part 26
melissa
Сознание вернулось волной тепла и странной тяжести. Тепло – от солнечного луча, пробившегося сквозь щель штор и упавшего прямо на лицо. Тяжесть... необычная, приятная. На боку, поверх одеяла, лежала рука. Тяжелая, мужская, с широкой ладонью и слегка шершавыми костяшками пальцев. Она охватывала её талию легким, но несомненным полуобъятием.
Память ударила, как обухом. Вчерашний кошмар. Звонок отца. Паника. Пэйтон... его железная хватка... его слова... "Пока я здесь". Темнота. Его дыхание рядом... СТОП!
Замерла, сердце заколотилось бешено, вытесняя остатки сна. Осторожно, не дыша, повернула голову. Пэйтон. Спал. Его голова лежала впритык к её подушке. Лицо – необычно спокойное, расслабленное, без привычной напряженной складки между бровями. Синяк под глазом казался просто тенью. Его дыхание было глубоким, ровным. И эта рука... Его рука на ней.
Паника. Холодная, знакомая. Стыд. Жгучий. Смятение. Оглушающее. Он обнял её? Во сне? Почему не оттолкнула? Почему... почему было... не плохо? Мысль о последнем обожгла сильнее стыда. Зажмурилась. Надо уйти. Сейчас же. Пока он не проснулся. Пока не увидит этот ужас в глазах. Пока не понял, что она... что она... Не знала, что "она". Знало только одно: нельзя было этого допускать. Ни близости. Ни этой странной, обманчивой безопасности. Ни его... гранатового запаха в его сонном бормотании. Он запомнил? Он смеется?
Осторожно, как сапер с миной, приподняла его руку. Она была тяжелой, расслабленной. Он вздохнул во сне, шевельнулся, его пальцы слегка сжали ткань её футболки. Застыла, сердце в горле. Потом его хватка ослабла. Медленно, миллиметр за миллиметром, сдвинула его руку с себя, прижала ее к матрасу рядом. Затаив дыхание.
Боль в лодыжке напомнила о себе тупым ударом, когда она попыталась встать. Скривилась, укусив губу. Больно. Но терпимо. Надо идти. Сдвинулась к краю кровати, избегая даже случайного прикосновения к нему. Крадучись, как вор, ковыляя на одной ноге, цепляясь за стены, выскользнула из комнаты, бесшумно прикрыв дверь. Коридор показался спасительно пустым и тихим. На кухне – ни звука. Несса, наверное, еще спит.
Одежда. Где вещи? Без мыслей. Только действие: Найти скейт. Уйти. Домой. Скейт стоял у входной двери. Ключи? В кармане. Есть. Взяла скейт под мышку, открылавходную дверь. Задвиг щелкнул громко, как выстрел, вздрогнула. Вышла, закрыла за собой. Свежий утренний воздух ударил в лицо. Свобода? Или новое одиночество? Не знала. Знало только: надо бежать. От него. От его неожиданной... доброты? От своего собственного предательского чувства, что в его объятии ей было... не страшно.
payton
Проснулся от глухого щелчка двери. И от... пустоты. Тепла рядом не было. Только смятое одеяло и вмятина на подушке. Моргнул, разгоняя сон. Солнечный луч резал глаза. Комната пустая. Мелисса ушла.
Первая реакция – раздражение. Резкое, колючее. Черт возьми! После всего! Сбежала! Как последняя дура! Вскочил, игнорируя прострел в спине от неудобной позы. Рука... взглянул на неё. Она лежала там, где... где была она. Сжал её в кулак, почувствовав остаточное тепло. Или показалось? Стыд смешался с раздражением.
Что это было? Зачем остался? Зачем... обнял? Идиот.
"Гранат..." – слово всплыло в памяти, яркое и нелепое. Фыркнул, потрогал распухшую губу. Черт. Дилан точно будет ржать.
Вышел в коридор. Тишина. На кухне – голоса. Несса и... Дилан. Уже тут. Ранняя пташка-сплетник. Вздохнул, потер лицо, настроив привычную маску слегка раздраженного безразличия, и зашел на кухню.
nessa
"Она просто... ушла?" – шептала, разливая кофе, лицо было растерянным. "Без слов? С больной ногой? Пэйтон же..."
"Пэйтон же слишком страшно выглядит по утрам, даже когда не дерется с призраками прошлого?" – съязвил Дилан, ухмыляясь, но его глаза были внимательными. Он увидел Пэйтона в дверях. "А вот и наш герой! Доброе утро, Щит и Меч! Как спалось полночи на полу?" – Дилан подчеркнуто оглядел его помятую футболку и синяк. "И где же наша Прекрасная Дама, спасенная от драконов? Неужто в башне заточена?"
Пэйтон бросил на него убийственный взгляд, прошел к раковине, налил стакан воды. Выпил залпом. "Ушла." – бросил он через плечо, крайне лаконично.
"Но... как? Зачем? Она же еле ходила! И... и отец! Пэйтон!"
"Отец ее пока не достанет," – пробурчал Пэйтон, ставя стакан со звоном. "А ушла потому что... испугалась." Он не уточнил, чего именно. Утра? Его? Себя самой? "Ей надо... осмыслить. Или отползти в нору. Как обычно." В его голосе прорвалась горечь.
