Глава 48
Ванесса
— Кстати, – Себастьян почесал подбородок, – я мало знаю о Нью-Йорке, но, похоже, райончик явно не из лучших.
Он сидел рядом со мной на зеленой лавочке, липкой от пролитой газировки и других вещей, о которых мне даже думать не хотелось. Если в мире существовал неоновый знак «Обворуй меня», то Себастьян в сером костюме при золотых часах и запонках, сверкающих на солнце, был его олицетворением. Я нарочно оделась неприметно, но теперь, когда ко мне прилип этот мужчина, все труды пошли насмарку. За собственную жизнь я, впрочем, не боялась. Мой спутник, может, и выглядел интеллигентным выпендрежником, но профессия отражалась в его глазах, когда свет падал на них под правильным углом.
Он откинулся на спинку скамейки.
— И что мы делать будем? Ждать?
— Да.
На другой стороне замусоренной улицы стоял ряд видавших виды домов. Заколоченные окна первых этажей, отслаивающаяся краска, провисшие проволочные заборы. Я посмотрела на серое здание – оно находилось на достаточном расстоянии от нашей скамейки, скрытой деревьями, но с моего места открывался неплохой обзор на входную дверь.
Полчаса я искала правильный дом и все время думала о случившемся семь месяцев назад. Хотелось бы мне сказать, что я помнила его четко и ясно, но на самом деле он превратился в тень в моем сознании, да и та держалась лишь на ниточке вины.
Справа от нас раскинулся маленький парк. Себастьян наблюдал, как компания мальчишек играет в перестрелку, складывая пистолетики из пальцев.
— Может, в будущем они будут работать на тебя и на моего мужа, – сказала я.
Себастьян рассмеялся.
— Посмотрим через несколько лет. – Закинув руку на спинку скамейки, он спросил: – Ты же понимаешь, что он попытается меня убить?
— Зачем тогда пошел со мной, если так в этом уверен? – Я недоуменно встряхнула головой, но меня прошиб холодный пот. – Я не скажу ему, что ты тут был.
Он удивленно хмыкнул, наблюдая за полицейской машиной, подозрительно медленно проезжающей мимо нас.
— Ванесса, он уже в курсе.
Волосы на затылке встали дыбом.
Краем глаза я уловила движение и едва сдержалась, чтобы не вскочить со скамейки. Не стоило привлекать к себе еще больше внимания, когда рядом сидел колумбийский наркобарон.
— Похоже, рыбка клюнула, – сказал Себастьян.
Я прикинула, что на вид ей за пятьдесят: седые волосы убраны в низкий пучок, изможденное лицо отмечено морщинами, которые появляются от тяжелого труда. Она брела в нашу сторону с противоположного конца улицы. Женщина была в синей униформе, но я знала, что она не медик. Она стирала одежду в местном доме престарелых с четырех утра и до обеда, а потом работала на заправке до полуночи.
Она оказалась светловолосой, как и он, но другого сходства я не увидела. Хотя, если честно, я уже плохо помнила, как он выглядел. Ногти впились в ладони, когда она подошла к крыльцу, копаясь в сумочке в поисках ключей. Она замерла и посмотрела себе под ноги. Затаив дыхание, я наблюдала, как она наклоняется и поднимает зеленый конверт с деньгами.
Я помнила ту неделю фрагментами. Гул в ушах, когда дядя прострелил ему голову, а теплая кровь брызнула мне в лицо, проник в остальные воспоминания и измазал их красным. Однако я не забыла, сколько он работал: три места и смены длиннее, чем я представляла возможным. Большую часть времени я находилась в одиночестве в квартире его друга: парень угодил в тюрьму за мелкое воровство, пока он ходил на работу, чтобы обеспечивать мать и младшую сестру-школьницу.
Он хотел, чтобы та пошла в колледж, а не жила так, как он, без продыху вкалывая днями и ночами. Для живущих здесь семей это была нескончаемая карусель… Ну а я хорошо запомнила кровь, безжизненные глаза, и то, как самозабвенно он говорил о семье. Он бы сделал все ради родных, и я не могла просто сидеть сложа руки, когда у меня появилась возможность помочь.
