Chapter twenty seven
Несколько дней тому назад.
Пэйтон сидел в каком-то унылом баре, что где-то на окраине Шарлотта в давящей на уши тишине — в помещении явное запустение. Он просто заказал себе бутылки дешевой выпивки и сейчас эта самая бутылка почти пуста, решая добить свой и без того измученный организм.
Сейчас он не думал ни о ком: ни о своем друге-предателе, который был с ним в самые тяжелые моменты жизни, ни о своей противной «сестрице», которую он терпеть не может, ни о той, что стала причиной его сейчашнего состояния и которая прогнала его, выставила за дверь как прокаженного.
Но тот, кого он наблюдает, входящий в баре — последний человек на этой планете, которого он хочет видеть. Его величество Энтони Ривз, с его то самооценкой — король, не меньше. И этот самовлюбленный индюк, с привычной самодовольной ухмылкой, проходит точно по направлению к барной стойке и плюхается на соседний стул. Мурмайер шумно вздыхает и не удостаивает вошедшего даже взглядом.
— Привет, чувак, — и без разрешения отпивает из его бутылки, тут же морщась, как от кислого лимона и саркастично добавляя: — Какую же дрянь ты пьешь.
— Тебя никто не заставляет, — парень грубо вырывает бутылку из рук Ривза и делает жадный глоток прямо с горла.
— Что с тобой происходит, друг?
Энтони покрутился на стуле, от чего голова мгновенно закружилась, и он оставил это занятие внезапно нахлынувшего из ниоткуда детства, поворачиваясь полностью к Мурмайеру. Видок у него был, конечно, так себе: глаза-стеклышки, растрепанные волосы, словно по ним прошлись и жуткая вонь от перегара смешалась с сигаретным дымом. Он прикладывал холодную бутылку к раскалывающейся голове.
— Много что происходит, — Пэйтон попытался встать со своего места, чуть пошатываясь из стороны в сторону. — Ты знал, что Ричардс хренов предатель?
— Нет...
— Он и Даниэла сговорились против Джессики.
Ривз напрягся. И будь шатен чуть трезвее, то заметил это, а так он просто направился в непонятном направлении, еле перебирая ногами.
— Эй, ты куда? — крикнул вдогонку Энтони.
— В туалет, мне нужно отлить.
Как только Мурмайер скрылся из виду, не теряя времени Ривз полез за телефоном, ища в контактах номер своего подельника. Он как шпион оглядывался, то на дверь ведущую в туалет, тока экран телефона, ожидая услышать там голос своего друга. Он начал грызть ногти, когда из трубки донесся женский голос автоответчика. Он попробовал еще раз, но все попытки остались тщетны.
— Черт!
— Ты чего? — Пэйтон появился словно из ниоткуда, заставив Раза подпрыгнуть на месте и схватиться за сердце.
— Ты чего так пугаешь? — он шумно выдохнул, усаживаясь назад. Его сердце все еще бешено колотилось, наверное, всем известно это ощущение, когда оно «уходит в самые пятки».
Мурмайер усмехнулся, допивая все оставшееся содержимое залпом, после вытирая рот рукавом и шумно ставя бутылку на барную стойку.
— Кстати, насчет Джессики... — вдруг спросил Ривз, даже не представляя, что сейчаснейшее состояние Пэйтона — отчасти ее вина. — Почему она не появляется в школе?
— М-м, — протянул тот, зарываясь руками в собственных волосах и томно вздыхая. — Все очень сложно... Она принимает, представляешь?
Ривз заранее перебрал все возможные варианты причины: проблемы в семье, её исключили, она заболела, но никак не это. Его челюсть «упала» на пол, а глаза округлились по пять копеек, словно он узнал о мировой трагедии, которая погубит все человечество. Хотя, отчасти это и была трагедия. Он подпер щеку рукой, перевариваю все, что только что услышал.
— Ты же не прикалываешься, чувак?
Пэйтон отрицательно помотал головой. Легким махом он обратился к бармену.
— Водки, пожалуйста, 50 грамм.
Следующий час длинноволосый терпел все выходки Мурмайера: тот безмерно много пил, совершенно не думая о последствиях, громко подзывал к себе бармена, который в конце концов не стал обращать на него никакого внимания, чему стал причиной Ривз, запретив тому хоть стопку налить пьяному другу.
Конечно, голубоглазый удивился, когда шатен признался, что любит Джессику и вся эта чертовщина происходит из-за нее, но порой это уже надоело.
Уж слишком много проблем из-за какой-то девчонки, она словно магнит неприятностей, притягивает к себе все плохое.
***
Как только дверь бара захлопнулась за Энтони, он вновь потянулся к телефону, набирая запомнившиеся цифры номера. Гудки. Слишком долгие гудки и сонный голос Ричардса.
