part 13
payton
Тишина в гостиной давила, прерываемая только ее неглубоким, ровным дыханием. Мелисса лежала на диване, укутанная в самый мягкий серый плед, который только мог быть. Ее лицо, обычно такое напряженное или испуганное, сейчас было спокойным, почти детским в забытьи. Хрупким.
Только что осторожно промыл и обработал ее ссадины на руках прохладной водой и какой то мазью. Она вздрогнула, но не проснулась. Повязку накладывать не стал – пусть дышит. Теперь она спала.
Взгляд упал на ее кроссовки, которые я скинул рядом с диваном. Рюкзак аккуратно поставил у кресла. Ощущение было странным: эта хрупкая, вечно ускользающая девочка – здесь. В моём доме. Беззащитная.
Надо в магазин. Мысль пришла внезапно, но убедительно. Ей, наверное, будет плохо, когда проснется. Полезно что-то легкое. Йогурт? Сок? Да и подышать надо. Отойти от этой тяжелой тишины, от ее пугающего спокойствия.
Нашел блокнот Нессы на кухонном острове, вырвал листок. Написал коротко, четко:
«Отошел в магазин рядом. Вернусь через 15 мин.»
- Пэйтон
Положил записку на журнальный столик, который был рядом с диваном, хорошо видно. Тихо вышел. На душе было неловко, но решение казалось правильным. Пусть поспит.
melissa
Сознание возвращалось медленно, продираясь сквозь вату усталости и остаточного подташнивания. Тепло. Мягкость. Глаза открылись. Ровный белый потолок с точечными светильниками. Знакомый стиль, но... это была не моя комната. Это не мой дом.
Опираясь на локоть медленно поднялась. Голова кружилась, но терпимо. Взгляд скользнул по большой гостиной: стильный серый диван, дорогая акустика, абстрактная картина на стене. Чисто. Порядок. Безлично. Как дома, но... это не он. Здесь не висела любимая постер-репродукция, не валялся незаконченный рисунок под столом.
Где я? Паника кольнула, но слабо. Я встала, потянулась. Ноги кое-как держали. Рюкзак стоял аккуратно у кресла. Пэйтон? Мысль прояснила память: туалет... обморок... его лицо... плечо... машина... Его дом.
Обернулась, осматривая пространство. Взгляд зацепился за небольшую фотографию в простой деревянной рамке на полке. Подошла ближе.
Фото. Лето. Четверо: мужчина и женщина и двое детей. Девочка выглядела не сильно младше, с непослышными кудрями и озорной улыбкой – явно Несса. Мальчик с темными вихрами, знакомыми карими глазами, дерзкой ухмылкой и уверенным взглядом, но он все равно был весёлым – Пэйтон? Они стояли рядом, Несса слегка прижалась к нему, его рука лежала у нее на плече. Замерла. Они... родные? Брат и сестра? А я... Мысли неслись обрывками. Я думала... Они всегда вместе... Так смотрят друг на друга... Так близко... Я думала... Кивнула самой себе. Они родные. Не то, о чем иногда мимолетно думала, видя их всегда вместе в школе. Просто брат и сестра. Информация заняла свое место. Но.. что-то внутри забилось. Зависть? Картинка кричала о детской шалости, о драке подушками, о тайном смехе над взрослыми, о том, что кто-то всегда на твоей стороне. О том, чего не было в моей большой, красивой, холодной квартире через несколько метров. Но раньше.. Раньше, когда мама была жива, в их квартире пахло корицей и масляными красками. Мама рисовала — огромные, яркие полотна, где небо было синим, а не свинцовым, а трава — зелёной. Отец тогда смеялся, настоящим смехом, а не хриплым бульканьем из-под стопки. Мы жили у реки. В двух шагах от моста. Там ловили мальки в банки, бросали камешки, считали уток. Там мама брала маленькую девочку за руку и говорила: «Смотри, Мели, как солнце играет в воде! Как живое золото!».
А потом…
Потом мама перестала видеть золото. Краски на холстах стали грязно-серыми, как вода под тем самым мостом — высоким, бетонным, городским. Мостом-чудовищем. Там, где река становилась чёрной от теней пролётов.
Тот самый мост.
Тот самый мост куда я все время убегаю от проблем. Тот самый мост куда спрыгнула мама. Тот самый мост где я видела как ее достают спасатели. Тот самый мост где меня держали прохожие, потому что я билась в истерике и пыталась сама залезть на тот самый мост, когда увидела маму. Тот самый мост где я сижу и думаю всего один шаг и я буду с ней. Рядом.
Одиночество накрыло волной, горькой и удушающей. Я стояла в чужой, идеальной гостиной, чувствуя себя голой, сломанной игрушкой на витрине.
Взгляд упал на записку на столике. Чужой мужской почерк.
"Не уходи." Взяла записку. Посмотрела на плед, аккуратно сброшенный мной же на диван. Помощь. Он помог. Вытащил из туалета, привез сюда, дал поспать.
Я не нуждалась в этой помощи. Точка. Справлялась бы сама. Всегда справлялась. Пора домой. В свою почти такую же, но свою квартиру. Без чужих пледов и чужих записок.
Аккуратно сложила плед, ровно, уголок к уголку. Положила его аккуратно на диван. Нашла чистый листок в блокноте рядом. Четким, красивым почерком вывела:
Мне уже лучше. Я благодарна за помощь, но она мне не нужна. Спасибо. Мне пора домой уже.
– Мелисса
Положила записку поверх сложенного пледа. На самое видное место.
Наделаткроссовки. Взяла рюкзак. Щелчок. Тихо прикрыв дверь, вышла. Пошла к лифту. Домой.
payton
Пакет постукивал по ноге. Сок, я не знала какой брать, но я видел что она точно пьёт гранатовый, поэтому выбор остановилчя на нем, пара йогуртов и булочки с корицей – вдруг захочет сладкого? Ровно 15 минут. Щелчок. Тишина в прихожей показалась... обычной. Но что-то было не так.
Мелисса? – Заходя в гостиную, громко позвал он. Без ответа. Диван был пуст. Плед был аккуратно сложен. Идеально ровно. Уголок к уголку. Не так, как он обычно его оставлял скомканным на диване. Ее вещей не было.
Сердце почему-то сжалось. Подошел ближе. На стеклянной поверхности столика, прямо на сложенном пледе, лежал листок. Чужой листок. Четкий, красивый почерк. Прочитал. Потом еще раз. "Благодарна... но не нужна." Фразы были вежливыми. Окончательными. Холодными. Как закрытая дверь.
Посмотрел ещё раз на идеально сложенный плед. На пустой диван. В руке холодел листок бумаги с ее именем внизу.
Она ушла. Просто ушла. Как только смогла. Без лишних слов. Без просьб. Без помощи. Точка.
Я остался стоять посреди тихой, внезапно показавшейся слишком большой гостиной, сжимая записку, которая казалась единственным доказательством, что она вообще была здесь.