part 33
Школа сегодня напоминала затянувшийся стоп-кадр. Воздух в коридорах был вязким, пропитанным запахом пыли и чужой суеты, от которой у меня начинала ныть голова. Этот запах давно стал синонимом тюрьмы. Я шла, глядя в пол, стараясь слиться со стеной, чувствуя привычную слабость в ногах, и каждый шаг казался попыткой не провалиться вниз. Утренние таблетки уже растворились во мне, оставив ту самую звенящую пустоту, от которой мир вокруг становится плоским. Я чувствовала себя прозрачной, почти невесомой — стеклянная фигурка, которую забыли на краю полки.
Я зашла в кабинет истории. Мистер Гаррис уже что-то монотонно чертил на доске, не глядя на класс. Наше место с Диланом было в самом центре — ни в тени, ни на свету. Идеальная позиция для того, чтобы исчезнуть, оставаясь на виду.
Дилан уже сидел там, лениво вертя в пальцах карандаш. Стоило мне опуститься на стул, как он повернул голову. Его взгляд был мягким, но в нем всегда читалось чуть больше, чем мне хотелось бы позволить.
— Привет, Мел. Ты сегодня похожа на затухающий сигнал радиостанции, — Дилан небрежно откинулся на спинку стула, изучая моё лицо. — Слишком много статики и почти никакой картинки. Опять предпочла тишину сну?
— Привет, Дилан, — я едва заметно кивнула, открывая тетрадь. — Тишина хотя бы не задает вопросов.
— Справедливо, — он усмехнулся и вернулся к своим каракулям. — Кстати, помнишь про субботу? Скейт-парк всё ещё в силе. Не вздумай проспать, мне нужно будет на ком-то тестировать свои новые несмешные шутки)
Я промолчала, делая вид, что очень занята поиском нужной страницы в учебнике. По затылку пробежал знакомый холод — то самое статическое электричество, которое всегда возникало, когда он оказывался за моей спиной. Я не оборачивалась, но физически ощущала его взгляд.
Телефон в кармане едва ощутимо вибрировал.
Unknown: «Ты сегодня особенно бледная. Выглядишь так, будто тебя забыли выключить на ночь. Решила окончательно слиться со стеной?» – Я взглянула на экран, чувствуя, как внутри что-то привычно сжимается.
Я: «Следишь за мной? Найди себе хобби поинтереснее, Мурмаер».
Сзади скрипнул стул. Пэйтон лениво откинулся на спинку. Я видела периферийным зрением, как он едва заметно усмехнулся, не отрывая взгляда от доски.
Unknown: «Моё хобби — следить за тем, чтобы ты не грохнулась в обморок прямо посреди класса. Портить статистику школы — не в твоем стиле».
Я: «Оу, как мило. Ты теперь мой личный ангел-хранитель? Надеюсь, крылья не жмут в плечах?»
Unknown: «Крылья я оставил в другой куртке. А вот ты сегодня подозрительно тихая, выглядишь так, будто тебе нужно как минимум три порции сахара и кто-то, кто вытрясет из тебя эту дурь с голодовками. Даже воду из бутылки не пьешь. Решила поработать над своей прозрачностью?»
Я закусила губу. Мои пальцы замерли над клавиатурой. Сердце сделало лишний кувырок, а потом больно ударилось о ребра. Он переходит границы, он лезет туда, куда я никого не пускала. Он не бил в лоб, он иронизировал, но за этой иронией пряталась правда.
Я: «Слишком много слов для парня, который требовал от меня обещаний. Ты всегда такой зануда, или я особенная?»
Пэйтон (я переименовала контакт прямо сейчас, чувствуя, как горят щеки): «Для тебя я могу быть кем угодно, Мел. Даже занудой, если это заставит тебя съесть хотя бы яблоко на ланче».
Я: «Яблоко? Решил поработать школьным медбратом? В прошлый раз у тебя не очень вышло».
Пэйтон: «Медбратом — нет, у меня аллергия на стерильность. Но если я увижу, что ты снова начинаешь "исчезать", я найду способ вернуть тебя в реальность.».
Я бросила на него быстрый взгляд. Он смотрел прямо на меня. В его глазах не было той ярости — только странный, мягкий вызов. Он играл со мной. Так, как умеет только он: балансируя на грани издевки и какой-то пугающей нежности. Я невольно сжала пальцами край парты. Он переходил границы и играл прямо за моей спиной.
