Chapter twenty four
— М-а-ам? Что случилось?
— Твой отец, он.. Изменил мне и нашей семье.
Её голос дрогнул. Больно смотреть на людей, которые пытаются сделать слезы. Как они задирают голову вверх, поднимая губы. Но еще больнее видеть, как они сдаются, особенно если эти люди много значат для тебя.
Что вообще можно ощущать в такие моменты? Семья рушится на глазах и ты понимаешь, что бессилен. Что сделано, то сделали и время не обратить вспять. Лишь глупец простить измену. Простить, не значит перестать держать обиду — это значит отпустить эту ситуацию, не делая никого виноватым.
Неужели вот такой конец ждет мою семью? Я не понимаю. Папа всегда говорил, что любит маму, а мама — отца, и слово «измена» была чужой, резала слух. Порядочным мужчинам, чтобы изменить иногда нужно развестись. А отец всегда был порядочным...
Такое ощущение, что он меня сдал нацистам, предал, обманул. Какого тогда маме? Хочется рвать и метать. А толку?
Я медленно подсаживаюсь ближе, аккуратно кладя ее голову себе на плечо. В горле встал ком полный обиды и злости на отца. Хотелось взглянуть в его глаза, которые совсем недавно считала родными.
Блондинка присела на корточки рядом с Клэр, взяв ее руки в свои и поглаживая большим пальцем. По её бледным, практически фарфоровым щекам скатывались слезинки, падая на колени. Мама еще больше захныкала, закрывая лицо дрожащими руками.
***
Я провожала дом из окна желтого такси, он медленно отдалялся, отбрасывая тень на дорогу. На душе скребут кошки, а красные глаза неприятно зудят. Я взглянула на блондинку, что та «игралась» с замком. Да, вы не ошиблись, вы взяли ее с собой на произвол судьбы. Мать, облокотившись о руку, глядела через стекло на мимо мелькающие деревья.
Мы все дальше и быстрей отдалились от места, что заменило мое прежнее «убежище», место, где происходили, как хорошие моменты, к сожалению которых было большая малость и плохие, которые превосходили хорошие.
Клэр растерянно посмотрела по сторонам, вновь переведя взгляд на женщину. Та, нахально уселась напротив, закинув ногу за ногу. Вертя в руках меню, она изредка поглядывала на Дэвис старшую. Она облизнула указательный палец кончиком языка, прикладывая его к гладким листам, аккуратно переворачивая. Клэр молчала, боясь спросить что-либо еще, боясь узнать все, что было у ее мужа с этой женщиной. Она почувствовала, как внутри все сжалось, а глаза моментально заслезились, но она продолжала молчать, испепеляя незнакомку растерянный взглядом. Я видела, как на экране маминого телефона загорелся экран с именем человека, который затопил все, что строилось годами. Один его поступок уничтожил все и ничего не изменить.
Клэр заблокировала гаджет, прижимая его к грудной клетке всей силой. Её тело начало трусить и машина заполнилась жалобными всхлипами. Отец настойчиво и беспрерывно названивал и, казалось, не хотел прекращать. Теперь мой телефон начал вибрировать. «Папа»... Заблокировав номер, я взглянула на блондинку, что внимательно следила за каждым моим движением. Её теплая ладонь накрыла мою, тихонько сжимая. Жизнь никогда не бывает справедливой для большинства из нас...
***
— Здравствуйте, — мать поставила чемодан подле себя, посмотрев на мужчину средних лет, что стоял за ресепшеном. — Мы можем забронировать номера?
Отель решил встретить нас не очень хорошим внешним видом: облезлые стены; некоторые кирпичики раскрошились и теперь по зданию пошли трещины, а на подоконниках валялись мертвые тельца множества мух.
— Добрый вечер! К сожалению свободный только один номер, а остальные на санитарной обработке.
Мама поджала губы.
— Хорошо, сколько с нас?
— М-м, если на одну ночь, то с одного человека 15.78 долларов.
Дэвис тут же начала рыскать по карманам, ища завалявшиеся купюры или хотя бы центы.
На стол «летит» сто долларовая купюра. Мужчина кивает и подает ключи от номера.
