part 8
payton
"Пэйтон? А где..?" – голос Нессы, полный надежды и ужаса, встретил меня, когда я спускался обратно через люк. Ее лицо, освещенное тусклым светом из подъезда, было искажено ожиданием чуда.
– Ее нет. – Мои слова прозвучали как приговор, тяжелые и безжалостные. Я спрыгнул на бетон, отряхивая ладони от пыли и мелких камешков. – Я обошел все. Каждый угол, каждую трубу, каждый темный выступ. Пусто. – В голове пронеслась кошмарная мысль, заставившая сердце сжаться ледяным комом. – Чертовски хочется верить, что она не спрыгнула...
– Нет! – Несса резко встряхнула головой, ее пальцы впились мне в рукав. – Я сидела прямо у подъезда! Я не сводила глаз с двери и окна лестничной клетки! Она не могла просто... испариться! Отсюда только один выход!
Логика Нессы была железной. Но где же она? Чувство беспомощности, смешанное с нарастающей яростью от этой бессмысленной погони за призраком, начало душить меня. Мы стояли в полумраке, под холодным светом одинокой лампочки, тупик казался абсолютным.
melissa
Адреналин гнал кровь так сильно, что в висках стучало. Я металась на полученной лестничной клетке, прислонившись спиной к холодным стенкам. Слезы текли по лицу сами собой, смешиваясь с потом и пылью, но вытирать их не было ни сил, ни времени. Я слышала их! Голоса Нессы, Пейтона... и этот ужасный, хриплый голос отца, доносящийся снизу, перемежающийся глухими ударами. Они были так близко. Они искали меня.
"Крыша! Пэйтон, она на крыше!!" – крик Нессы, отчаянный и уверенный, пронзил даже металл кабины.
Черт! Паника, острая и слепая, ударила по ногам. Надо делать ноги! Сейчас они рванут туда и... найдут пустоту. А потом... потом начнут искать везде. Я нажала на кнопку лифта.
Лифт, казалось, двигался мучительно медленно. Каждый щелчок этажа отдавался в висках. Я вжалась в угол, стараясь дышать тише, боясь, что они услышат даже биение моего сердца сквозь шахту. Шаги! Громкие, торопливые – по лестнице вверх! Мимо моего этажа? На крышу? Да. Это были они. Пейтон и Несса. Рванули туда, куда я только что собиралась.
Двери лифта наконец разъехались на первом этаже. Я выскочила, как ошпаренная, чуть не сбив с ног пожилого мужчину с собачкой. Оглянулась – вестибюль почти пуст. Только охранник у входа сонно клевал носом перед монитором.
Надо уходить. Сейчас же.
Я натянула капюшон худи глубже, стараясь прикрыть синяки и следы слез, спрятала дрожащие, исцарапанные руки в рукава, скрыв худшие раны под тканью. Сделала глубокий вдох, пытаясь выдавить из голоса дрожь, и подошла к будке.
– Извините... – мой голос звучал чужо, тонко и неуверенно. Охранник вздрогнул, оторвавшись от экрана. – Тут... тут могут спросить меня. Двое ребят, парень и девушка. Если... если будут спрашивать... скажите, что не видели меня, пожалуйста? – Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
Охранник, мужчина лет шестидесяти с добрым, усталым лицом, нахмурился, внимательно меня разглядывая. Его взгляд скользнул по моему бледному лицу, натянутому капюшону.
– Ой, дитятко, – забеспокоился он, – а что? Что-то случилось? Ты вся дрожишь! Может, помощь вызвать?
Паника снова схватила за горло. Нет! Только не это!
– Нет-нет! – я поспешно замахала руками, стараясь, чтобы рукава не сползли. – Все хорошо, правда-правда! Просто... семейное недопонимание. Не хочу их видеть сейчас. Вот и все. Пожалуйста? – В голосе снова проскочила предательская дрожь, но я впилась ногтями в ладони, стараясь держаться.
Охранник сомнительно покачал головой, но в его глазах читалось скорее сочувствие, чем подозрение. Видимо, семейные ссоры он видел не раз.
– Ладно, ладно, милая, – вздохнул он. – Не видел я тебя, не видел. Иди с Богом. Осторожнее там.
Облегчение, сладкое и головокружительное, хлынуло волной. Я кивнула, сжав губы, чтобы не расплакаться снова, и выбежала на прохладную ночную улицу. Свежий воздух обжег легкие. Я не оглядывалась.