Пэйтон: «Насчет субботы. Несса тебя очень ждет, как и все остальные. Даже не думай отмазаться. Она зайдет за тобой. Твоя нога вроде уже прошла, чтоб кататься на скейте?».
«Скейт-парк», — пронеслось в голове. Это значило, что придется быть на виду. Придется как-то скрывать дрожь в руках и то, что я почти ничего не ела. С Пэйтоном рядом это становилось задачей со звездочкой. Он видел слишком много. Слишком проницательно смотрел на мои запястья, когда я поправляла рукава.
Я: «С чего ты взял, что я вообще собиралась? И почему тебя так волнует мое присутствие?»
Пэйтон: «Потому что смотреть, как ты пытаешься казаться нормальной — моё любимое развлечение. Доживи до субботы в адекватном состоянии. Личная просьба твоего личного демона.» – Он был невыносим. Но в этой его невыносимости было что-то, что заставляло меня чувствовать себя... важной? Нет, это слишком громкое слово. Скорее, замеченной.
Весь оставшийся урок я не могла сосредоточиться. Дилан внезапно наклонился ко мне, когда Гаррис отвернулся к доске.
— Мел, — шепнул он, — мне кажется, или в воздухе между твоим затылком и задней партой сейчас столько напряжения, что можно запитать целый город? Какое-то новое химическое соединение, о котором я не знаю?
— Тебе кажется, Дилан. –Я посмотрела в сторону Пэйтона. Он всё так же сидел в расслабленной позе, но теперь в его руке была ручка, которой он что-то быстро рисовал на полях тетради. На мгновение наши взгляды встретились. –Это просто сквозняк, — отрезала я, хотя ладони стали влажными.
Когда прозвенел звонок, я сорвалась с места одной из первых. Пэйтон поднялся медленно, почти лениво. Проходя мимо нашей парты, он на мгновение задержался. Не коснулся, просто замедлил шаг так, что я почувствовала запах его парфюма.
Весь оставшийся день я провела как на иголках. Он не ломал меня, не кричал и не требовал. Он просто... был рядом. Тенью, которая не давала мне упасть обратно в ту серую яму, где были только таблетки и одиночество. Суббота казалась чем-то нереальным, чем-то из другой жизни, где я могла бы просто быть собой. Без страха.
Я закрыла глаза, вдыхая прохладный воздух коридора. Кажется, я только что ввязалась в игру, в которой у меня нет шансов победить. Но проигрывать Пэйтону почему-то было совсем не страшно.
Дома всё вернулось на свои места: тишина встретила меня как старый враг, тяжелые шаги отца, которые были еле слышны и привычный ритуал.
Я заперлась в ванной, глядя на свое отражение. Бледная? Да. Слишком бледная. Но Пэйтон... он видел это. Он видел и не отвернулся.
В ккомнате меня сразу настиг тайфун мыслей.
Он снова это сделал. Вскрыл меня парой сообщений, даже не касаясь, и разрушил ту хрупкую стену, которую я так долго выстраивала. Пэйтон — это не человек, это вирус, который медленно, но верно ломает мою систему, проникая в самые потаенные файлы моей памяти.
Он играет со мной. Смеется, язвит, делает вид, что ему плевать на мои секреты, но при этом он единственный, кто действительно смотрит. Он замечает всё то, что я так мучительно прятала от всего мира: каждое моё «небытие», каждый пропущенный глоток воды. Он смотрит на меня так, будто знает, сколько калорий я сегодня не съела и сколько раз я уже нарушила то проклятое обещание, которое он из меня вытянул.
В субботу будет вся компания — шум, скейты, толпа народа... но я знаю, что буду чувствовать только его взгляд. И самое ужасное во всем этом — мне это начинает нравится. Мне нравится, что кто-то наконец заметил, что я тону, даже если он просто стоит на берегу и отпускает едкие шуточки по этому поводу.
Страшно не то, что он знает правду. Страшно то, что мне хочется, чтобы он продолжал смотреть. Это единственное, что дает мне почувствовать себя живой в этом доме, где даже стены дышат ненавистью, а тишина давит на плечи. Это мой личный вид безумия. Моя самая опасная зависимость. И я до смерти боюсь, что это безумие мне уже дороже, чем какой-либо здравый смысл, если он ещё остался.
Завтра суббота. Осталась ночь. Ночь, чтобы попытаться не исчезнуть окончательно.