Первое, что бросается в глаза - очень маленький размер комнаты, в которой помещается совсем немного мебели: односпальная скрипучая кровать, явно находящаяся здесь достаточно длительное время, скоро придёт не в пригодность. В постельном белье можно найти несколько дырок разных размеров и неотстирывающихся пятен, оставленных от жирной еды. Сбоку располагается одинокая деревянная тумбочка, вся исцарапанная и изрисованная. На ней стоит светильник, тусклый свет которого освещает небольшую часть комнаты. По полу по всему периметру разложен старый ковёр, похоже ещё выпущенный в далёких восьмидесятых. На стене висит средних размеров картина, совсем не вписывающаяся в интерьер.
Усаживаясь на кровать, сразу «проваливаюсь».
— Простите, девочки, это временно, я что-нибудь придумаю потом.
Она чувствует себя виноватой? Но за что?
— Мам, спи на кровати, а мы с Райли на полу.
Я смотрю на Хьюбэку, что кивает в знак согласия, попутно говоря:
— Да, миссис Дэвис, не беспокойтесь.
Я все еще надеюсь, что все это какая-то ошибка и отец вовсе не изменял матери, но мы не можем быть уверенным не в этом и не в том.
— Мам, — откликнула я ее, пока она раскладывала вещи, которые успела запихнуть в чемодан: были перекручены между собой и помяты.
— Да? — она практически шептала.
— Может это какая-то ошибка и папа не в чем не виноват? — я пыталась поставить вопрос так, чтобы не сказать ничего лишнего. Она тут же оставила разборку вещей и посмотрела на меня.
*FlashBack*
— Здравствуйте, вы же Клэр Дэвис? — ее привлекло внимание женщина примерно ее возраста, которую она раньше не встречала.
— Да, это я. Что-то случилось?
— Дело в том, что я бывшая любовница вашего мужа, — ничуть не колеблясь, заключила незнакомка.
— Это какая-то шутка? — незамедлительно последовал вопрос.
— Джон просил не говорить тебе, но как я могу скрывать от тебя правду, пусть она и будет очень неприятной?!
К этому времени молоденькая девушка уже успела принести заказ, приветствуя новую посетительницу улыбкой.
— Здравствуйте, вы хотите что-то заказать?
— Да, можно, пожалуйста игристого? Настроения полностью соответствует названию, — взглянув на Клэр, что продолжала смотреть в одну точку, даже не претронувшись, казалось бы, такому вкусному десерту.
— И как давно это у вас? — она боялась спрашивать, боялась, что это сделает ей в тысячу раз больней, но как без правды?
Теперь она смотрела прямо в холодные глаза любовницы мужа.
— Неделю, и знаешь, ты нам мешаешь, — женщина напротив меня выглядела стервозно довольной, будто змея, что извивалась над жертвой, наслаждаясь её запахом страха. — Да, Джон любит меня, да и не удивительно, что его тянет ко мне, глядя на тебя.
Хотелось сжаться в комочек, исчезнуть, не чувствовать этой боли.
— Я.. Не понимаю, — заикалась я, отказываясь верить во все это.
Может это кошмар?? Боже, пусть это будет кошмар. Пусть я сейчас снова открою глаза и проснусь в своей комнате, глотая воздух от страшного сна.. Пусть это будет сон...
— А ты очнись и поверь. Посмотри на себя. Я бы на его месте тоже нашла себе девушку получше. А как он хорош в постели... М-м-м, — протянула она, чуть закатив глаза в доказательство блаженства.
Я больше не могла. Каждое слово обжигало внутренности, концентрируя всю боль в области сердца. Я разбита...
Слезы стремительно заполнили пеленой глаза и я сжала губы в тонкую линию.
— Что ж... Скатертью дорожка, — не естественно охрипшим голос произношу я и резко подрываюсь с места, стремясь к выходу.
*TheEndFlashBack*
Лежа на полу на расстеленном покрывале, я бегала глазами по углам комнаты. Собранная в своеобразный ком «подушка» из тряпок было вовсе неудобной. Вся эта ситуация словно бла крутится в моей голове непонятно какой раз, потому что я сбилась со счету. Вроде бы мама слегка успокоилась, и лишь постоянно переворачивалась на другой бок, вызывая скрип старой кровати.
Даже в такие моменты должно что-то пойти не так, ведь если день начался фигово, то должен он заканчиваться соответственно.
Повернувшись лицом в сторону Райли, которая, наверное, видела уже десятый сон, я резко зажмурилась, почувствовав, как резкая боль начинает распространяться по всему телу.
«Нет, прошу...».
————————————
Неужели я сделала это и дописала эту чертову главу👹
Кстати, всех с первым сентября, соболезную погибшим ✌