Глава 50
Пэйтон
Я сонно заморгал, загораживаясь от солнца, которое светило в окно так, словно на землю внезапно спустился рай, и вспомнил, почему никогда не любил ночевать в пентхаусе. Ни одной чертовой занавески.
Протянув руку и не нащупав на другой стороне кровати ничего, кроме простыни, почувствовал, как внутри все перевернулось. Впрочем, от грохота кастрюль и сковородок на кухне я сразу же успокоился и потер ладонью лицо. Боже. Хотел жену, а получил ходячий потенциальный инфаркт.
Вчера, оставив ее здесь, я отправился в клуб с твердым намерением прострелить Себастьяну Пересу голову, независимо от того, трогал он Ванессу или нет. Он общался с моей женой, но даже не связался со мной. Я сходил с ума, пока он час сидел с ней на лавочке и болтал. Понятия не имею, почему не отправил его труп в Колумбию в гробу – ладно, вру. Себастьян был красноречив, и я уважал его способность выбираться из любого дерьма.
Он охранял Ванессу, когда она поперлась на великую миссию в Восточный Тремонт. Если бы я остановил жену до того, как она исполнила задуманное, на ее пальце продолжало бы блестеть кольцо, я бы до сих пор верил, что она любит другого, а она бы хранила секреты и надеялась очистить свою совесть.
Я встал, сходил справить нужду и влез в боксеры, а затем отправился смотреть, чем занимается воровка-женушка.
В гостиной работал телевизор, по которому транслировали новости, а Ванесса стояла у плиты в моей футболке, заканчивающейся прямо под ее задницей. Спутанные черные волосы были раскиданы по спине и будь я проклят, в груди стало тепло от этой картины.
Я подошел к ней и запустил пальцы прямо под футболку.
Она вскрикнула, вскинув руку к груди.
— Боже мой, Пэй! Ты меня напугал.
Хорошо. Может, почувствует хоть долю того, что я пережил накануне.
Я потер ее за голую ягодицу, прижал к себе и заглянул через плечо.
— Что делаешь?
— Пытаюсь приготовить завтрак.
Я посмотрел на подгоревшую яичницу на сковородке.
— Получается не очень.
— Ага, – вздохнула она.
Я хмыкнул.
— Детка, из тебя плохой повар. – Она легко отвлекалась на все подряд: на телевизор, на поедание хлопьев, на маникюр. Внимание у нее было как у ребенка. – Если хочешь, чтобы получилось нормально, надо стоять у плиты, пока не будет готово.
— Я теперь так и делала, клянусь, – настояла она. – Но потом мама позвонила, причем на твой телефон, я начала с ней разговаривать, а она все время перебивала меня, дескать, она «ужасно волновалась», поскольку мой мобильный вне зоны доступа. Я решила, что он, наверное, сел.
Что ж, я не хотел ей сообщать, что раскуроченный телефон валялся на полу гостиной моего дома в Бронксе. Кстати, я собирался оставаться в пентхаусе, пока Лука не найдет кого-нибудь, кто уберет весь бардак и скроет от Елены тот факт, что я в припадке безумияи разгромил жилище. И чисто в качестве напоминания о том, что из-за нее я опять вел себя как ненормальный, я шлепнул ее по заднице.
— Ай! – вскрикнула она. – За что?
— За воровство. За вранье. Выбирай.
Она замерла, и я нутром почувствовал, что ей стало стыдно. Я вздохнул, развернул ее к себе, а она уткнулась лицом мне в грудь. Когда Ванесса обняла меня, а потом вскинула на меня глаза, в теле разлилось удовлетворение.
Может, не следовало верить ни слову из ее признания, которое она сделала ночью, но я верил. Раньше я думал, что ее сложно понять, но, вероятно, только потому, что прежде побаивался смотреть в эти нежные карие глаза. Но теперь все изменилось: когда я наблюдал за выражением ее лица, то мог угадать, какие мысли крутятся у Ванессы в голове, и даже слышал их, и они были озвучены ее собственным голосом.
Пожалуй, жене еще далеко до Мурмаер, но, черт возьми, я пройду с ней весь путь рука об руку.
Ванесса
Резкая боль в ягодице заставила меня развернуться и потереть задетое место, прищурившись.
Пэй мрачно смотрел на меня, держа в руках полотенце, которым только что меня хлестнул. На нем были черные боксеры, а волосы оставались мокрыми после душа.
— Расскажи еще раз, чем вы сегодня будете заниматься.
Я закатила глаза, словно смертельно устала, хотя на самом деле прикусила щеку и с трудом сдержала улыбку, направляясь в спальню.
— У нас будут стриптизеры. Такие парни, которые танцуют и раздеваются за деньги.