Дилан прищурился, отхлебнул кофе. "Осмыслить... ну, например, тот факт, что кто-то всю ночь храпел у неё под ухом как заправский медведь? Или... запах?" Он кокетливо повел бровью. "Говорят, гранатовые духи – это очень... интимный выбор, Мурмаер. Намекающий."
Пэйтон покраснел до корней волос, что было крайне нехарактерно. "Заткнись, Дилан," – прорычал он, но без настоящей злости. Скорее... смущенно. "Это не духи. Это... шампунь её, наверное или энергетики с жижей." Он отвернулся, притворяясь, что ищет что-то в шкафчике. "И ничего я не намекал."
"Ага, конечно," – запел Дилан, довольный эффектом. "Просто полночи просидел как рыцарь у постели дамы, потом во сне бормочешь про гранаты, а утром дама сбегает, словно Золушка до бала... Романтика!" Он вздохнул преувеличенно мечтательно. "Жаль только, карета в виде скейтборда – не самый гламурный транспорт."
"Дилан!" – вмешалась, но углы губ дрогнули. Посмотрела на Пэйтона. "Пэйт... она... она испугалась этого?" – Кивнула в сторону комнаты, подразумевая их утреннюю сцену. "Твоей... близости?"
Пэйтон замолчал. Сжал кулаки на столешнице. "Не знаю," – выдохнул он наконец, голос стал тише, усталее. "Испугалась всего. Отца. Вчерашнего. Себя. Меня. Этого..." Он махнул рукой, не находя слов. "Ей проще в своем аду. Он... привычный." Он поднялиглаза. В них было разочарование, но и понимание. "Она вернется. К нему. Потому что там она знает правила. Даже если правила – это боль."
melissa
Ключ скрипнул в замке. Дверь открылась в гнетущую тишину квартиры. Запах старого табака, пыли и... чего-то кислого. Пустота. Отца не было. Облегчение? Или новая тревога? Где он? Когда вернется?
Закрылась на все замки, прислонилась к двери, чувствуя, как дрожь снова охватывает. Больная нога ныла. Тело ломило. Но главная боль была внутри. Воспоминания накатывали: Ледяной взгляд Пэйтона в коридоре. Его твердое "Стоять". Темнота. Его ровное дыхание... Тепло его руки на боку. И его лицо... спокойное. Таким она его никогда не видела.
Ковыльнула в ванную. Включила воду ледяную. Умылась, трет лицо, пытаясь стереть ощущение его близости, его тепла. Но оно не уходило. Оно было... не отталкивающим. Это пугало больше всего. Посмотрела в зеркало. Бледное лицо. Синяки под глазами. Испуг в глубине зрачков. И... смутное, неузнаваемое чувство, как заноза под кожей. Тоска? По чему? По темноте, где она не боялась? По тяжелой руке, которая не причиняла боли, а... держала? Бред.
Резко отвернулась от зеркала, вышла, заперлась в своей комнате. Заваленная книгами и скейтбордными журналами, она была крепостью и клеткой. Упала на кровать, укрылась одеялом с головой, как в детстве. Темнота. Но теперь она была другой. Не кладовкой ужаса. А той, вчерашней темнотой, где рядом дышал он. И пахло... моим любимым гранатом. И было... тихо.
Слезы покатились сами, горячие, тихие. Не от страха. От смятения. От стыда за побег. От непонимания себя. И от жуткого, незнакомого желания – чтобы эта чужая, неловкая тишина в чужой квартире, где её держали за руку и называли "притягательной", никогда не заканчивалась. Но она убежала. Потому что боялась. Боялась его. Боялась этой... хрупкой надежды. Боялась, что если останется, то сломается окончательно, или, что хуже, поверит, что может быть иначе. А верить было слишком страшно. Гораздо безопаснее – знакомый ад.
payton
Дилан ушел, пообещав "держать ушки на макушке" и "не распускать сплетни... слишком сильно". Несса возилась с завтраком, поглядывая с немым вопросом.
Стоял у окна, смотря на пустую улицу. Где-то там она, ковыляя, пробиралась в свой персональный ад. Раздражение улеглось, сменившись тяжелой, непривычной горечью и тревогой. Она вернулась к нему. К тому, кто бьет. Кто пугает. Потому что он – известная величина. Потому что со мной, с внезапной "защитой", с этим... гранатовым запахом и смущением – всё было слишком ново, слишком нестабильно. Слишком опасно для ее хрупкого, израненного мира.
Вспомнил ощущение её тонкого бока под своей рукой во сне. Её ровное дыхание. Спокойствие, которое нашло его в этой темноте рядом с ней. "Мне так хорошо..." – слова вернулись, обжигая неловкостью, но и... правдой.
Идиот, – мысленно бросил себе. Но уже без злости. С усталой признательностью. Она испугалась. Сбежала. Но она оставила что-то. Неясное. Тяжелое. Ответственность? Понимание, что её "бесит" – это крик загнанного зверя? И этот... чертов гранат.
Обернулся к Нессе. "Позвони ей," – сказал тихо, но четко. "Не дави. Просто... спроси, жива. Нога как. Скажи... что завтрак есть. Если захочет." Он помолчал. "И... скажи, что дверь не заперта. И свет можно не выключать. Если боится темноты." Отвернулся к окну снова, краснея ушами, но плечи были расправлены. Иммунитет был сломан. Но, возможно, на его месте росло что-то другое. Что-то требовавшее не отгородиться, а шагнуть навстречу её страху. Даже если она снова убежит. Пока он здесь. Теперь эти слова значили гораздо больше.