Один толчок ногой – и асфальт зашумел под колесами. Я не знала, куда ехать. Мост? Слишком предсказуемо. Я просто мчалась вперед, туда, куда смотрели глаза, подставляя лицо ночному ветру, который сдувал горячие слезы. Подальше. Подальше от крыш, от лестниц, от голосов, от них. Подальше от его слов, которые все еще жгли изнутри: "Достала!". Колеса выбивали стук, сливавшийся с бешеным ритмом сердца: "У-бе-жать! У-бе-жать! У-бе-жать!"
payton
Мы спустились в вестибюль, чувствуя себя полными идиотами. Крыша – пуста. Лестница – пуста. Где же она?!
– Вы видели девушку? – мой голос прозвучал резче, чем я планировал, когда мы подошли к охраннику. – Худи, светлые волосы, выглядит... испуганно?
Охранник, тот самый добродушный дед, медленно поднял на нас глаза. Помедлил. Пожал плечами.
– Девушку? Не-а, ребята, не видел. Никого такого не было. – Он отвел взгляд к монитору, явно избегая смотреть нам в глаза. Врет.
Ярость, горячая и беспомощная, закипела внутри. Он видел ее. И он ее покрывает. Почему? Несса, кажется, тоже почувствовала ложь, она смотрела на охранника с немым вопросом и разочарованием.
– Вы уверены? – выдавил я сквозь зубы. – Это очень важно.
– Сто процентов, – охранник покачал головой, уже более уверенно. – Никого не было. Может, уже ушла раньше? Ищите в другом месте.
Он был непробиваем. Давить бесполезно. Мы вышли на улицу. Пустота. Только шум города и холодный ветер.
– Она ушла, Пейт, – прошептала Несса, ее голос дрожал. – Она... она просто ушла.
Я сжал кулаки, глядя в темноту, куда она могла скрыться. Она была здесь. Буквально в метре от нас. И снова растворилась, как тень. Ее страх, ее умение исчезать... и мои слова, загнавшие меня в этот угол... Горечь поражения смешивалась с тем самым знакомым, гнетущим чувством вины. Она ускользнула. Но игра только начиналась. И я уже знал – я не остановлюсь, пока не найду ее. Не для того, чтобы вернуть силой. А чтобы сказать... Но сначала – найти. Снова.
___
payton
Тишина на кухне была густой, как смола. Не холодной, а усталой. После той безумной погони, после ощущения, что она была вот здесь, буквально в двух шагах, и ускользнула... Опустошение. Я уставился в остывающий чай в дорогой фарфоровой кружке – подарок матери, который я терпеть не мог, но почему-то всегда из нее пил. Отражение потолочного света в темной жидкости казалось далеким, чужим.
Несса сидела напротив, поджав под себя ноги на барном стуле. Она не плакала. Просто смотрела куда-то мимо меня, в стену, облицованную холодным камнем, ее пальцы бесцельно водили по гладкой столешнице. Мы не говорили. Что сказать? "Прости"? "В следующий раз повезет"? Это было бы лицемерием. Мы оба думали об одном. О ней. О том, как как мчалась прочь. Уверен что на своем скейте. В ночь.
Внезапный, резкий звук разорвал тишину, как выстрел. Мы оба вздрогнули, будто разбуженные. Несса судорожно рванулась к своему телефону, валявшемуся рядом на столе. Экран вспыхнул ярким светом в полумраке кухни.
Уведомление: Мелисса(Ангелок)
Сердце у меня стукнуло разок, тяжело и глухо, где-то под ребрами. Несса замерла на долю секунды, ее глаза широко распахнулись, потом пальцы запорхали по экрану, открывая мессенджер с лихорадочной поспешностью. Я не дышал. Отодвинул свою кружку, всем телом подавшись вперед, через стол, стараясь разглядеть текст.
Мелисса: Привет. Прости, что ты увидела сегодня такое. Ты не должна была это видеть. Никто не должен. Это... мой личный ад. И я втянула тебя. Прости. Может, я могу что-то сделать? Наверняка я нанесла тебе травму, испортила представление обо мне. Ты, наверное, теперь видишь меня только как эту... сломанную истеричку в синяках.
Слова вспыхнули на экране, четкие и безжалостные. Стыд. Каждая строчка дышала им. Она извинялась. За себя. За свою боль. За то, что осмелилась показать кому-то свои раны. Горечь поднялась комом в горле.
Несса уже печатала ответ, ее пальцы дрожали, но были решительны.
Несса: Привет! Я так рада, что ты написала! Не извиняйся, пожалуйста. Ни за что! С тобой все в порядке? Ты где сейчас? В безопасности?
Пауза. Три точки, показывающие, что Мелисса печатает. Мы оба впились в них, как в гипнотизирующий знак. Каждая секунда тянулась вечностью.
Мелисса: Все ок. Сейчас не об этом. Не волнуйся.
