Chapter twenty eight
Утро. Серое. Ненужное. Бессмысленное. Каждый день одно и тоже. Глупо думать, что что-то изменится. Люди боятся перемен. Они привыкли. Привычка — единственное, пожалуй, что удерживает этот мир от великих открытий.
Я смотрю на этот мир за окном каждое утро. Он жалок и величественен одновременно. На улицах, в пыли, взрастают высокие чувства и низкая подлость. Люди говорят о любви. А знают ли они, что это такое? Как она выглядит в их представлении? О привязанности говорят те люди, которые проливают реки крови. Странный мир. Его хочется покинуть, в нем хочется остаться. Он многогранен.
***
Касаясь босыми стопами холодного пола, — это даже нельзя назвать паркетом, или, хотя-бы плиткой, просто деревянные доски, поверх которых постелили старый ковер. Тело дернулось, словно от разряда тока. Я быстро стала перебирать ногами, — по дому раздался топот.
Кипяток льется тонкой струей в чайничек, пропитывая сухие листья зеленого чая. С детства мать привила мне привычку пить именно зеленый чай, мол он полезнее. Сама же с ухмылкой задавала вопрос: «почему же он зеленый, если от черного заварка цветом мало различна, да и листья у деревьев одинакового цвета?».
— Привет, — я вошла в кухню, замечая сразу, как мать хлопочет рядом с раковиной, а Райли пьет тот самый зеленый чай.
— Доброе утро! — с набитым ртом проговорила блондинка.
— О, Джессика, доброе утро. Сейчас же выпей таблетку!
На столешнице уже ждала меня белая таблетка, мирно лежащая возле наполовину полного стакана чистой воды. Как только я положила ее в рот и начала чуть рассасывать, — почувствовала такую горечь, словно съела перец чили, сразу же жадно выпила все содержимое стакана, морщась.
— У тебя сегодня после школы встреча с наркологическим врачом, прошу, не опаздывай. Я отдала на него все свои деньги, даже которые копила.
— Хорошо, мам, — развернувшись, чтобы пойти собираться в школу, я вновь была окликнута. Медленно развернувшись, я взглянула на девушку, которая делала последний глоток чая.
— Ты что не будешь завтракать?
— Нет. Я хотела пойти пораньше, мне есть о чем поразмыслить.
***
Включив в плеере песню, которая давно была на повторе и хватало лишь одной ноты, чтобы догадаться, что это именно она, с грустью глядя в небо цвета грязного серебра, я иду в это утро.
Поначалу я позволяла себе наркотики лишь по пятницам. Чувствовала себя крутой, как гангстер или рок-звезда. Это разгоняет скуку и понемногу входит в привычку. Тебе так хорошо, что ты начинаешь делать это по понедельникам, по вторникам, по средам... И все! Я завязла...
Ломка — обратная сторона кайфа.
«— Я предупреждала тебя».
— Черт! Как ты слышь то, что я думаю?
Незнакомые дома сменялись знакомыми заведениям, работавшими уже на всю катушку и с радостью обслуживая своих посетителей. Иногда возникает вопрос: «Почему здесь все такие счастливые? В чем причина?». Некоторые люди видят счастье в мелочах, а мне, чтобы стать счастливой, даже на время — нужно напичкать себя амфетамином.
«— Я просто хотела сказать, что наркотики это плохо!»
— Да знаю я, знаю. Именно так все и говорят.
«— Верно. Но почему это плохо?»
— Потому что наркотики, вызывающие стойкое привыкание, — способ решения личных проблем, ведущий к заболеваниям тела и разума, они чреваты последствиями, значительно перевешивающими предполагаемые блага от их применения.
***
Пэйтон на ходу берет со стола пачку сигарет, даже не смотря на нее, вытаскивает никотиновый сверток табака в бумаге и металлическую зажигалку. Такую же, как и все остальные зажигалки в его жизни. Открывает окно, притягивает к себе стул, садится. Прикурив, кладет свою голову на ладонь, затягиваясь, смотрит вниз. Опять этот ужасный, серый город. Серые дома, серые люди и серое солнце.
Рингтон любой песни, которую он поставил на звонок неожиданно заиграла. Он поддался вперед, наклоняясь и тянется к телефону. Он мог просто встать и сделать пару шагов к столу, на котором лежал его гаджет, но ему было так лень вставать, что он решил чуть помучиться, пока телефон разрывался от настойчивого звонка.
— Алло, — он вернулся в исходное положение, делая очередную тягу.
— Привет, чувак. Что делаешь? — Энтони.
— Сейчас завтракать буду.
— Виски на завтрак? — издевался тот, вспоминая, как пьяного Мурмайера он забирал ночью с бара.
— Пошел к черту! - усмехнулся парень на колкость друга. — Что хотел?
— Плохие новости, чувак. Даниэла узнала про то, что Джессика наркоманка...
***
Школа. Все те же лица, которые я вижу на протяжении трех месяцев, порядком уже надоели. Надев маску безразличия... А, стоп, я же ее и не снимаю, я иду по коридору.
За эти дни ничего не изменилось: люди так же разделившись на компании стояли подпирая шкафчики плечом. Со всех сторон летели отрывки бессмысленных разговоров, шуток и смешков. Такое ощущение, словно они говорят про меня, шутят про меня и смеются с меня. Привет, паранойя!
— Эй, ты, — окликнул меня голос сзади.
