Глава 45
Ванесса
Тишину, сгустившуюся по дороге домой, можно было раскалывать киркой. Лука ехал на своей машине, а в этом автомобиле находились только Пэй и я – муж и жена, увязшие в проклятой задумчивой тиши.
Мне было абсолютно необходимо знать, что он думает. Жалеет ли о сегодняшнем мероприятии? Я испытала множество чувств, но мне совершенно точно не хотелось повернуть время вспять. А может, поначалу брак подобен дурманящему наркотику: ведь даже под слоем смятения я ощущала себя воскрешенной, непобедимой.
Наверное, так и бывает, когда становишься Мурмаер?
Пэй вел одной рукой, солнце блестело на обручальном кольце. Похоже, он будет всегда носить на пальце напоминание обо мне. Я и не задумывалась, что он вступает в брак настолько же, как и я с ним. Вероятно, я не сумею контролировать его в той же мере, как он меня, но в каком-то смысле мне теперь принадлежала важная частичка Пэйтона Мурмаера.
Когда мы приехали домой, Пэй направился прямиком к мини-бару. Во время обеда он тоже выпил, и я начинала подозревать, что с помощью алкоголя Туз справлялся со свершившимся фактом. «Как воодушевляет». Но не моя бы корова мычала: я вообще вела себя так, словно попала в ужастик. Если честно, я радовалась, что у меня будет еще одна свадьба, поскольку с сегодняшней я знатно облажалась.
Опершись рукой на дверь, я сняла туфли.
— Никогда не была замужем.
Пэй наливал в стакан виски.
— А я не был женат.
— Правда? – спросила я с наигранным удивлением. – А я-то считала, ты уже обзавелся целым гаремом жен, которых от скуки успел поубивать. Репутация говорит сама за себя…
Пэй повернулся ко мне и ухмыльнулся.
— Не-а, всю грязную работу делают мои парни.
Я покивала, якобы понимающе.
— Убийство жен – крайне опасное занятие. – Взяв резинку со стола, я завязала волосы в хвост. – Надеюсь, когда я тебе надоем, ты хотя бы дашь мне фору.
Он сунул руку в карман, наблюдая за мной. Его глаза горели огнем как в тот день, когда он сказал: «Нет такого места, где я бы тебя не нашел». По спине прошла дрожь, одновременно горячая и холодная. Вдруг появилось ощущение, что я нахожусь в извращенной сказке, где принцесса влюбляется в злобного короля и решает остаться в башне, хотя на двери нет замка.
С самого начала я оказалась права. Я не переживу этого мужчину… но уже было слишком поздно. Значит, нужно наслаждаться отведенным мне временем, пока я еще могу.
Я подошла к нему, босая, и по моим рукам взобрались мурашки. В доме всегда было чертовски холодно, зато Пэй был горячей печкой. Мог бы и поделиться теплом.
— Я же тебе еще не надоела, правда?
Он потер рукой челюсть.
— Думаю, у тебя еще есть несколько дней, плюс-минус.
Вторгшись в его личное пространство, я схватила кончик его галстука.
— Несколько дней? – Я глубоко вдохнула его запах. – Надо прожить их на полную. – Встав на цыпочки, я попыталась поцеловать Пэя, но он отвернулся.
Еще совсем недавно я, наверное, растерялась бы от подобной реакции, но теперь знала его лучше. Кроме того, я животом чувствовала его стояк, что тоже помогало. Поэтому я проигнорировала его отказ и прижалась губами к подбородку Пэя. Утром он побрился – кожа, для разнообразия, была гладкой. Я оставила дорожку поцелуев, спустившись до его горла, пьянея от вкуса и запаха.
Пэй поднес к губам стакан, будто я и вовсе не целовалась с его шеей.
— Я уж думал, ты скорее прыгнешь с Бруклинского моста, чем переживешь сегодняшний день.
— Нет. – Я покачала головой, провела языком вверх по горлу Пэя и схватила его член. Он оттолкнул мою руку. – С Вашингтонского, может быть, – добавила я. – Так гораздо ближе к земле.