"Все ок". Ложь. Прозрачная, как стекло. Я видел ее "ок" – обычно это была трясущаяся тень на скейте, растворяющаяся в ночи. Несса тоже не купилась. Ее брови сдвинулись, губы поджались.
Несса: Хорошо, не буду давить. Но... можешь рассказать, что произошло? Кто... кто это сделал?
Ответ пришел почти мгновенно.
Мелисса: Несса, не сейчас. Прошу. Ты не должна в это влезать. Это... опасно. Для тебя.
Предупреждение. Четкое и пугающее. Несса взглянула на меня, в ее глазах читалась тревога и беспомощность. Она хотела помочь, рвалась в бой, но как сражаться с врагом, которого не видишь и о котором нельзя даже спросить? Она вздохнула, смирившись.
Несса: Ладно. Я не буду лезть. Пока. Но я все равно жду тебя. Я завтра на вечеринку к Кио. Приходи, пожалуйста. Просто побудь с нами. Никто не будет ничего спрашивать, обещаю!
Надежда. Несса бросала спасательный круг. Вечеринка – ее стихия, ее способ лечить души весельем и шумом. Но для Мелиссы...
Мелисса: Вечеринка? Несс, я... я не в том состоянии. Я не хочу, чтобы меня видели... такой. Слабой. Разбитой. Да и вы с компанией наверняка будете. Пейтон... – Пауза. Три точки снова замерли, потом продолжились. – Пейтон точно не захочет меня видеть. Особенно после... после того, что было.
Меня словно окунули в ледяную воду. Все мышцы напряглись до боли. Я почувствовал, как Несса резко перевела взгляд с экрана на меня. На кухне стало так тихо, что слышалось жужжание холодильника. Я не отрывал глаз от последней строчки, от ее имени в ее же сообщении. Пейтон точно не захочет меня видеть.
Мелисса: ...Я все слышала. В школьном коридоре. Я слышала, что было сказано. Достала. Хватит обсуждать эту... Мелиссу.
Мелисса: Ладно. Это все должно остаться между нами. Не говори никому обо мне. А Пэйтон... Скажи что за куклу подралась, со скейта упала, вот и раны с синяками.
payton
Слова на экране вспыхнули, будто выжгли сетчатку. "Я все слышала." "Подрплась". "Достала." "Соври ему." "Хватит обсуждать эту... Мелиссу."
Удар. Точный. Сокрушительный. Не в живот, а прямо в солнечное сплетение. Воздух перехватило. Кровь отхлынула от лица, оставив ощущение ледяного онемения. Я услышал свой голос. Громовой, наполненный раздражением и презрением, эхом отдающийся в стерильных стенах школьного коридора. Я думал, кричу в пустоту. В стену. А она была там. Стояла в тени. Слушала. Впитывала каждый слог, каждое ядовитое "достала", как ножевой удар.
Стыд. Горячий, всепоглощающий, залил меня с головой. Он смешался с яростью – на себя, на свою слепоту, на свою жестокость. И с виной. Тяжелой, каменной глыбой, придавившей грудь. Это я. Мои слова. Это мой голос загнал ее еще глубже в этот ад. Это я добавил масла в ее костер.
Я не видел Нессу. Не видел кухню. Видел только эти строки на светящемся экране ее телефона. Заставившие её бежать и извиняться перед Нессой за то, что она осмелилась страдать.
Кружка с чаем стояла передо мной. Я машинально сжал пальцы на холодном фарфоре. Так сильно, что костяшки побелели. Глухой треск – тончайшая паутинка побежала по глазури от края к донышку. Я не разжал пальцы. Боль от впивающегося в ладонь острого края трещины была ничтожна по сравнению с тем, что рвалось наружу где-то внутри. Стыд. Вина. Ярость. Беспомощность.
Тишина снова повисла в воздухе, но теперь она была звенящей, наэлектризованной. Наполненной эхом моих же слов и тяжестью признания, которое только что свершилось не на экране, а в моей душе. Она слышала. И эти слова ранили ее не меньше, чем лезвие.
Я поднял взгляд. Встретился с глазами Нессы. В них не было вопроса. Только глубокое понимание и тихая боль. Она все поняла. Поняла, почему Мелисса убежала. Поняла, почему извинялась. Поняла источник этого стыда.
И самое страшное – она поняла мою роль в этом кошмаре. Мою непоправимую вину.
Молчание было громче любых слов. Разбитая кружка в моей руке казалась мелкой метафорой того, что я только что сделал с чем-то гораздо более хрупким. Спасение? Искупление? Теперь это казалось невероятной, почти кощунственной наглостью. С чего я вообще взял, что имею право к ней приближаться? Слова "Достала" все еще горели в моем мозгу, как клеймо.