Chapter three
Переезд не произвел на меня никакого впечатления. Хочется думать и надеяться, что это пока. Люди хотят изменить себя и свое внутреннее «Я» или же попробовать что-то новое. А я продолжаю убивать себя наркотиками и главное, что никто не может мне помочь, ведь никто не знает о моей зависимости. Это ужасно. Если бы мне дали шанс изменить свою жизнь, прожить ее по другому — я бы ни секунды не раздумывала.
Погода за окном оставляет желать лучшего: дождь барабанит по крыше, играя свою собственную песню, крупные капли скатываются по моему окну, оставляя после себя мокрые дорожки. Ветер из стороны в сторону раскачивает ветви деревьев, что казалось, вот-вот вырвет их с корнем и унесет куда-то далеко-далеко. На дорогах давно появились лужи. Это явление полностью характеризует мой внутренний мир. Все звуки за окном смешались с тихо играющей на повторе песней Rihanna на ноутбуке.
***
Мать снова возилась на кухне: то звонко гремя посудой, то кухонными шкафами, доставая от туда разные специи. Отца еще со вчерашнего дня я больше не видела. По дому распространился запах выпечки, от чего в животе громко пробурчало и чувство голода дало о себе знать.
— Почему не поужинала вчера с нами? — спросила мама, как только я спустилась на первый этаж и попалась ей на глаза.
— Не хотела.
— Почему глаза такие красные? -—пытаясь развернуть меня к себе, вглядеться лучше в лицо и заглянуть в глаза пыталась мать, но я никак не должна это допустить. — Посмотри на меня!
— Допоздна в телефоне сидела и не выспалась, — вырывалась я из ее «хватки», что еле-как получилось.
— Не засиживайся долго в телефоне, зрение испортишь.
Я выдохнула. В эту минуту мне по настоящему стало страшно, ведь если бы она узнала, то не найти мне никаких отговорок. И вообще, что за внезапная и уже ни к чему не нужная забота? Где же вы были раньше, когда я вляпалась в это дерьмо?!
— Позови отца, будем завтракать, — попросила мать, заглядывая в духовку.
— А где он?
— Посмотри в гараже.
***
За завтраком никто и слова не проронил. Все сидели полностью поглощенные в своих мыслях. Да и тем для разговора у нас не было.
Когда все дети гуляли во дворе со своими родителями за ручку веселясь и смеясь буквально от всего, то я стояла возле окна, прислонившись к стеклу руками и наблюдала за предстоящим. Сначала, я жестко обижалась на них из-за того, что они практически не уделяли мне времени, а в ответ получала слова-отговорки: «Ты же знаешь, у нас работа. Подожди немного.» Со временем привыкаешь, и понимаешь, что вечными просьбами ничего не получишь и сдаешься. Из-за этого в мире дети и страдают, что сильно закрыты в себе. И зачастую это вина родителей. Кто если не они, наша главная опора и поддержка?!
Тишина была убийственной, никто не торопился ее прерывать; я отлично слышала стук своего сердца и тихое дыхание родителей. За окном гудел ветер, поднимая и кружа в воздухе упавшую листву. Я тихо ковырялась вилкой в приготовленной мамой запеканке.
— Уже завтра тебе нужно будет пойти в школу, — неожиданно заявила Клэр, прерывая тишину. Клэр — так звали мать девушки.
— Уже?
— Да, Джессика. Я бы не хотела, что бы ты пропускала много материала, — сказала Дэвис и закинула в рот маленький кусочек запеканки.
— Ладно, — я начала вставать из-за стола и захватила с собой уже наконец пустую тарелку и закинула ее в раковину. Не хотелось обижать маму, она ведь, наверное, старалась.
— Постой, Джессика, — голос отца заставил меня остановиться.
— Что еще? — вздохнула я.
— У моего коллеги на новой работе есть дочь, она будет учиться с тобой в одной школе. Было бы не плохо, если бы ты с ней подружилась, — улыбнулся отец, делая глоток свежесваренного крепкого кофе.
— Да, тебе не помешают новые знакомства, причем ты тут никого не знаешь, — подтвердила Клэр, тихо качая головой.
«Что за внезапный интерес к моей жизни и моему окружению?» — это начинает раздражать и я поскорее выхожу из кухни, ничего так и не сказав.
***
Утром будильник снова летит на пол и с грохотом приземляется. Я тут же подрываюсь с места, пугаясь собственных действий. Как только ноги касаются холодного пола, по телу пробегает куча мурашек, а лицо само по себе кривится от холода.
Прохладная вода сразу освежает лицо, а руки опираются о края раковины. Я смотрю на свое отражение в круглом зеркале, висящем на стене. Оттуда на меня взирали темно-карие глаза, обрамленные густыми и длинными ресницами. Под глазами виднелись синие мешки от недосыпа и, конечно же, на этом всем еще и отобразилась моя зависимость. Кожа была бледной, в плохом освещении казалось, что она полностью белая. Острые скулы казались еще острее, а пухлые губы не выражали никаких эмоций, они были покусаны и в маленьких трещинках. Густые черные волосы, взлохмаченные после сна, сползали на плечи.
От своего же тяжелого взгляда мне стало не по себе и я, выключая воду в кране, выхожу из ванной комнаты.
— Будешь завтракать? — поинтересовалась мама, стоя в проходе. Хочу заметить, что сегодня на ней была новая нежно-голубая блузка, которая так идет к ее голубым глазам, а на плече висел кухонное полотенце в клеточку.
— Я не хочу, — холодно отвечаю я, обувая на ноги все те же черные мартинсы.
— Джессика, — снова начала мать.
Я выжидающе на нее смотрю и поскорее хочу покинуть дом.
— Я понимаю причину твоего грубого отношения к нам. Мы столько лет не уделяли тебе внимания и ты правильно делаешь, что злишься на нас, но...
— Мам, мне в школу идти надо. Давай вечером поговорим, ладно? — не давая ей договорить, я выходу из дома, хлопая дверью.
«Для чего пытаться все изменить, если уже нет смысла? Они действительно думаю, что стоит им со мной посюсюкаться и я сразу брошусь к ним на шею со словами любви?! Но боюсь огорчить - это так не работают. Психика давно нарушена и сложно уже что-то вернуть на круги своя».
Погода так же была мрачна и холодна, словно подстраиваясь под мое настроение и самочувствие. Ветер сразу бьет в лицо, растрепывая недавно расчесанные волосы. Глаза тут же начинают слезиться, а руки автоматически лезут в карман огромного оверсайз худи.
Возле машины меня ждет отец, протирая боковые окна черной тряпкой.
— Садись на переднее сиденье, — не отрываясь от своего дела говорит Стив.
Молча сажусь и жду, когда мы тронемся с места и поедим в мое новое место для получения знаний.
— Как у тебя дела? — вставляя ключ зажигания и поворачивая его спросил глава семьи.
— Как будто тебе интересно.
— Конечно! Ты же моя дочь, как никак.
— Пап, что за внезапный отцовский инстинкт?
— О чем ты? — заворачивая направо, наигранно недоумевает он. Тоже мне.
— Ясно, — коротко и достаточно грубо говорю и облокачиваюсь на оконное стекло щекой.
— Нет, скажи мне! — просит он.
— Забей.
Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. В магнитоле тихо играют старые песни Майкла Джексона, еще больше нагнетая некомфортную обстановку из-за неудачного разговора.