Chapter nineteen
— Привет, мам. Прости, что не звонила тебе все это время, совершенно забыла о телефоне.
Ночь — самое лучшее время, чтобы поразмыслить обо всем на свете: ошибки, совершенные тобой по неопытности жизни, которые ты отчаянно пытаешься исправить, но понимаешь, что время не вернуть назад; нелепые ситуации, которые произошли несколько лет назад и теперь они иногда всплывают в голове, заставляя чувствовать стыд; или ты просто думаешь о том, что делать дальше и как быть.
Через открытое окно залетал прохладный ночной ветерок: он раздувал практически прозрачные занавески, а те повиновались ему, следуя точно по его дуновению. Даже на шестом этаже гостиницы были слышны звуки разной ночной живности: будь то звуки сверчков или крики сычей. Я сидела на крою кровати, скрестив ноги между собой, и наслаждалась атмосферой.
— Как ты там? Как Сан-Диего, тебе нравится?
— Все хорошо, тут очень красиво. Как ты? Как папа? — я говорила максимально тихо, пытаясь не разбудить ребят и не подать виду, что волнуюсь, хотя всем своим видом показываю обратное. Что бы они не сделали, что бы не сказали, факт остается фактом — они мои родители, и я все равно люблю их.
— Я часто засыпаю одна. Твой папа постоянно задерживается на работе до глубокой ночи или вообще приходит под утро, — ее голос слегка дрожал, даже когда она старательно пыталась это скрыть.
— Мам, не волнуйся! Ты же знаешь его — он слишком целеустремленный, всегда все доводит до конца.
— Да, ты права... Когда спать собираешь?
— На самом деле не знаю. Наверное, когда договорю с тобой.
— Хорошо, доброй ночи, милая. Звони мне почаще! — она попыталась сказать это грубым тоном, но вместо этого получилось забавным.
— Хорошо, — я пустила короткий смешок. — Доброй ночи.
***
Все та же кладовая встречает меня уже знакомой обстановкой, только пыли стала в разы больше. Здесь валялось столько хлама: сломанные стулья, прогнивший временем деревянный стол, коробки со всякими старыми елочными игрушка, уже не имевшие никакого значения бумаги. Я начала читать их, опасаясь взять их в руки. После прочтения нескольких абзацев я убедилась, что там не было ничего интересного.
Я достала из кармана последний пакетик амфетамина, высыпав половину содержимого на стол, перед тем, как рукой вытереть с него большой слой многолетней пыли. Принялась делать две дорожки и когда они были наконец-то готовы — вдохнула, спускаясь на пол и облокачиваясь о стол.
Амфетамин — лекарство для моей души. Он залечивает раны, помогает расслабиться, и только благодаря ему я понимаю, что живу.
«— Разве может быть лекарством то, что убивает тебя?».
Я не испугалась и даже не удивилась ее присутствию. Оно стало слишком обыденным для меня, что кажется теперь частью моей «жизни».
— Какое тебе может быть дело, ты ведь просто галлюцинация!? – мои глаза были закрыты, а язык заплетался чуть ли не на каждом слове. Сейчас я выглядела жалко. Нелепое тело, что лишь может невнятно разговаривать.
«— Тогда почему продолжаешь разговаривать со мной?».
А ведь и правда. Я поддерживаю и отвечаю на все ею сказанное, потому что наркоман привычен ко многому, например к виду своей покойной бабушки, ползущей с ножом в зубах. Но ведь это всего лишь иллюзия, заскок. Иногда мой внутренний голос спрашивает меня:
« — Тебе еще не надоели игры со своим воображаемым видением?»
«— Не знаю. Я уже привыкла к глюкам.»
« — Чего?»
« — Я не говорю, что мне это нравится. Но ведь все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, я держу своих демонов в узде. Я знаю, с кем имею дело. Не всем так везет.»
Вот он, рецепт галлюцинации: амфетамин плюс опасность плюс глупость и безответственность.
***
Когда ладони мужчины дошли до бедер ненасытной милф, она развернулась. Черные глаза, полные желания смотрели на него. Дэвис старший подхватил ее за бедра, а она автоматически одной рукой притянула его к себе ближе за шею, а вторую запустила в волосы. Его язык разомкнул ее губы, проникая внутрь и сплетаясь с ее в синхронном танце, проходя по белоснежному ряду зубов. Она довольно усмехнулась, прижимаясь ближе к горячему телу женатого мужчины. Он отстранился от пылающих губ и припал к шее. Женщина томно выдохнула, опрокидывая голову назад. Джон не говоря ни слова начал спускаться ниже, параллельно расстегивая молнию платья на спине. Она наслаждалась каждым его движением, пока он наслаждался ее телом.
Схватившись за края его футболки, она потянула ее вверх, оголяя волосатое и хорошо сложенное тело мужчины даже в таком возрасте. Дыхание участилось. Он оскалился, облизывая верхний ряд зубов и ждал, что будет дальше. Тем временем милф погладила ладонью рельефный пресс мужчины и продолжила целовать его шею, постепенно прокладывая влажную дорожу до ремня на штанах.
