Глава 49
Ванесса
Сердце разбивалось сильнее с каждым ударом, наполняя грудь острой болью.
Зрение размыло слезами и блеском солнца на мраморном полу. А затем слезы хлынули потоком, словно прорвало дамбу, державшуюся годами. Я стояла посреди красивейших апартаментов и не чувствовала ничего, кроме холода и пустоты. И пустота разбухала в размерах, угрожая проглотить меня целиком.
Какой ироничной показалась наивная вера в то, что Пэй зависим от меня, теперь, когда меня настигла худшая ломка из существующих. Я начала понимать, что случившееся со мной – даже больше, чем ломка: это любовь и мое разбитое сердце.
Я поплелась в хозяйскую спальню, потом пошла в ванную комнату, включила воду в душе и продолжила плакать. В голове вертелись отчаянные мысли о том, как все исправить, но они завершались безнадежной нотой, стоило вспомнить безжалостный взгляд Пэя.
Меня замутило.
Я старалась не влюбиться, а в итоге полюбила настолько, что, когда он отверг меня, ощутила физическую боль. Засмеялась бы, только сил уже не было.
Я вышла из душа, завернулась в полотенце и побрела в спальню. Сердце пропустило удар, когда я заметила сумку у приоткрытой двери. Мимолетно почувствовала себя уязвимой, подумав, что Лука слышал мои всхлипы. В любой другой день сгорела бы со стыда, но сейчас внутри все онемело, да и мысли об этом вскоре улетучились.
Вместо того чтобы одеться в свою одежду, напялила одну из белых футболок Пэя, найденную в шкафу. Может, он и не хотел больше меня видеть, но я пока не готова его отпустить. Я уже соскучилась, чувство потери ныло в груди.
Когда я забралась в кровать, перевалило за полдень. Без Пэя постель казалась слишком большой. Неделю я спала вместе с ним: и как же мне его не хватало!
Интересно, позволит ли он другой женщине спать в своей кровати? Внутренности тут же сжались и словно горели в огне при одной только мысли о его любовницах. Я уже возненавидела неизвестную девицу, которой доведется его касаться, слышать его голос, владеть его вниманием.
Я ненавидела ее так люто, а ведь ее еще даже не существовало.
По крайней мере, теперь я понимала, почему женщины нашего мира держались за своих мужчин, причем независимо от того, что те творили или говорили. Любовь. И почему это не работает в обе стороны?
Я лежала и наблюдала за солнцем, спускающимся к горизонту, пока, наконец, не уснула.
* * *
Красно-желтые огни проникали в полутемную комнату через огромное панорамное окно. Проморгавшись, я посмотрела на часы (поняла, что уже час ночи) и перекатилась на спину. Страх стиснул грудь, но быстро сменился таким сильным облегчением, что я забыла, как дышать.
Он сидел на краю кровати спиной ко мне, облокотившись о колени, и смотрел в окно.
От одного только его присутствия осколки сердца начали сшиваться воедино. Я знала, что швы разойдутся, когда он снова меня покинет.
— Рассказывай с самого начала, – хрипло сказал он.
Каждая клеточка тела наполнилась отчаянием, тоской и надеждой.
Я села.
— Со вчерашнего дня или…
— С прошлой зимы, когда ты сбежала.
С дрожащим вздохом я принялась рассказывать, как и почему ушла. Все, начиная с Оскара, карусели и до встречи с ним. О том, как мы столкнулись, как на моих глазах его застрелил дядя и… чтобы не было недомолвок, как переспала с ним.
Пэйтон напрягся.
— Ты же понимаешь: ты отдала ему то, что принадлежит мне?
Я открыла рот и сразу же закрыла его. Как типично для Пэя: заявлять право на мое тело, когда мы еще даже не познакомились.
— Сколько? – спросил он.
— Сколько что?
— Мужчин, – прорычал он.
Я едва не сказала: «Сперва ты», – чтобы просто отметить двойные стандарты, но на самом деле ни капли не хотелось знать, сколько женщин у него было. Я потянула за ниточку на одеяле.
— Два, – прошептала я. – Ты и он. Я даже не целовалась ни с кем другим. Клянусь.
В комнате повисла тишина. Я слушала биение своего полного надежды сердца, а Пэй смотрел в пространство перед собой. На нем была та же одежда, что и днем. Интересно, что он делал, с кем был, думал ли обо мне хоть чуточку?
— Почему ты была с Себастьяном? – спросил он.