Мы с Пэем провели еще одну ночь в пентхаусе, хотя мне уже хотелось домой. Я развлекала себя тем, что не отлипала от мужа ни днем ни ночью, поэтому технически было без разницы, где мы, лишь бы он находился рядом.
В восемь утра мне позвонила мама. Пэй сунул мне телефон и уснул, пока я обсуждала сегодняшний девичник (за что и получила полотенцем по попе).
Я наклонилась над сумкой и принялась копаться в ней в поисках одежды, пока Пэй не успел атаковать меня еще раз.
Он подошел ко мне сзади.
— Черта с два какой-то мужик будет тебя лапать, Ванесса.
Я обернулась, нахмурившись.
— А что, стриптизеры кого-то трогают?
— Детка, это называется приватный танец, – прорычал он.
— Вау, – беспечно откликнулась я. – Теперь буду знать.
— Зачем ты будешь это знать?
— Надо сделать эпиляцию.
За этот комментарий меня бросили на кровать. Я распласталась на матрасе и расхохоталась.
— Кто вообще подумал, что стриптизеры на девичнике – хорошая идея? – возмущался Пэй.
— Боже, ты ненормальный. Я просто прикалываюсь! Мы пойдем на бурлеск, – вздохнула я, облокотившись на руки. – С тобой неинтересно.
Он сузил глаза.
— Мне должно быть смешно при мысли о том, что тебя будет трогать другой мужчина?
У меня перехватило дыхание. Я ощутила себя уязвимой.
— Сплошные двойные стандарты, Пэй. Ты сегодня пойдешь в стрип-клуб, и все девчонки будут счастливы станцевать приватный танец для тебя. – Я понимала: нельзя запретить мужчине посещать стрип-клуб (Пэйтону наверняка принадлежал один или даже несколько), но мысль о том, что мужа будет касаться какая-то женщина, вызывала тошноту.
— Сприп-клуб? Даже я еще об этом не слышал.
— Бенито маме сказал.
— Бенито. – Он поморщился. – А придурок откуда знает?
Почему ему не нравится мой кузен? Все любили Бенито.
— А какие еще варианты, Пэй? – Стрип-клуб – еще самая безобидная версия мальчишника в мафии. Один из моих старших кузенов женился в прошлом году, так они на целую ночь сняли проституток. Между прочим, Бенито тогда написал мне сообщение и спрашивал, как понять, действительно ли девушка хочет с ним переспать, если ей уже заплатили за интимные услуги.
— Я бы все отменил. Не хочу оставлять тебя у родителей.
— Почему?
— Я не доверяю твоему отцу.
— Он теперь твой тесть, Пэй. Вам обоим пора научиться ладить.
Он изумленно хмыкнул и взъерошил свои волосы.
— Женщина, сколько же к тебе прилагается багажа!
Я насупилась.
Он обжег меня взглядом.
— Чтобы ты ни делала сегодня ночью, Ванесса, тебя никто не тронет. Поняла?
— И тебя тоже никто не тронет, – парировала я.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и в голову бесцеремонно ворвалось осознание того, насколько же мы оба по уши влюблены. Иронично, учитывая, что мы женаты, но волнующе, с прилагающимися чувствами собственничества и желания. Пэй был моим – и никто не мог его получить.
— Значит, договорились, – сказал Пэйтон, а затем подтащил меня к себе за щиколотку и забрался на меня.
Сердце наполнилось счастьем, как воздушный шарик. Я и не представляла, что можно кого-то любить настолько сильно, что хотелось лопнуть.
* * *
Машина стояла перед особняком родителей уже целых две минуты, а муж сидел за рулем, тихий и напряженный. Я потянулась, чтобы открыть дверь, но он нажал на кнопку замка прежде, чем я успела это сделать.
— Пэй, мы не можем вечно торчать в салоне. – Я вздохнула.
Он посмотрел на меня.
— К черту вечеринки. Поехали домой. Я буду трахать тебя всю ночь, медленно и приятно.
Я изумленно хмыкнула.
— А ты тот еще романтик.
Он провел рукой по губам.
— И кто же доставит тебя в клуб?
— Доминик и еще двое парней, которые будут тайком наблюдать за обстановкой.
Он улыбнулся.
— А ты любопытная.
— Ты громко говоришь по телефону.
— Деньги есть?
— Да.
— Мобильный?
— Да, – сказала я. – Хотя я до сих пор не поняла, зачем ты купил новый.
Он пожал плечами. Может, это оказалось проще, чем ехать домой в Бронкс за старым. Мы так и не удосужились туда вернуться и все время проводили в пентхаусе. В итоге я даже не нашла подходящий наряд для вечеринки: в основном мой гардероб был здесь, в доме родителей.