Женщина открыла конверт и уронила сумочку, прижав ладонь к губам. Внутри было пятьдесят тысяч долларов наличными. Больше я так быстро снять со счета не смогла, да и мне наверняка пошли навстречу из-за фамилии. Легально я до сих пор была Абелли: интересно, что бы они для меня сделали, будь я Мурмаер.
Остальные деньги были обычным банковским чеком, и я могла лишь надеяться, что его быстро обналичат. Пэй мог мигом закрыть счет или отменить перевод, заявив о мошенничестве, но подобные операции требуют времени.
Сначала женщина вытащила из конверта кольцо, и я потерла свой пустой палец, пока она не убрала безделушку обратно. Следующей оказалась моя записка. Горло сдавило, когда она ее развернула. Спустя несколько секунд ее плечи задрожали от слез, и она опустилась на ступеньки. По моей щеке тоже скатилась слеза, и я ее утерла.
Я не заслуживала того, чтобы горевать вместе с женщиной в синей униформе, – все это было моей виной.
Уже несколько месяцев я знала его имя. Ничего удивительного: ведь я начала искать информацию о его смерти, чтобы выйти на мать. Но у нас имелся уговор: он не скажет мне имя, пока я не скажу свое собственное. Теперь его нет в живых, так что договор в принципе расторгнут.
Несколько минут спустя она встала, вытерла лицо и зашла в дом.
Часть груза свалилась с плеч. Я не верну ей сына, но способна облегчить жизнь и матери, и дочери. Остановить карусель, чтобы они сумели сойти, пока та не завертится вновь для всех их соседей.
Себастьян стряхнул с рукава пылинку.
— Я ожидал чего-то… зрелищного.
Я покачала головой, но ничего не ответила: дыхание перехватило, а нутро заледенело.
— Неважно. Понеслось, – пробормотал он.
Машина Пэя затормозила посреди улицы. Он выскочил из нее, хлопнув дверью, и направился в нашу сторону с бесстрастным лицом. Сейчас он был доном, но в его глазах сверкал весь Пэйтон сразу. Взрывоопасная смесь, от которой у меня сжалось сердце.
Себастьян поднялся на ноги.
— Наконец-то! Вот ты и явился.
Я поморщилась от его слов, но не успела даже моргнуть, как Пэй дошел до Себастьяна, выхватил пистолет из-за пояса и врезал колумбийцу рукоятью с такой силой, что тот едва не упал.
Себастьян удержал равновесие и замер с наклоненной набок головой.
— Знаешь, – сказал он, утирая кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони, – теперь это уже немного личное.
Спокойно и молча Пэй нацелил пистолет ему в голову. Адреналин заиграл в жилах, и я тут же заслонила Себастьяна собой.
— Пэйтон, нет!
— Иди в машину, – сказал он, не сводя глаз с Себастьяна.
— Не надо, – выдохнула я, – он здесь ни при чем.
Его горящий взгляд переместился на меня.
— Ты впустила его в клуб?
Я моргнула.
— Что?
— Ты впустила его в мой чертов клуб?!
Я отшатнулась и врезалась спиной в Себастьяна. Я никогда не видела Пэя таким злым. Сердце пыталось выскочить из груди.
— Н-нет, – запнулась я. – С чего бы? Зачем? – И вдруг меня озарило. Пэй что, думал, у меня роман с Себастьяном? – Все совсем не так, клянусь! Пожалуйста, дай мне объяснить! – воскликнула я и бросила взгляд на детей в парке, которые смотрели на нас вытаращенными глазами.
Себастьян оттолкнул меня и подошел к Пэйтону так близко, что дуло пистолета уперлось ему в лоб. Несерьезность колумбийца испарилась: в глазах осталась только мрачная чернота.
— Ей бы не требовались твои деньги, чтобы сбежать со мной, Мурмаер. И сидеть час в каком-то вшивом районе она бы тоже не стала.
Неподалеку от нас остановился автомобиль Луки, и я взмолилась, чтобы он смог успокоить Пэя. Муж и Себастьян сверлили друг друга взглядами. Кровь стучала в ушах все громче, пока не заглушила все вокруг.
— Пэй…
Он метнул на меня гневный взгляд, и я оцепенела.
— В машину. Сейчас же.
— Пожалуйста, не убивай его.
Он заиграл желваками.
— Заставишь меня повторить еще раз, и он труп.
