Chapter two
— Джессика, вставай! — произнесла мама полу шепотом, оставаясь возле дверного проема. Свет из коридора просачивается в комнату и попадает мне на лицо, из-за чего я морщусь во сне и пытаюсь закрыться руками, — просыпаюсь. — Вылет через 2,5 часа.
Выбираясь из одеяла, сажусь на край кровати свешивая ноги. Мои заспанные глаза еще не до конца открыты, приходится протирать их руками. Совсем не верится, что я покидаю этот город, да и вообще страну. С одной стороны я рада, ведь я летаю в Америку, а с другой — это место стало для меня родным за столько лет. Жалко прощаться со своей комнатой, ведь она стало моей крепостью и потайным местом от всего внешнего мира.
***
Наконец наступил час отлета. Вся семья собралась в аэропорту. Мы заняли места до назначенного времени. Самолет был не очень большим, да и людей, к счастью, было не очень много. Стали ждать отлета. А он задерживался. Стюардесса объявила, что через некоторое время... возможно, через пять минут или немного дольше... произойдет отлет.
— Зря только торопились, — проворчала я.
Мама многозначительно посмотрела на меня, но не сказала ни слова.
Через некоторое время стюардесса сказала сесть смирно и пристегнуть ремни. Все уселись;
Самолет начал взлетать, медленно набирая высоту. В салоне было тихо и спокойно. Я сидела возле иллюминатора в форме прямоугольника и рассматривала приближающиеся все ближе и ближе облака. В маленьком салоне самолета почти весь народ сидел ближе к хвосту. Перед нами сидела молодая влюбленная пара подростков, которая постоянно перешептывалась и строила друг другу глазки, при виде всего этого мои глаза буквально закатились в мозг. Сбоку сидела пожилая женщина с валерьянкой в руках, крепко держась за ручку сиденья. Позади сидели двое мужчин, пускающих шутки и оценивающих всю обстановку.
Остальные пассажиры были не особо интересны.
***
Когда сказали отстегать ремни, сразу стало менее спокойно. Я начала волноваться, ведь это другая страна и проверка может быть более внимательной и тогда они смогут обнаружить наркотики, которые неудобно расположились в моем носке.
— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Шарлотт. Температура за бортом +22 градусов Цельсия, время 19:48 часов. Командир корабля и экипаж прощается с вам. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.
***
Как только желтая машина со световым коробом остановилась возле совсем не примечательного дома, мы забрали чемоданы из багажника. Еще некоторое время я смотрела в след уезжающему такси, пока он совсем не скрылся за поворотом и звук двигателя стал слышен очень-очень слабо. Я обратила внимание на дом: бело-бежевые тона гармонично сочетались между собой, дополняла все это черная черепица на крыши. Окна, состоят из двух частей разделенных по горизонтали и они открываются вверх, на которых уже красуются жалюзи. В целом дом был красив и аккуратен, не считая некоторых повреждений на стенах и маленьких трещинах.
Еще при выходе из аэропорта я отметила для себя, что Шарлотт довольно красивый город, не чем не хуже всех этих популярных городов, в которых все стремятся побывать.
Внутри было уютно и светло. На полках я увидела достаточно много пыли. Это значило то, что в доме давно не было жильцов и некому было держать его в чистоте.
— Тебе нравится? — спросила мама, садясь на край дивана из обивки искусственного замша лилового цвета.
Я кивнула, продолжая дальше рассматривать интерьер. Над камином висел большой портрет в багетной раме с узорами из мастики и все это покрашено бронзовой краской. На самом портрете была изображена пожилая женщина. Изображение было черно-белым и плохо было разглядеть настоящий цвет глаз или же волос. Но она была чертовски красива, даже эти морщины и седые волосы не испортили ее черты, а наоборот, добавили какую-то изюминку.
— Это твоя бабушка, — ответил папа на вопрос, который я уже успела задать себе, занося багаж вглубь дома. — И дом тоже ее.
— Красивая, — закивала я, поджимая губы.
— Ты похожа на нее, милая, — улыбнулся отец, поглаживая меня по черным волосам. — У тебя ее черты.
«Милая?» — это всерьез смутило меня. Достаточно давно я не слышала ласковых слов со стороны родителей. «Может это на него так переезд влияет? Или просто случайно вырвалось.»
— Разбирай вещи, а я пока приготовлю ужин, — крикнула мама из кухни, шурша по шкафчикам.
— А я, пожалуй, в магазин за продуктами, — отозвался отец и взяв ключи от машины со столика возле входной двери, ушел.
И через мгновение послышался движок автомобиля.
Я поднималась по лестнице, ведущей на второй этаж. Она немного поскрипывала, ступеньки прогибались под моим весом. И нет, я не была толстой, просто дому нужен был некоторый ремонт.
Я открыла самую дальнюю дверь, её ручка была железной и туго открывалась. Комната была темной и еле пропускала свет через жалюзи. Здесь было не меньше пыли, чем на первой этаже, а то и больше. На полках лежали книги с потрепанной обложкой и с пожелтевшими страницами; старые детективы, научная фантастика или просто романы. Это я поняла по надписям на корочке. Кровать аккуратно заправлена черным, пушистым пледом с двумя обычными белыми подушками, без какого-либо рисунка, а на против стоял массивный деревянный шкаф до самого потолка, с золотыми узорами и интересными завитушками. Выглядело очень эстетично и необычно для меня.
Найдя какую-то старую и рванную тряпку, - следующие несколько часов я приводила комнату в порядок и раскладывала вещи по полкам в шкафу и книги на полках в письменном. Это все окончательно вымотало меня, поэтому я вырубилась, как только моя голова дотронулась до мягкой подушки. Погрузилась в царство Морфей.
***
Утро можно было бы назвать вратами в новый прекрасный день, и ожиданием чего-то действительно необычного. Но проснулась я от гадкого чувства ломки. Откинув от себя подальше одеяло, я выбралась из-за ночь нагретого места и кинулась к ящику с нижним бельем, где еще вчера спрятала дозу. Быстро достав пакетик с белым порошком, я сделала на скорую руку две не аккуратные дорожки: одна была короткой, но толстой, вторая тонкой, но длинной. Буквально через две минуты ужасное чувство сменилось на полное расслабление. Мир сразу стал лучше и красочней, вся ненависть ко всему живому испарилась, как будто ее и вовсе не было.