, - тихо произнесла она.
Он не повернулся сразу.
Только спустя пару секунд поднял взгляд на отражение в стекле.
- Привычка, - ответил он. - Когда слишком долго живёшь в движении, покой кажется подозрительным.
Она подошла ближе.
- А ты вообще умеешь просто... ничего не делать?
- Нет, - коротко сказал он. - И не хочу учиться.
- Почему?
- Потому что, если я остановлюсь, всё начнёт рушиться.
Она посмотрела на него чуть дольше, чем стоило бы.
- Забавно. А я думала, рушишь ты как раз тогда, когда движешься.
Он усмехнулся.
- Значит, у нас разные способы выживать.
Она взяла его кружку, сделала глоток. Кофе был крепкий, с лёгкой горечью.
- Горький.
- Как и всё остальное, - спокойно ответил он.
Пару секунд - просто тишина. Только дыхание.
Он чуть повернулся, оперся о подоконник, и их взгляды встретились.
Она выглядела иначе: без маски, без ярости, просто усталая, настоящая.
Он тоже - без привычной бравады, без хищной усмешки.
"Если бы кто-то увидел нас сейчас, - подумала она, - никто бы не поверил, кем мы являемся."
- Сколько времени нам дадут? - спросила она.
- Пока не появится новое имя в списке.
- И ты уверен, что снова возьмёмся?
- А ты - что не возьмёшься?
Она молчала, потом отвела взгляд.
- Я не привыкла играть в игры, где нет правил.
- Здесь правило одно, - ответил он. - Дожить до конца партии.
Он сказал это тихо, почти буднично.
Аделин усмехнулась.
- Ты говоришь о смерти так, будто это расписание поездов.
- Просто не верю в трагедии. Всё - вопрос времени и расчёта.
Она подошла ближе, остановилась напротив него.
- А если однажды ты просчитаешься?
- Тогда, надеюсь, ты успеешь раньше.
Она вскинула бровь.
- Чтобы что?
- Чтобы вытащить меня.
- Не дождёшься.
- Уже дожидался.
Он сказал это тихо, без вызова, и она поняла, что спорить бессмысленно.
Вместо ответа она просто повернулась, подошла к окну.
Туман постепенно рассеивался, зажигались первые солнечные блики.
- Париж будто снова делает вид, что ничего не случилось, - произнесла она.
- Это его талант, - ответил Пэйтон. - Притворяться вечным.
Они стояли рядом. Два человека, которых никто не должен был видеть вместе.
Но город молчал.
Звонок телефона разрушил тишину.
Старый аппарат на столе загудел резко, глухо.
Пэйтон взял трубку.
Несколько секунд молчания.
- Понял, - коротко сказал он и положил трубку.
Аделин прищурилась.
- Кто это?
- Наш благодетель.
- Заказчик?
- Он.
Она скрестила руки.
- Что теперь?
- Новое дело.
Она молчала пару секунд.
- После всего, что случилось?
- Похоже, кто-то хочет проверить нас.
Он достал из кармана сложенный лист бумаги.
На нём - адрес и печать в виде пики.
Аделин замерла.
- Он снова.
- Да.
- Пэйтон, это ловушка.
- Возможно.
- Тогда зачем идти?
- Потому что, если не придём, они придут сами.
Он произнёс это спокойно, но глаза оставались настороженными.
Она видела - он уже всё решил.
- Ты слишком легко говоришь о риске.
- А ты слишком любишь предугадывать.
Он прошёл к шкафу, достал одежду, проверил пистолет.
Она подошла ближе, остановила его.
- Если хочешь выжить, не геройствуй.
- Если хочу остаться собой - не могу иначе.
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было лёгкости.
Она вздохнула, поправила ворот его куртки.
"Глупец. Но мой глупец." - мелькнуло в голове, и она тут же прогнала эту мысль
Ближе к вечеру они вышли.
Париж дышал теплом, будто ничего не произошло.
Фонари зажглись рано, воздух пах мокрым камнем и кофе.
Толпы людей медленно растекались по улицам, в окнах отражались огни.
Аделин шла рядом с ним - не касаясь, но почти в унисон.
Их шаги звучали одинаково - тихо, уверенно, будто один ритм на двоих.
- Знаешь, - сказал он вдруг, - когда всё закончится, я, может быть, наконец высплюсь.
- Ты не умеешь спать спокойно.
- А ты - не умеешь жить тихо.
- Вот и идеально. Один не спит, другая не отдыхает.
- Мы - кошмар любого психиатра.
Оба усмехнулись.
Но внутри всё же что-то дрогнуло.
Не от слов - от паузы между ними.
"Он не должен был стать важным.
Но, кажется, уже стал."
Она посмотрела на него - профиль, глаза, которые даже в спокойствии не теряли остроты.
Он поймал её взгляд, но не отвёл.
- Что? - тихо спросил он.
- Ничего. Просто... странно видеть тебя в мире, где не стреляют.
- Привыкай. Хотя бы на пару часов.
Они свернули в сторону, где улицы были уже почти пусты.
Над крышами поднимался вечерний пар, город будто растворялся в свете.
"Париж умеет быть разным.
Днём он шумит, а ночью - слушает."
Они шли молча.
Без нужды что-то доказывать, без слов, которые могли бы разрушить этот хрупкий покой.
Когда впереди показался мост, Пэйтон остановился.
Смотрел на реку, на огни, отражающиеся в воде.
- Знаешь, - произнёс он, - иногда мне кажется, что мы не воруем, а просто ищем себя в чужих историях.
- А если мы просто - украденные кем-то жизни?
- Тогда, может, стоит украсть их обратно.
Она посмотрела на него.
И впервые - не как на партнёра, не как на угрозу, а как на человека, который слишком похож.
И слишком опасен именно этим сходством.
Ночь медленно опускалась на город.
Сумерки ложились мягко, уличные музыканты начинали играть где-то у соседнего кафе.
Джаз, приглушённый, почти печальный.
Они стояли у перил, не двигаясь.
И Париж будто замедлил дыхание, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг - до начала следующей бури.