Борясь с тошнотой, я пошла к машине Пэя. Повернувшись к мужчинам спиной, я чувствовала мурашки на позвоночнике, каждым нервом ожидая, что вот-вот раздастся выстрел.
На улице скопилось несколько автомобилей: «Ауди» Пэйтона перегораживала обе полосы. Я забралась в салон и захлопнула дверь. Меня сразу же окутал запах Пэя и аромат лаванды.
Пэйтон и Себастьян обменялись еще несколькими фразами. Оба выглядели весьма уравновешенно. Не успела я облегченно выдохнуть, как Туз снова врезал колумбийцу пистолетом. С загоревшимся в глазах раздражением, Себастьян сплюнул кровь на дорогу. Лука схватил его за руку и толкнул к своей тачке.
Пэйтон, в джинсах и измазанной машинным маслом белой футболке, направился к «Ауди». Лучше бы он оделся по-другому. Я бы справилась с доном в черном костюме, но этот Пэй меня пугал. Он мог лишить меня всего.
Он сел в «Ауди» и захлопнул дверь. Напряжение скатывалось с него густыми волнами, выжигая весь кислород в замкнутом пространстве. Сжав кулак и тотчас его разжав, он завел машину и поехал по улице. Атмосфера убивала своей враждебностью: от одной искры все могло взлететь на воздух.
Мне потребовалось пять минут, чтобы осмелиться пролепетать:
— Пэй…
— Ни одного гребаного слова сейчас слышать не хочу, Ванесса! – рявкнул он.
Сердце разорвалось на две половинки.
После того, что я натворила, я не могла спорить. Я слушала шум города, который иногда перекрывала болезненная пульсация в висках. Я хотела вернуться домой, уткнуться Пэю в грудь и просить прощения. Пообещать больше никогда и ничего не утаивать.
Папа держал банковскую информацию в сейфе, причем код не знал даже Тони, а у Пэя она лежала на столе. Соблазн оказался слишком велик, другого шанса могло и не быть. Мужчины из нашего мира должны быть одинаковы. Украсть у Пэя – это все равно что украсть у отца, но почему-то ощущалось совсем иначе. Как худшее на свете предательство.
Я заметила, что Пэй не ехал к дому. Я ничего не спрашивала, но стоило мне осознать, куда он гонит, как ноющая дыра в груди начала неумолимо разрастаться с каждой минутой.
Он припарковался, я вышла из машины вслед за ним. В лифте мы находились бок о бок, но муж на меня даже не смотрел. Динь – и двери разъехались в разные стороны, а передо мной появился коридор. Мы прибыли к пентхаусу.
Я с трудом дышала.
Темноволосый мужчина в костюме стоял в коридоре. Он был смутно мне знаком, но я не могла вспомнить имя. Он кивнул Пэю.
Муж открыл дверь и зажег свет. Я сделала неловкий шаг к порогу.
Пэй остановился у открытой двери, глядя поверх моей головы.
— Джеймс будет снаружи. У него есть телефон, пользуйся, если тебе что-то понадобится. – Голос у него был отстраненным.
Мне хотелось что-то сказать… что угодно, только бы он посмотрел на меня.
— Я хочу свой телефон.
Его полубезумные глаза наконец-то встретились с моими. Как же мне хотелось, чтобы он меня коснулся, почувствовать грубоватые ладони на своем лице, услышать шепот у своего уха.
— У тебя был телефон. Ты решила им не пользоваться.
— А теперь буду. – Я не придумала ничего лучше.
Пэй стиснул зубы.
— Тогда прикажу принести тебе новый.
Прикажет принести мне новый.
Значит, между нами все конечно? Он даже не дал мне объяснить. А может, ему все равно. Я ограбила его и обманула, а последнего он точно простить не мог. Глаза жгло, но я боролась с подступившими слезами.
— Спасибо.
Пэйтон горько засмеялся и покачал головой.
— Лука скоро привезет сюда твою сумку, – сказал он, разворачиваясь.
— Пэй.
Он замер и напрягся, стоя спиной ко мне.
— Прости, – выдохнула я.
Спустя несколько секунд, я уже подумала, что он мне ответит, однако Пэйтон молча вышел и захлопнул за собой дверь.
Я невидяще смотрела перед собой, пока оцепенение не сменилось отчаянием, которое разодрало грудную клетку, украло мое дыхание и поднялось по горлу булькающими рыданиями.