part 7
nessa
"Прости... забудь это. Пока."
Голос Мелиссы был безжизненным. Плоским. Как будто не она говорила, а кто-то за нее читал с листа. И прежде чем мой мозг успел обработать эти жуткие, пустые слова, дверь захлопнулась.
Громко. Резко. Окончательно. Прямо перед моим лицом.
Я отпрянула назад, будто получила пощечину. Дверь замерла передо мной – гладкая, холодная, непреодолимая. Преграда. Как стена. Я услышала щелчок замка изнутри. Звук был крошечный, но он прозвучал как приговор.
Я стояла, онемевшая, уставившись на эту дверь. Квартира 777. Ангельское число. Ад за дверью. В моей голове проносились обрывки увиденного:
Синяки-отпечатки на шее.Кровавые дорожки на руках.Изодранные губы.
Глаза полные ужаса."Прости... забудь это..."
"Забудь"? Как?! Как можно забыть это? Картину пытки? Вид человека, стоящего на краю пропасти? Она не просто просила уйти. Она просила стереть ее. Стереть ее боль. Ее существование.
Ярость, которая кипела во мне секунду назад, сменилась ледяной волной бессилия. Я подняла руку – чтобы снова постучать? Чтобы бить в дверь кулаками? Кричать? Но рука замерла в воздухе. Что это изменит? Она не откроет. Она там... за этой дверью... одна. Со своими синяками, своими шрамами, со своими демонами.
Я прижала ладонь к холодному двери. Слезы, которые я сдерживала, хлынули. Горячие, горькие, беспомощные. Я проиграла. Нессе Мурмайор, которая всегда добивалась своего. Которая считала, что может спасти любого котенка.
Тихий шорох за дверью. Она не ушла. Она там. Стоит. Прислушивается? Дрожит? Продолжает расковыривать губы до крови? Мысль об этом была невыносимой.
Я опустила лоб на дверь. Железо было холодным. Голос сорвался в шепот, полный слез и отчаяния:
– Мелисса... пожалуйста... – я не знала, что просить. Открыть? Позвать на помощь? Позволить помочь? – Я не могу забыть... Я видела... Я... Я не уйду. Я не могу так уйти.
Но ответа не было. Только гробовая тишина из-за двери. И мои тихие рыдания в пустом, холодном коридоре 13-го этажа.
Я решила что одна я не справлюсь.
melissa
Щелчок замка. Барьер между мной и миром. Между мной и ее шоком, ее жалостью, ее вопросами.
Я прислонилась спиной к двери, соскальзывая на пол. Холод линолеума сквозь тонкую ткань шорт. Трясло. Сильнее, чем когда она смотрела. Она узнала. Она увидела. И я... я прогнала ее. Словно затоптала протянутую руку в грязь.
"Прости... забудь это..." Какие жалкие, пустые слова. Как будто можно забыть этот взгляд. Как будто "прости" может что-то исправить.
Тихий стон. Ее голос. За дверью. Плач. Она плакала. Из-за меня. Из-за моей боли, которую я ей показала, а потом отшвырнула.
Не надо плакать... Пожалуйста, не надо... Мысль пронеслась сквозь туман паники. Но я не могла пошевелиться. Не могла открыть дверь. Не могла произнести ни слова. Я сидела на полу, прижав колени к груди, стараясь дышать через ком в горле. Слезы катились по щекам, смешиваясь с кровью на губах. Соленое. Металлическое. Позорное.
Она говорила что-то. Шепотом. "Пожалуйста...". "Не уйду...". Слова доносились сквозь дерево, как из другого мира. Мира, где кто-то заботился. Где я была не обузой, а... кем-то, о ком плачут.
Но этот мир был там. За дверью. А я была здесь. В своей клетке. Со своими демонами. И дверь между нами была крепче стали. Я зажмурилась, пытаясь заглушить ее плач и свой стыд. Уйди, Несса. Пожалуйста, уйди. Тебе здесь не место. В моем аду. И я услышала шум. Она ушла.
nessa
Ее молчание было хуже крика. Я слышала только собственные всхлипы и тишину за дверью. Но я чувствовала ее там. Чувствовала ее боль, ее страх, ее одиночество. Как радар.
Я вытерла лицо рукавом, оставив черные полосы от туши. Бессилие сменилось упрямой решимостью. Я решила выйти во двор.
Я достала телефон. Пальцы дрожали, но я нашла номер. Пэйтон. Нажала вызов. Он поднял трубку почти сразу, голос сонный, раздраженный:
– Несс? Чего? Я занят просто...
– Пэйт... – мой голос срывался на шепот, прерывистый от слез. – Я... я у нее. У Мелиссы. Дверь... Я видела... Пэйт, там кошмар. Синяки... руки в крови... шея... Она... она меня прогнала, но... но я не уйду. Помоги... Пожалуйста... Приди. Сейчас же! Это наш соседний дом! Если помнишь...
Я не стала ждать ответа. Сбросила трубку. Придёт. Он должен прийти. Даже если орет. Даже если ненавидит ее. Он не оставит меня здесь одну.
Я сидела на лавочке теперь уже с новой надеждой, смешанной с диким страхом. Что, если Мелисса... Что, если она сделает что-то с собой там, за дверью, пока я жду?
melissa
Слезы Нессы за дверью жгли сильнее синяков. "Не уйду..." Ее шепот пробивался сквозь дерево, как нож. Паника сжала горло. Она не сдастся. И привезет его. Пэйтона. Того, кто ненавидит мой вздох. Того, кто видел мой позор в столовой, а теперь увидит весь ад здесь.
Пора. Слово ударило, как ток. Бежать. Прямо сейчас.
