part 11
payton
– Блин, Пэйтон, может в класс заскочим и рюкзаки оставим? – Джейдан постанывал, перекидывая тяжелый рюкзак с плеча на плечо. – Мне так лень с ним таскаться.
– Да, давай, – ответил я почти машинально, мысли все еще были там, где могла быть она. – Несс, пойдешь с нами или в столовую?
Несса потрогала живот, ее лицо скривилось от голода:
– Я ужасно голодная. Встретимся в столовой? Через десять минут?
– Договорились, – кивнул я. Джейдан стоял и лыбился. Я уже толкал его в сторону нашего класса.
Мы свернули в знакомый коридор. Почти у самой двери Джейдан вдруг крякнул:
– Пэйтон, занеси мой тоже, а? Я пойду отойду... – он кивнул в сторону мужского туалета в конце коридора. – Живот прихватило после той пиццы вчера.
– Окей, – я взял его рюкзак, добавив к своему. Тяжесть в руках была ничтожной по сравнению с тяжестью в груди. Она будет здесь. Скоро урок.
Я толкнул дверь класса плечом. Внутри было полупусто и тихо. Пара одноклассников копошилась у окна, разбирая что-то в телефоне. Двое других дремали, положив головы на парты. И... там. У дальнего окна, в углу. Я сразу узнал эти светлые, почти белые волосы, рассыпавшиеся по полу, как пролитое молоко. Она лежала на двух сдвинутых стульях, подложив под голову что-то темное – куртку или свитер. Спала? Или...
"С ней все хорошо?" – мысль пронеслась, быстрая и тревожная. Я медленно прошел между рядами, стараясь идти как можно тише. Мои шаги казались громкими в этой тишине. Рюкзаки я бросил на свою парту, не глядя. Подошел ближе.
Она спала. Дыхание было ровным, но поверхностным. Поза – неестественно скованная, как будто даже во сне она старалась занимать как можно меньше места. На полу, рядом с ее свисающей с стула рукой, валялся ее рюкзак. И что-то еще... Блеск.
Я присел на корточки, стараясь не задеть ее. Сначала просто хотел поправить рюкзак, чтобы никто не наступил. Но взгляд уперся в ее руку. Рукав белого лонгслива с черными полосками съехал, открыв запястье и часть предплечья.
Я обомлел.
Кожа под рукавом была... изуродована. Не просто синяками – их тоже хватало, желто-зеленых, багровых. Но между ними, поверх них, тянулись шрамы. Разные. Старые, белесые, тонкие, как нити. И свежие – розовые, чуть припухшие. Глубокие царапины, аккуратные линейные разрезы... Целая карта страданий, нанесенная на хрупкую кожу. Яркая. Неоспоримая. Ужасающая.
Мне стало физически не по себе. Желудок сжался, в горле встал ком. Я отвернулся, вдохнув резко через нос, пытаясь заглушить волну тошноты и глубокой, ледяной жалости. Это было хуже, чем онемевшая тишина после ее сообщения. Хуже, чем пустота на крыше. Это было доказательство. Воплощенное в плоти и рубцовой ткани. "Личный ад". Он был здесь. На ее руке. И я добавил в него свои слова.
Я хотел встать, уйти. Просто уйти. Не видеть этого. Но блеск на полу, возле ножки стула, приковал взгляд. То, что я принял за отражение света на жеваной фольге от шоколадки... Это был пустой блистер. Чистый, прозрачный пластик с аккуратными ячейками. Все десять. Пустые.
"Таблетки от головы". Ложь висела в воздухе горьким эхом. Голову так не лечат. Десятью таблетками. Сразу.
Адреналин ударил в виски, холодный и резкий. Что она приняла? Фуросемид? Что-то сильнее? Сколько? Когда? Паника, острая и безрассудная, схватила за горло. Я рванул руку, чтобы схватить блистер, спрятать его, уничтожить улику, но в дверях класса раздался голос:
– Пэйтон, ты скоро? – Джейдан заглянул внутрь, морщась. – Я помираю от голода, честное слово.
Рефлекс сработал быстрее мысли.
– Да, да! – мой голос прозвучал неестественно громко в тишине класса. Я наступил на блистер ногой, прижал его к линолеуму, почувствовав хруст тонкого пластика под подошвой кроссовка. Одновременно я схватил рюкзак Джейдана с парты и поднялся, загораживая собой то место, где лежала Мелисса и где был спрятан теперь пластиковый кошмар. – Идем! – я почти толкнул Джейдана в коридор, сам выходя следом.
Дверь класса закрылась за мной с мягким щелчком. Сердце колотилось, как бешеное. В кармане моей кофты лежал смятый, хрустящий при каждом движении пустой блистер. Он жжёг кожу сквозь ткань. Доказательство. Не просто боли, а отчаяния. Не просто страдания, а шага в пропасть, который она сделала здесь, в тишине класса, пока мир вокруг нее спал или смотрел в телефоны.
Джейдан что-то говорил о пицце, о Дилане с Чейзом, которые, наверное, сожрали все куски с колбасой. Я кивал, бормотал что-то вроде "ага", "ну и ладно". Но слышал только собственный голос из прошлого, эхом отдававшийся в черепе: "Достала!" И видел только блеск пустых ячеек на грязном полу. И шрамы. Бесконечные шрамы.
melissa
Глухой звук – хруст пластика где-то совсем рядом – пробился сквозь вату сна и действия таблеток. Он слился со звонком на ланч, который раздался через секунду, пронзительным и навязчивым. Я вздрогнула, открывая глаза. Свет резал.
В классе было пусто. Совсем пусто. Даже те, кто дремал, ушли. Звонок... Значит, я проспала недолго. Минут десять? Пятнадцать?
Я поднялась, ощущая странную легкость в голове и тяжесть в конечностях. Таблетки начинали работать. Мир немного поплыл перед глазами. Я посмотрела на пол рядом с рюкзаком. Блистера не было. Я всматривалась в узоры линолеума. Пусто. Может, укатился под парту? Может... кто-то поднял?
Холодная волна паники смыла остатки сна. Кто? Кто мог зайти? Он видел? Видел меня спящей? Видел... руку? Видел блистер? Кто.
Желудок свело спазмом, уже не от таблеток, а от страха. От стыда. От осознания, что маска сорвана. Что кто-то знает. Знает о шрамах. Знает о таблетках. Знает о слабости.
Я побежала к выходу. Прочь. Бежать. Пока не стало слишком поздно. Пока пустой блистер в чьем-то кармане не превратился в приговор.