— Я столкнулась с ним в дверях банка. Он оказался… очень упрямым и решил меня сопровождать.
— Гребаный идиот, вот он кто, – пробормотал Пэй.
Я догадалась: это означало, что Себастьян жив. Какое облегчение.
Я посмотрела на силуэт Пэя, отраженный в окне и размытый желтыми огнями.
Пэйтон немного помолчал.
— Ты любила его? – Сквозь безразличный тон пробивалось что-то очень уязвимое.
Я знала, он не имеет в виду Себастьяна.
— Нет, – ответила я. – Я едва его знала.
Он выдохнул, взъерошил волосы, потер шею, потряс головой.
— Твоя сестра считает иначе.
Я закрыла глаза, вспомнив наш последний разговор и ее тихое: «Упс».
Пожевав нижнюю губу, я сказала:
— Адриана предположила, вот и все.
Вновь воцарилась тишина, которую нарушил вой сирен эхом, отдающихся от стен здания. В воздухе сгустилось напряжение.
— А кольцо? – вдруг спросил он.
— Я носила его из чувства вины, а вовсе не потому, что любила.
— Носила?
— Утром я отдала кольцо его матери. – Я шепотом добавила: – Найду работу и верну тебе деньги.
— Думаешь, проблема только в чертовых деньгах?
«А разве нет?» – подумала я.
Пэй посмотрел на мое отражение в панорамном окне. Поймал мой взгляд.
— Ты вообще знаешь, сколько людей захотят причинить тебе вред, только чтобы сделать мне больно?
И как исправить то, что я натворила? Я не понимала, что сказать, как вымолить прощение. Все слова казались пустыми и неуместными, а часть меня не верила, что я заслуживаю хорошего отношения.
Я уставилась на свои пальцы, комкающие одеяло.
— Прости.
— Черт, Ванесса, все не так просто. – Пэйтон с отвращением помотал головой.
У меня ком подкатил к горлу.
Он ненавидел меня.
Я полюбила Пэя, а он меня возненавидел.
Глаза жгло, по щеке покатилась слеза.
— Если я тебе отвратительна, почему ты до сих пор здесь?
Он замолчал, а потом я почувствовала, как что-то переменилось. Я не сомневалась: он вот-вот встанет и уйдет. Что-то раскололось в груди, на чистом инстинкте я рванулась вперед и взяла Пэя за руку. Он не может бросить меня. Швы на сердце начали расходиться один за другим.
Он напрягся, но в итоге не встал. Я подползла к нему ближе, пока не оказалась на коленях за его спиной. Плоть запела от близости Пэйтона, от жара его тела.
Моя ладонь спустилась на его талию, я поцеловала Пэя в шею.
— Пожалуйста, не уходи, – прошептала я.
Он вздрогнул.
— Для меня не существует других мужчин с момента нашей первой встречи. – Я прижалась лбом к его шее. – Кроме тебя.
Он схватил мою руку на своей талии и стянул меня с кровати, поставив перед собой. Наши взгляды схлестнулись, мне словно выстрелили в грудь. Его глаза пылали, я рухнула на колени между его ног. Только бы не сгореть под этим взглядом!
Он провел пальцем по моим губам.
— Почему же не давала себя целовать?
Я отвернулась, не в силах сказать это, глядя ему в лицо.
— Такие мужчины, как ты, разбивают сердца… Я не хотела влюбляться.
Его глубокий голос отдавался в моих ушах.
— Сработало?
Сердце колотилось сильнее и сильнее.
— Нет, – призналась я.
Он что-то удовлетворенно и зло проворчал. Коснулся моей щеки ладонью, и я уронила голову набок, впитывая тепло каждой клеткой.
— Посмотри на меня.
Мои глаза столкнулись с его, темными и обжигающими.
— Мать твою, ты соврала мне, Ванесса.
Я кивнула. Верно, я ушла из дома, не предупредив Пэя.
— И не взяла телефон.
Еще кивок.
Твердая ладонь опустилась на мое горло.
— Ты обворовала меня.
Я сглотнула под его пальцами.
Усилив хватку, он поднял меня на ноги. Теперь мы были совсем близко, и меня пробрало дрожью. Его губы почти коснулись моих.
— Я чуть с ума сошел, пока думал, куда ты пропала, – отрывисто сказал он.
Я снова кивнула.
— Ты не представляешь, – прорычал он. – Не могу быть вдали от тебя больше суток, а ты сбежала, даже не подумав.