Я рванула в комнату. Накинула единственное, что не было в стирке – тонкую черную зипку. Она болталась, но скрывала худобу. Рюкзак. Набила его на автомате, как аптечку Апокалипсиса:
Сигареты – дыхание.
Зажигалка – искра.
Лезвие – контроль.
Бинты – броня.
Таблетки – очищение.
Энергетики – жизнь.
Под – пар.
Скетчбук и карандаши – крик души.
Телефон – хоть и выключенный, но... вдруг?
Готова. Выскользнула в подъезд, прислушиваясь. Тишина. Лифт? Нет. Слишком медленно, слишком громко. Лестница. Бегом вниз, но на втором этаже мельком глянула в окно – во двор.
Несса. Сидела на лавочке, поджав ноги, вся сгорбленная. Ждала. Как страж. Черт. Вниз нельзя. Они увидят.
Вверх. Единственный путь. На крышу. Где ветер, высота и никто не достанет.
___
nessa
Я сидела, обхватив колени, и тряслась. Не от холода – от шока, страха, бессилия. Слезы высохли, оставив стянутость на щеках. Я звонила Пэйтону. Кричала в трубку что-то бессвязное про синяки, кровь, дверь. Я бросила трубку. Он ничего не ответил. Не успел. Но я знала – он мчится. Быстрее ветра. Злее дьявола.
Вот он. Пэйтон прибежал. Лицо – маска грозовой тучи. Он огляделся, увидел меня – и пошел напролом через двор.
Я вскочила, побежала ему навстречу, спотыкаясь.
– Пэйт! – голос сорвался на визг.
В этот момент. В подъезд, чуть левее нас, зашел мужчина. Высокий, плотный, с тяжелой походкой. Шел, не глядя по сторонам, погруженный в свои мысли. Мы его не заметили. Просто жилец. Фон. Мы были слишком поглощены друг другом.
Пэйтон схватил меня за плечи, резко, но не больно. Его глаза сканировали мое лицо – искали следы побоев? Следы истерики?
– Несса! Что случилось? Говори! – Голос был хриплым, низким, полным сдержанной ярости. Не ко мне. К ситуации. К ней.
Я затараторила, слова вылетали пулеметной очередью:
– Я пришла... дверь открыла... она в шортах коротких и майке... Пэйт, синяки везде! На руках, на ногах... и на шее – отпечатки пальцев! Большие! И руки... они все в крови, она их расчесала... и губы... Она сказала "прости, забудь" и захлопнула дверь! Я плакала... звонила тебе... Она там одна, Пэйт! Мы должны... должны что-то сделать! Она... она как разбитая кукла!
Пока я говорила, его лицо становилось все жестче, холоднее. Глаза – узкие щели льда. Я видела, как сжимаются его челюсти. Он кивнул, коротко, резко.
– Пошли. Где?
– Тринадцатый этаж. Квартира семьсот семьдесят семь, – выдохнула я. – Ангельское число на чертовом этаже...
Он усмехнулся – коротко, беззвучно, горько. Повторил, как эхо: "Ангельское число на чертовом этаже..." Звучало как проклятие.
___
Мы ворвались в подъезд. Лифт. 13-й этаж. Коридор. Дверь 777. Пэйтон поставил меня чуть сбоку, заслонив собой. Его тело было напряжено, как тетива лука. Он резко нажал кнопку звонка. Длинно, настойчиво.
Шаги изнутри. Тяжелые. Не ее. Сердце упало.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Он. Тот самый мужчина с подъезда. Высокий. Плотный. Лицо – налитое кровью, глаза – мутные от алкоголя или ярости. Запах перегара ударил в нос.
– Чего вам здесь нужно? – Голос – хриплый, агрессивный. Он окинул нас взглядом свысока, полным презрения.
Я съежилась за спиной Пэйтона. Он не дрогнул. Его голос был стальным, но спокойным:
– Мелисса Эванс. Можно ее?
Мужик фыркнул, плюнул мысленно.
– Проваливайте отсюда! Нет ее тут! – Он сделал шаг вперед, пытаясь закрыть дверь.
Пэйтон уперся ладонью в косяк. Дверь не захлопнулась.
– А где она? – Его вопрос прозвучал как требование. Опасно.
Это было последней каплей. Ярость мужчины взорвалась.
– Да я не знаю, где эту чертовку опять носит! – Он взмахнул рукой – быстрый, пьяный удар, направленный в лицо Пэйтону.
Но Пэйтон не промах. Он уклонился с кошачьей реакцией, и его собственный кулак со свистом врезался мужику в солнечное сплетение. Тот ахнул, согнувшись. Второй удар Пэйтона – короткий, жесткий апперкот – пришелся в челюсть. Мужик грохнулся на пол в прихожей, оглушенный.
Пэйтон стоял над ним, дыша тяжело, кулаки сжаты. Он не добивал. Просто смотрел с леденящим презрением. Потом резко повернулся ко мне, оттаскивая меня от двери, чтобы та не захлопнулась.
– Так. Несса, – его голос был резким, но собранным. Он оглядел пустую прихожую, открытую дверь в комнату, где царил беспорядок. – Куда она могла уйти? Быстро думай!
Мой взгляд метнулся по коридору.
– Крыша! – выдохнула я, уже бегом кидаясь к лестничной клетке, ведущей выше. – Она могла только наверх! Пэйт, быстрее!
Пэйтон бросил последний взгляд на очухивающегося на полу мужчину и рванул за мной. Его шаги грохотали по бетонным ступеням, догоняя меня. Мы мчались на крышу. В темноту. Туда, где ветер гулял свободно, а земля была далеко внизу. Туда, где могла быть она. Хрупкая, сломанная, загнанная в угол белая тень, у которой не осталось пути назад.