Я снова положила руку на его стояк, провела пальцами по всей длине. Пэй разрешил, но никуда не поставил свой дурацкий стакан с виски. Мои поцелуи переместились на уголок его губ, и он наконец-то повернул голову и проглотил мой вздох. Поцелуй получился мокрым и грубым, немного раздраженным. Наши языки переплелись, и в самом низу живота загорелось пламя.
Нико ущипнул мою нижнюю губу.
— Ты меня с ума сводишь.
— Не вини меня в своем психозе.
— Ты мой психоз.
— Грубо, – выдохнула я ему в губы.
Он поставил стакан на стол, схватил мой затылок и поцеловал меня, медленно и глубоко.
Пэй целовал меня, пока мое сердцебиение не переместилось между ног. В крови запылало безумие. Я прижалась к нему всем телом, провела по его животу короткими ногтями и потянула за пряжку ремня. Он издал резкий горловой возглас, но его губы на моих замедлились. Я раздосадованно застонала, когда поняла, что он отстраняется.
— Пэй…
Он провел пальцем по моей щеке.
— Вряд ли женщина, на свадьбе выглядевшая как на похоронах, хочет, чтобы ее трахал муж.
— Еще как хочет, – запротестовала я.
Секс сексом, а брак – это брак.
И почему Пэй вечно их спутывал?
Неужели не догадывался, насколько сильно я его хочу?
Следующие слова вырвались прежде, чем я успела прикусить язык.
— Я думала о тебе… еще до того, как мы были помолвлены. – Я сильно покраснела, румянец обжег грудь, подстегивая сердцебиение.
На долю секунды тело Пэя будто окаменело.
— Да?
Легкие сдавило новым чувством: смесью страха, смущения и уязвимости, – но я решила завершить начатое. Пэйтону важно иметь четкое представление о том, что я его хочу. По правде говоря, он нужен мне в тех смыслах, которые я и сама толком не понимала но, с другой стороны, никому нельзя знать, что все настолько серьезно, особенно ему.
Набравшись храбрости, я встала на цыпочки и прижалась губами к его уху.
— После того случая на кухне моих родителей, я была ужасно возбуждена и ничего не соображала… Я пошла к себе в комнату и легла на кровать. А потом вошла в себя пальцами и представила, что они – твои.
Три удара сердца в моих ушах.
— Чтоб меня! – почти выкрикнул он, схватил за бедра, оторвал от пола и поймал мои губы своими. Ну наконец-то.
Я обхватила его талию ногами и зарылась руками в волосы Пэй.
Он нес меня к лестнице и целовал так, словно пытался съесть заживо. Он был эгоистом. Целовал только тогда, когда сам хотел, кусался, контролировал каждое движение, скольжение и прикосновение.
Его губы спустились по моей шее, пока я боролась с его жилетом и пуговицами рубашки. Мне нужно чувствовать его кожа к коже: мне довелось это испытать всего единожды и отчаянно хотелось еще. Я расстегнула все, кроме манжет на рукавах, пока его руки мяли мой зад. Вытащив белую майку из брюк, я запустила под нее руки. Провела пальцами по горячей коже живота и груди Пэя. Он зашипел сквозь зубы, а из меня вышибло воздух, когда он рухнул на кровать поверх меня.
Пэй дернул мое платье, и нитки разошлись с громким треском.
— Это «Шанель», – выдохнула я ему в губы, но все мысли меня быстро покинули, когда он дернул за мой лифчик и втянул в рот сосок. Его руки переместились к моим ягодицам, и я вздохнула, когда пальцы Пэя скользнули под трусики, касаясь клитора и дразня губы.
— Черт, какая ты мокрая, – простонал он.
Я напряглась, когда его палец проник не в ту дырочку.
— Пэй! – ахнула я.
Дрожь пробежала по его груди под моими ладонями. Он притормозил, поцеловал меня в щеку и пробормотал мне в губы:
— Скажи остановиться – я так и сделаю.
Никогда не думала, что склонна к приключениям, но внезапно поняла: я сделаю все, что угодно… лишь бы заставить этого мужчину так дрожать.
Я промолчала, и золото в его взгляде расплавилось. Наблюдая за моим выражением лица, он протолкнул палец еще глубже. Ощущение было странное, но мне стало жарче, чем когда-либо, а дыхание Пэя стало рваным, все тело напряглось, словно он с трудом сдерживался.