— Твоя жена не удовлетворяет тебя, Джон?
— Лучше работай языком, а не болтай.
Она присела на колени, так как стоять уже было неудобно, и взглянула снизу вверх на него. Дэвис старший смотрел с нескрытым желанием и похотью. Она потянулась к ремню, дразня расстегивая пряжку.
— Сучка, пожалеешь об этом, — рыкнул он.
Женщина потянулась к замку, медленно потянула его вниз и вот штаны падают на пол, а он остается в одних узких боксерах. Она стала поглаживать бугорок через трусы, пока тот прерывисто дышал.
— Чего ты ждешь, давай уже! — он был груб, словно он тигр, а его дразнят свежим куском мяса.
Она лезла к резинке трусов и потянула их вниз. Теперь мужчина полностью оставался голым и прежде чем он успел что-то сообразить — она кончиком языка касается его головки. В кабинете послышался довольный рык, Джон опрокидывает голову назад и наслаждается каждым ее движением, тяжело дыша.
***
Она рисовала какие-то узоры указательным пальцем на его волосатой груди, пока он зажимал ее в объятьях лежа на тесном диване кабинета. В комнате было темно, и лишь лунный свет озарял маленькую часть. Женщина привстала на локоть и потянулась к его губам, снова целуя.
— Что будет дальше, Дэвис? — она взглянула в его глаза с надеждой, а он даже не посмотрел в ее сторону с тех пор, когда у них закончился секс.
— А что будет дальше? Я пойду домой к своей семье, а ты пойдешь к себе.
— То есть вся эта неделя для тебя ничего не значила? — в глазах предательски защипало, но она старалась держаться до последнего и не показывать свои слабые стороны.
— Мы вроде бы с тобой сразу договорились, что у нас только секс и ничего больше. У меня есть семья.
— Семья? — вскрикнула она, выбираясь из теплых объятий. — Вот так ты думаешь о семье трахаясь со мной?
— Давай не устраивай сцен, мне и Клэр хватает, — Джон равнодушно отвернулся к спинке дивана, закрывая глаза.
— Мне жалко твою жену. Надеюсь, она сразу же бросит тебя, как только обо всем узнает!
Как только он услышал эти слова, тут же подорвался с дивана, принимая положения сидя. Женщина быстро подбирала с пола вещи, которые буквально около часа назад они в порыве страсти откидывали от себя подальше. Мы не можем знать, что она чувствовала в этот момент, можем только строить догадки. Дэвис старший грубо схватил ее за запястье, заставляя смотреть ему в глаза.
— Не смей приближаться к моему дому или к моей семье и что-то говорить! Поняла? Иначе ты очень сильно пожалеешь!
Она боялась, хотя всем своим видом пыталась показать обратное, но он все равно понимал, что она не сможет его ослушаться.
— Отпусти, мне больно!
Она резко выдернула свою руку из его мертвой «хватки», потирая место на котором, скорее всего уже появился фиолетовый синяк. Надевая красное облегающее платье, и не застигая его до конца — выбегает из кабинета, а вскоре и совсем из здания. Джон возвращается на диван, сейчас все его чувства были смешаны. Он был точно уверен, что эта женщина, а если быть точнее — его любовница не сможет и слова сказать Клэр, потому что он в точности дал ей понять, что этого делать не нужно. Тогда почему его грудь сжимает странное чувство? То-ли это все равно какое-то волнение или быть может все таки какая-нибудь маленькая частичка совести подает жизнь? Кто знает, кто знает...
***
Я выбралась на балкон, вдыхая в себя свежую порцию воздуха. Глаза слезились то-ли спросонья, то-ли от яркого солнца, которое уже успело привычно подняться над горизонтом. Внизу уже была видна суета: кто-то спешил на работу, кто-то в школу или колледж, а кто-то просто наслаждался погодой. Мы не можем знать, просто можем наблюдать со стороны и лишь догадываться.
Пэйтон подошел ко мне и встал рядом. В руках я заметила пачку дорогих сигарет «Camel» которые он тут же начинает курить, зажимая между губ.
— Ты куришь? — это был глупый и необдуманный вопрос, ведь ответ был очевиден, но мне просто захотелось услышать его голос... — Давно?
— Три года, — он сделал сразу две затяжки и выдохнул, делая трюки с дымом.
Я смотрела на кольца из дыма с восхищением, как маленький ребенок, что вызвало у шатена довольный смешок.
— Каспер ждет нас через час на завтраке.
— Правда?
Парень кивнул, выкидывая окурок с балкона. Я проследила за ним и увидела, как только он коснулся асфальта — его тут же переехала машина.
— Да. Могу подождать тебя, если хочешь...? — он посмотрел на меня, прищуриваясь. Яркое солнце не давало до конца открыть глаза.
— Хочу...