Chapter twenty two
Я снова нервно фасую этот чертов белый порошок, равномерно распределяя его в две полосы. Руки предательски трясутся только потому, что этот день вышел максимально эмоциональным и стрессовым. Уже пустой пакетик летит прямиком в урну. Кинув взгляд на щеколду комнаты, убеждаюсь в том, что она закрыта и вероятность того, что в мое убежище никто не попадет, если родители вдруг по непонятным причинам решат вернуться раньше, чем обычно. Я тянусь к карману косухи, чтобы достать закрученную купюру. Вдох, и слизистую дико обжигает. Я не люблю амфетамин, я люблю эффект, который он дает со временем. Горько усмехнувшись, стряхивая остатки порошка во всю ту же урну. Я тащу свою тушу к раковине, чтобы смыть следы от порошка со своего носа.
После этого дела, «рухнув» на мягкую кровать прежде, чем это сделает мое максимально расслабленное тело за меня, вот только уже на твердую поверхность пола.
Все проблемы, переживания и плохие мысли перешли на второй план. Я задираю голову к потолку, глупо улыбаясь самой себе. Все мои конечности начинают приятно дергаться.
«— Выглядишь убого...».
Как только я попыталась открыть глаза, вокруг все стало перить и плыть. Комод, который стоял рядом с входной дверью стал намного ближе. Я перевела замученный взгляд на нее - ее голова была практически лысой, лишь волосики, которых можно было пересчитать висели как сосульки и наровились отвалится. Кожа стала еще бледнее и морщин заметно добавилось, её когда-то ранее прямая осанка исчезла, а на смену ей пришла ужасная горбатость. Она выглядела так, словно по ней приехал огромный фургон несколько раз.
— Кто бы говорил, — я снова закрываю глаза, чувствуя, как во мне начинают сверлить дыру.
«— Ты еще не поняла? Я —отражение твоего внутреннего состояния. Я — это и есть ты».
Я усмехнулась, ведь она действительно выглядела так, как я себя ощущаю.
— Вот, видишь? Сколько наркоты в мире, а еще не придумали ничего, что снимает эту жуткую боль в душе...
***
Ссоры с родителями стали таким обыденным делом для блондинки, что когда ее мать снова начинала вести себя как сумасшедшая, — та совершенно не удивлялась, даже не обращала никакого внимания, ведь понимала, что мать психически больна и все эти курсы у психологов ей совершенно не помогают. Она частенько видела такие закидоны со стороны матери, как: крушения всего на своем пути, громкое пение до такой степени, пока она не надрывает связки или же бегает по дому и «играет» с выключателем. Это расстройство обнаружилось еще полгода тому назад из-за сильного стресса, теперь мать девушки сидят дома на постоянных припоратах. Эти полгода стали самыми тяжелыми в жизни Хьюбэки: вечный дозор матери, чтобы та вовремя принимала лекарства, вся работа по дому легла на нее. И когда объявили, что состоится поезда в Сан-Диего — это была самая долгожданная поездка блондинки. В школе она надевает маску, что все у нее хорошо, но дома приходится ее снимать. Но то, что произошло сегодня, перешло все рамки...
Ри слегка покачивалась на стуле, покусывая колпачок от ручки и прищуриваясь, внимательно бегала глазами по только что дописанному конспекту, который еще со вчерашнего вечера остался недоделанным. Резко в доме выключился свет. Девушка мельком взглянул на потухшую лампочку люстры, а затем снова на конспект, придвигаясь ближе к окну.
«Снова она? Чее-е-ерт! Какого хрена ей не спится?».
На улице только полседьмого утра, а она уже полностью собрана, только ждет нужного времени, чтобы выдвигаться к месту назначения. С того момента прошло минут пять, но свет так и не включился, вместо этого послышались дикие вопли с первого этажа. Девушка от неожиданности подскочила на месте, а её сердце заколотилось с бешеной скоростью. Чувство, что случилось что-то неладное не покидало. Не теряя минуты, Хьюбэка поспешно спускается вниз, застывая на месте, при виде такой картины: женщина средних лет стоит посреди полу мрачной комнаты, крепко сжимая в правой руке кухонный нож. Его остро заточенное лезвие поблескивает от первых лучей солнца, что пробиваются сквозь занавески больших окон. Её взгляд опущен вниз. А девушка останавливается на месте. По спине пробирает дрожь, а по лбу скатываются холодные капельки пота.
— Ма-а-м? — жалобно тянет она. — Ты чего тут стоишь, так еще и с.. ножем?
Райли начинает хлопать по карманам кофты и спортивных штанов, дабы наткнуться на мобильный телефон, но как только понимает, что оставила его в комнате на столе рядом с контактами — нервно сглатывает. Женщина стояла неподвижно, наверное, даже не обратила никакого внимание на то, что помимо нее в комнате еще кто-то находится.
— Ма-а-м, все хорошо, положи нож на место...