— Какого хрена, Джош? — взорвался Ривз.
— Что я уже сделал?
Парень тяжело вздохнул, забирая голову к небу.
— Только попробуй, Ричардс, сказать Пэйтону, что я в этом тоже замешан, ты понял?
Идя по тротуару, Энтони орал чуть ли не на всю улицу, жестикулируя руками, словно Джош видит его. Множество прохожих недовольно косились на него, от чего тот еще больше закопал, ибо какое им может быть дело? Пусть идут и занимаются своими делами, чем обращать внимание на какого-то парня, которого ты видишь в первый рах и скорее всего в последний.
Доставая из пачки сигарету, он закурил, делая жадные тяги. Было таке ощущение, будто кусок льда оттаял в душе, стало намного легче. Он курит очень давно и как-то бросал и не курил год, даже начал смеяться над курящими, а потом начал психовать и не сдержался. Привычка вернулась.
— Кстати, я такое узнал, ты не поверишь.
— Попробуй удиви.
— Джессика наркоманка...
***
Наше время.
Выводя пальцем узоры на пыльном стекле, я устало смотрела через окно автомобиля на новое место жительства, в который мы въехали. Но сейчас вся эта самая местность была на одно лицо: разруха, пустота и лишь единицы бедных жителей бродили по улицам. Мать сказала, что этот дом единственное, что мы можем пока позволить себе и я не собиралась возражать и показывать свое недовольство, ведь прекрасно понимала, что она все делает ради меня.
Не думала, что отец окажется такой сволочью. Перед тем, как мать его прогнала, его последними словами было: «Либо ты возвращаешься, либо никакой помощи от меня не жди: «ни помощь с деньгами, ни с работой, ни с домом». Это были его условия, но пошел он нахрен с этими у условиями. Теперь у меня нет папы.
Я взглянула на мать, сидевшую рядом и прижимая к губам носовой платок. Её в последнее время укачивало даже при ходьбе, что уж говорить об автомобиле.
Остановившись у дома, стоявшего в отдалении от прочих, мы быстро выбрались из транспорта, предварительно оглядываясь по сторонам. Доставая из багажника сумку с нашим третьем, первой в дом вошла мама.
— Волнуешься? — рука Хьюбэки небрежно упало на мое плечо, растирая его. Да, вы не ошиблись, она все еще считается рядом и знаете, я совсем не против, чтобы она все время была рядом.
— Немного, — сказала я, поджимая губы.
Еще раз, взглянув в сторону отдаляющейся от нас машины «Taxi». Подхватывая с дороги два пакета, перебираю ногами в сторону входной ветхой двери.
Обстановка начала прошлого века сохранилась почти в целости и это несмотря на то, что за домом много лет никто не ухаживает. Сантиметровый слой пыли, лежащий везде, на что только натыкается взгляд, придает особый шарм потемневшим от времени предметам мебели. В доме даже сохранились картины и огромные зеркала, правда, покрытые все той же пылью. К удивлению, воздух тут не спертый, можно дышать легко и свободно. Как только я хотела заглянуть в одну из комнат, как меня остановил голос.
— Вы уже приехали?
Обернувшись, я наткнулась на силуэт довольно милой старушки. Она стояла оперевшись о костыль и весело улыбалась.
— Здравствуйте, Миссис Кинг, — мать быстро оказалась возле нее и протянула руку для рукопожатия.
— Добро пожаловать! Как вам дом?
— Дом чудесен!
Старушка Кинг улыбнулась.
— Я рада,что вам понравилось. Только вот что, милая. По утрам вы можете увидеть крыс...
Мое лицо сразу же скривилась. Лишь об одном упоминании этих мерзких существ выворачивает наизнанку. Бр-р!
Как только Миссис Кинг покинула дом, перед этим проведя нам мини-инструктаж, блондинка сразу же недовольно возразила:
— Что? Крысы?
— Простите, девочки, но пока что придется потерпеть, — мать уселась на диван из которога в ту же секунду «взорвались» слоя пыли, рассыпаясь по воздуху.
— Ничего, мам, все хорошо, — я пихнула Райли в бок, жестом показывая, чтобы она не возмущалась.
Усаживаясь рядом, я заключила в её объятия, передавая через них все хорошие чувства и эмоции, что у меня осталось, вернее все, что у меня были.
***
Лежа в кровати, я много размышляла над тем, что происходит в моей жизни, а случилось очень многое. Знаете, не все люди бы выдержали такое, а я держусь, даже сама не знаю почему. И знаете, я решила, что справлюсь со всем этим, и не для того, чтобы утереть кому-то нос, а для себя и своих близких.