Я помотала головой, но внезапно его пальцы стиснули мой подбородок.
— Ты. Не. Представляешь.
Он нежно прижался губами к моим, окончательно запутав мои чувства переменчивым настроением. Поцелуй стал глубже, я растаяла, как масло. Сердце засияло и излечилось. Пэй скользнул в мой рот языком, и я застонала, взяв его лицо в ладони.
Его руки спустились по моим бедрам и замерли, найдя обнаженные ягодицы. Замедлив поцелуй, он отстранился, чтобы посмотреть на меня в его футболке.
Сверкнув глазами, он приказал:
— Снимай.
Вся в огне, я схватилась за край футболки и стащила через голову, оставшись полностью обнаженной. Я затаила дыхание. Он подтянул мою грудь повыше и втянул сосок в рот.
Я вскрикнула, когда он меня укусил.
— Черт, детка, я все еще зол на тебя.
— Но ты не оставишь меня здесь одну?
— Нет, – хрипло откликнулся он. – Тогда ты будешь слишком далеко, а я собираюсь тебя трахать. – Он скользнул рукой между моих ног и вошел в меня двумя пальцами.
Облегчение и вспышка страсти разлились по венам.
Он поцеловал меня, и на этот раз в поцелуе чувствовалась ярость. Он был глубоким, грубым и всепоглощающим. Реальность растворилась и остался только Пэй – его жар и запах. Сердце оживало с каждым его прикосновением.
Поцелуй перешел в сумасшествие. Запыхавшуюся, жадную похоть. Его руки хватали меня за волосы, губами и зубами он отмечал мою шею. Я, в свою очередь, закинула руки Пэя на плечи, прильнув к нему всем телом. Он приподнял меня и уронил на кровать. Его вес вдавил меня в матрас, и я вздохнула.
Не прекращая поцелуя, он подхватил меня под колено и вжался стояком промеж моих ног. Стайка искр взбежала по телу, растворилась и превратилась в жажду куда большего. Я потянула его за футболку, и он отстранился, чтобы ее снять. Ущипнув губами мою грудь и живот, стал спускаться ниже. Но тут что-то пронзило мое подсознание.
— Подожди, – попросила я, моргая, чтобы прогнать туман возбуждения из головы. Руки Пэя продолжали стискивать мои ноги.
Он поцеловал внутреннюю сторону моего бедра с одной стороны, потом – с другой, но прежде, чем он успел дойти до цели и лишить меня способности мыслить, я выпалила:
— Платонически.
Он напрягся, но замер, глядя на меня с жаркой смесью страсти и раздражения.
Я сглотнула.
— Не хочу этого, если у тебя будут другие женщины, Пэй. Я не смогу.
Две секунды он буравил меня взглядом.
— Мне тебя достаточно.
Мое сердце выросло вдвое. Я внезапно поняла, что если бы он сказал это в самом начале, я бы не поверила. Но теперь некое необъяснимое чувство буквально кричало, что он не врет.
Пэй зарылся лицом между моих ног, и я вспыхнула от блаженства.
* * *
Часами я целовала Пэя, занималась с ним сексом до изнеможения и ноющего напоминания о том, что он находится внутри меня. Он до сих пор злился. Я чувствовала это в каждом укусе, каждом шлепке по заднице и во всем, что мне пришлось пообещать, дабы получить оргазм: не подвергать себя опасности, уходя из дома одной. Брать телефон или он, Пэйтон, лично приклеит мобильный к моей руке. Не обворовывать мужа. И всегда дома носить только его футболки – и больше ничего.
Надо признать, список оказался весьма разумен, хотя последний пункт был явно продиктован эгоистичными мотивами. Я пообещала Пэю все – из-за трех простых слов.
«Мне тебя достаточно».
Метроном в груди переключился на новый ритм. Из бессонных ночей, загрубевших ладоней и белых футболок.
Положив голову Пэя на грудь, я слушала, как бьется его сердце, сильно и в такт с моим.
В каком бы мире я ни родилась, всегда считала себя честным человеком с моральными принципами. Может, мои корни вросли слишком глубоко, а может, любовь проявляет в женщине ее темные стороны, но неожиданно я осознала, что, не задумываясь, совру, сжульничаю и сворую ради этого мужчины.
Я сожгла бы ради него весь мир.
Он был королем Коза ностра.
И принадлежал мне. Целиком и полностью.