Его я узнаю из тысячи: писклявый и властный. Даниэла Мартин собственной персоной. Она звонко цокала каблуками осенних сапог, подходя ближе. Я чувствовала, как её лицо озарила довольная ухмылка, словно она одержала победу в конкурсе красоты. И что ей нужно?
Но я не поворачиваюсь, и уже хотела идти дальше, снова стать невидимкой для всех, но следующее заявление заставило замереть и прийти в ужас. То, что я так отчаянно пыталась скрыть, в один момент стало известно всем.
— Каково это.., — она выжидала, чтобы наконец огласить это перед всеми. — Быть наркоманкой?
***
Мурмайер мчался на встречу сигналящим машинам. Он нервно сжимал руль с неистовой силой, постукивая большим пальцем. Второй раз он слышит звук автоответчика, пытаясь дозвониться до блондинки. Он собрал все существующие и несуществующие ругательства, проклиная все и всех на свете. И вот, чудо, по той стороне раздался звонкий голос Райли, вместе с мимо проезжавшими машинами, отчего расслышать что-то стало большой проблемой.
— Чего тебе, Пэйтон?
— Где Джессика? — отрезал парень, бросив краткий взгляд на телефон.
— Воу-воу. Она ушла в школу и, кажется, уже там.
— Черт! — он раздраженно ударил по рулю.
— В чем проблема?
— Даниэла узнала, что Джессика принимает.
Блондинка замолчала, а Мурмайер нажал на педаль газа, казалось, куда можно еще быстрее? Машины продолжали настойчиво сигналить, словно парень одумается и решит остановится, но вероятность этого была ниже нуля. Машина ловко объехала грузовик. Девушка по ту сторону запаниковала, это было понятно, по её прерывистому дыханию. Она побежала.
— Пэйтон, быстрее приезжай в школу! Черт возьми, надо же было ей идти одной, — она ускорилась. — Встретимся там! — это были последние ее слова, перед тем, как она отключилась.
***
Толпа любопытных подростков с каждым разом увеличивалась, а некоторые, достав телефон, приготовились снимать. Кому не интересны чужие разногласия, тем более, когда намечается такое шоу? Казалось, что вся школа собралась в этом коридоре, они с большим ожиданием ждали продолжение, внимательно кидая взгляды с одной девушкм на другую.
— Кто бы мог подумать..? Хотя, знаешь, я нисколько не удивлена, — начала рыжая. — Приехала вся такая скрытная, что же еще ты скрываешь?
А день казался обычным, ничем непримечательным. Осенняя пора казалась такой же пасмурной и прохладной.
— Тебе, наверное, интересно откуда я знаю..
— Нисколько, — в глазах начало щипать.
— Спасибо Джошу за информацию.
«Джош?...»
Я грустно усмехнулась.
— Знаешь, Ричардс, я очень сожалею, что тогда решила довериться тебе, потому что ты уничтожил доверие, которые я отчаянно собирала по полочкам и надеялась, что ты не поступишь так, ведь понимал, как мне было тяжело. Теперь я понимаю, какой дурой была, когда решила, что окружающие меня люди хоть как-то будут мне сочувствовать. Все это было чертово лицемерие! Ты лицемер!
Вот оно, предательство. В сколько еще людей меня предало, пока я ничего не знала? Что за черная полоса, резко появившаяся из ниоткуда перечеркнула всю мою жизнь и поставила вверх дном? Я хотела думать, что это сон. Хотела думать, что все это какая-то дурацкая шутка, но разве так бывает? Если бы можно было вернуть время назад, я бы не приезжала в этот чертов Шарлотт. Вся эта фигня про хороших людей мне только казалось. Стоит узнать их получше и увидишь, из какого гнилья они вылеплены.
— Джесс, я.. Не хотел, правда...
Он сделал шаг мне навстречу, а я два назад. Передо мной стоит тот, кого бы я лучше не знала. Он что-то говорит, но я его не слышу, да и не хочу вовсе.
— Джессика!
Я резко обернулась, взирая перед собой единственных людей, кто остались у меня. Блондинка запыхавшись жадно глотала воздух, пока Пэйтон отчаянно что-то кричал Ричардсу. Резкие три хлопка заставили всех оставить свое занятие. Рыжая, переступая с ноги на ногу вышла вперед, продолжая хлопать. Её явно забавляло это.
— Как это трогательно, — она сделала грустное лицо и наигранно вытерла «слезинку» под глазом. — Но не хотели бы вы рассказать кое-что своей подруге? М?
Я заметно напряглась.
— Закрой свой рот! - рыкнул Мурмайер.
— А чего ты сейчас кипятишься, Пэйтон? Не я же знала правду, но почему-то решила скрыть ее и предпочла, чтобы она, — она вытянула указательный палец и показала на меня, — жила во лжи и узнала правду не от тех, от кого надо было! Теперь это ты закрой свой рот, братец...
Я не слушала дальше, потому что каждое новое слово делала на мне порез, и наврядли он теперь затянется. Я побежала, расталкивая всех на своем пути, сдерживая рвущийся наружу крик и горькие слезы, но сейчас, когда все те люди, которые несколько часов назад были для меня красками в этом сером мире, остались позади, я не выдержала. Обессиленно упав на ноги в какой-то темной подворотне, я уткнулась носом в дрожащие колени. Слезы неистовым ручьем бежали по бледным щекам, приглушенный крик пронесся по темному переулку, а маленькие кулачки ударили по асфальту все снова и снова, как будто пытаясь выместить всю боль на холодном полу...