Хьюбэка старшая резко поднимает голову и смотрит глазами полными безумия на свою дочь, что стоит напротив нее. Она резко, выставив вперед правую руку с ножом, начинает настигать напуганную девушку. От неожиданности та взвизгивает и не мешкаясь, начинает бежать со всех ног на второй этаж. Как только дверь в комнату захлопывается, а в полной тишине слышится победный щелчок — это не дает полной гарантии, что она в безопасности. Безумная подбегает к двери и начинает резко и быстро дергать за металлическую ручку, попутно приговаривая:
— Открой, открой, открой! Райли, немедленно открой дверь! Мамочка хочет обнять тебя, — она без перерывно тараторила одни и те же фразы, безжалостно продолжая ломиться в дверь. — Открой же дверь, чертова девчонка!
Паника и только паника руководила блондинкой в тот момент. Она растерявшись оглядывая комнату, ломая пальцы на руках. Глаза плохо видят из-за нарастающей пелена слез. Она не помнила, как добралась до письменного стола и дрожащими руками набрала запомнившиеся цифры номера отца, как забилась в угол, утыкаясь в колени и закрывая уши ладонями. Не помнила, как приехал отец и связал мать, вколов ей порцию успокоительного. Все это было как в тумане. Может это и к лучшему, что она ничего не помнила? Скорее всего, да.
***
— Райли, все хорошо, — отец сел на корточки возле забившейся девушки, поглаживая по волосам цвета платины. Её глаза медленно начали подниматься вверх и когда она встретилась с парой родных отцовских глаз, его сердце болезненно сжалось.
— Что хорошего? Что хорошего? — она поднялась на ноги, а из глаз с новой силой пошел водопад слез. — Только что моя мать ломилась в мою комнату с ножом! Что в этом хорошего?
Она нервно мерила шагами расстояние между стен, её глаза бегали по комнате, смотря куда угодно, лишь бы не в глаза отцу.
— Прости, пап, но я не могу оставаться в этом доме. Поживу несколько дней у подруги, — она поспешно схватила рюкзак с кровати, скинув в него тетради и учебники. Тыльной стороной кофты, она вытерла мокрые щеки, напоследок оглядев всю комнату вдоль и поперек, поспешила выйти из дома.
***
Половина урока была удачно пропущена. Это было ничто и мало волновало ее в тот момент. Сейчас в своей голове она прогоняла одну и ту же ситуацию десятый раз подряд.
Она нервно мотала ногой, поглядывая на мигающий красный свет на светофоре, что разделял ее от школы. Когда, наконец, загорелся зеленый, сунув руки в карманы, она преодолела злосчастное расстояние.
В коридоре было ожидаемо тихо. С самого дома она витала в собственной пучине своих мыслей и, наверное, провела бы там весь оставшийся день, если бы ч кем-то не столкнулась, что неожиданно выскочил из угла.
— Осторожней, — она подтянула спавшую лямку рюкзак и посмотрела вверх. — Пэйтон.
— Да, прости, — раздраженно кинул парень. Видимо не у нее одной было плохое настроение. Он уже был готов обойти ее и пойти по своим делам, но блондинка остановила его, потянув за рукав кофты.
— Джессика в школе?
Лишь упоминание об одном только имени человека, который нагло гуляет в голове и мыслях Пэйтона. Имя человека, чей образ Мурмайер видит перед глазами заставил его сразу остановиться, но не развернуться.
— Была, но потом подралась и ушла домой, — фыркнул он, вспоминая, как девушка со слезами на глазах сказала отстать от нее. На душе вновь стало паршиво.
— Что? Джесс? — удивленно воскликнула блонлинка. — С кем?
— С Даниэлой.
Стоило Пэйтону лишь упоминать о сводной сестрице, как до их слуха дошел ее знакомый и полный возмущения голосок. Райли замерла, прислушиваясь.
— Когда ты уже накопаешь достаточно инфы о Дэвис?
— Я и так делаю все, что могу! — возразил знакомый мужской голос.
Хьюбэка бесшумно двинулась к источнику, попутно призывая шатена идти за ней,что тот, без каких-либо возражений сделал.
— Значит плохо стараешься. Я за что тебе плачу?
— Я понял тебя.
Какое было удивление Мурмайера, когда в этом голосе он узнал своего друга. Человека, с которым он разделял горе и радость. Человека, который строит козни с той, кого он невзлюбил всем своим сердцем, против той, что так запала ему в душу. Теперь им завладела злость, от здравого рассудка не осталось и следа. Не долго думая, он выходит из «укрытия», заставляя тех уставиться на него глазами по пять рублей. Блондинка, что видела этот жест со стороны парня, попыталась удержать ее за ручку рюкзака, но вместо этого «вывалилась» вместе с ним.
— Пэйтон?... Райли?... Что за... Что вы здесь делаете? - его злаза забегали.
— Подслушивали.