На крыльцо вышел Бенито. Пэй хищно прищурился.
— Расскажешь всем, что мы поженились?
— Да, обязательно каждому лично сообщу, что я теперь повязана законом с Пэйтоном Мурмаером.
Пэйтон удивленно посмотрел у меня.
— Никогда не думал, что моя жена будет остра на язык.
— Разочарован?
Его пальцы обхватили мой затылок. Пэй притянул меня к себе.
— Могло быть и хуже. – Он поцеловал меня медленно и глубоко. – Повеселишься сегодня?
— Наверное, – прошептала я ему в губы. – Но по тебе я буду скучать сильнее.
— Черт, – протянул он, – а ты милая, когда не воруешь.
Я покраснела.
— Разрешишь мне устроиться на работу. Я все выплачу.
Он засмеялся.
— Знаешь, сколько ты украла? Тебе лет двадцать понадобится – да и то в лучшем случае.
— Я вроде никуда не тороплюсь?
Его глаза вспыхнули.
— Я думаю, ты со мной надолго.
— Пэй… – Я сглотнула. – Мне очень жаль, что так получилось с деньгами…
— Не жалей. Я впечатлен, – ответил он с толикой изумления в голосе. – В тебе вполне могут еще оказаться зачатки Мурмаер.
* * *
Я тихонько постучала о дверной косяк и прокашлялась.
— Привет, пап.
Он оторвался от бумаг на столе. Во взгляде отца не было никаких эмоций.
— Я слышал, ты вышла замуж.
Похоже, новость уже облетела весь район, учитывая, как громко мама завизжала при виде обручального кольца на моем пальце. И вовсе не восторженно, отнюдь. Скорее, в ее голосе прозвучали нотки панического ужаса.
Я переступила с ноги на ногу.
— Да.
— Ты не спросила меня, можно ли перенести свадьбу, – проворчал папа.
— Ты не спросил меня, когда продал Оскару Пересу. – Стоило разгоряченным словам сорваться с губ, как сердце бросилось в пляс. Я и не подозревала, что у меня хватит смелости возразить родному отцу.
Он поиграл желваками, но только переложил какие-то бумаги с места на место.
— Я тебя не продавал. Ты же в курсе, как все работает в этой жизни, Ванесса. Если бы ты жила во внешнем мире и самостоятельно принимала решения, ты бы не продержалась и месяца. Такую, как ты, разжевали бы и выплюнули. Я пытался тебя защитить.
У отца имелось непреложное (но искаженное) мнение по поводу счастья и здоровья дочерей. Я уже догадалась, что мы никогда не придем к общему знаменателю, поэтому сменила тему, хотя меня сильно возмущала его позиция.
— Не хочу, чтобы у тебя с моим мужем были проблемы.
Отец фыркнул.
— Почему он тебе не нравится? – спросила я и вздохнула.
— Он взбалмошный шулер.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. И правда, сложно поспорить.
— Если он что-то хочет, то сразу берет… прямо как его отец. Черт возьми, нельзя было позволять Нико видеть тебя. Следовало сперва устроить его свадьбу с Адрианой.
— И ты говорил ему, что я не гожусь в жены? Почему?
— Он тебя не заслуживает! – Папа хлопнул рукой по столу. – Оскар тебя понимал. Из него бы вышел хороший муж.
Я горько засмеялась.
— Понимал? По-твоему, я стеклянная? Ты даже толком не знаешь, кто я: ни дня не провел со мной с тех пор, как мне стукнуло десять.
Он покачал головой.
В горле встал ком.
— Во-первых, у тебя неверная информация касательно того, каким человеком был Оскар. Покопайся глубже и поразмышляй о том, кому ты чуть не продал собственную дочь. Во-вторых, что бы ты ни думал о Пэе… мы действительно недавно познакомились, но он уже знает меня лучше, чем кто-либо еще. Он мой муж, папа… и много значит для меня, нравится тебе это или нет. – Я сглотнула. – Если тебе не наплевать на меня, ты будешь вести себя с Пэйтоном в рамках приличий. – После паузы я развернулась и собралась уйти.
Внезапно за моей спиной прогремел голос отца:
— Хоть ты и не всегда это видишь, Ванесса, но я люблю тебя и хочу для своих детей только лучшего. Ты вернешься сюда, если Пэй хоть раз сделает тебе больно.
Я обернулась и кивнула, зная, что до этого никогда не дойдет.
Впервые в жизни я чувствовала себя свободной. Я могла быть собой. Материться, если мне захочется, приберегать улыбки лишь для тех, кто их заслуживает, в чем-то быть неидеальной, любить.
Пэй не обращался со мной как со стеклянной. Он расколотил на части отражение ожидавшей меня пустой жизни.
И научил летать.