Двумя пальцами он вошел в меня, пока третий все еще находился в моей заднице. Я застонала, когда он начал медленно ими двигать. Чувство наполненности было сильным, восхитительным и подталкивало меня все глубже к краю. Пэй поцеловал меня в шею, и я содрогалась под ним, пока он мучительно медленно трахал меня пальцами.
Я стиснула простыню в кулаках, уперлась пятками в кровать, и, когда кончила, он проглотил в поцелуе все мои звуки. Из этого поцелуя пропало все изящество. Теперь Пэй щипал мои губы и линию подбородка и посасывал мой язык, а наши зубы сталкивались.
Так беспорядочно и грязно. Так типично для него.
— Я трахну тебя медленно, – выдохнул он мне в ухо. И именно так и сделал. Всеми возможными способами.
* * *
Кухня. Гостиная. Душ. Коридор. Его кровать.
Прошло семь дней, и я привыкла к Пэю, сексу и всевозможным местам и позициям для оного.
Мне кажется, это уже вредно для здоровья.
Я дышала, спала и питалась всем, из чего состоял Пэйтон Мурмаер.
Когда я впервые попыталась вылезти из его постели после нашей свадьбы, он схватил меня за запястье и снова смотрел на меня ленивым взглядом. На этот раз, он и правда меня не отпустил. И ни разу не жаловался по поводу кольца, наверное, теперь, когда на моем пальце красовалось и обручальное, его отпустило.
Я спала в комнате Пэя. Иногда – уткнувшись лицом ему в грудь. Порой он обнимал меня рукой со спины. И всегда прижимался ко мне. Его руки всегда были на моем теле, а запах Пэйтона сопровождал уже повсюду. Я не знала, как и даже когда это случилось, но каким-то образом он обрушил все мои стены и внедрился в каждую мою клеточку.
Что-то коснулось самой глубины души.
Что-то теплое и хрупкое.
Что-то распутывающееся, как веревка.
Семь дней он не ходил на работу.
Он научил меня мухлевать в карты. Трахаться. И готовить омлет.
Пэй говорил, что его мама хорошо готовила. И сразу же добавлял: «Когда не была обкурена».
Я впитывала любую информацию, которой он делился, включая и самую незначительную. Скоро у меня должен собраться весь пазл.
Медленно, но верно я училась готовить.
— Послушай, мам, все водянистое, – вздохнула я, прижав мобильный к уху.
— Ты неправильно сделала заправку.
— Я сделала в точности, как ты сказала!
— У меня buono[хорошие] рецепты, Ванесса. Проблема в тебе.
После нескольких подобных разговоров я выяснила, что «Гугл» был более понимающим учителем. А Пэй, может, и умел готовить омлет, но этим все и ограничивалось.
Мы заказывали много еды на дом, но Пэйтон никогда не жаловался. Кстати, он вообще ни на что не жаловался. Ни когда у меня возникала потребность во внимании и я приставала к нему в офисе, ни когда я усаживалась к мужу на колени во время делового звонка. И хотя авторитарная, требовательная сторона Туза никуда не девалась, я потихоньку узнавала, что он гораздо более спокойный и мягкий, чем я могла предположить.
Лучше бы он был ужасным. Ведь я собиралась заслужить подобное отношение.
Он целовал меня медленно и мягко. Пропускал мои волосы сквозь пальцы. Давал мне выбирать фильмы, хотя за целую неделю мы ни один не досмотрели до конца. Как только большой палец Пэя начинал выводить круги вокруг моего пупка, мне становились смертельно необходимы касания пониже, и он всегда давал мне то, чего я хотела.
Его тело ложилось на мое, такое тяжелое, идеальное.
Кожа к коже. То, как требовательно Пэй наклонял мое лицо, чтобы поцеловать еще глубже. Грубоватая ладонь, спускающаяся по моему горлу. Отпечатки рук, обжигающие, словно клеймо.
Постепенно все превратилось в некое размытое чувство, в ощущения, собиравшиеся воедино в груди.
Я прижалась к шее Пэя и глубоко вдохнула. Запах был как никотин, как наркотик, прожигающий каждый капилляр и растекающийся по кровотоку.
Последняя ниточка надежды лопнула.
И больше не было ничего, кроме меня, Пэй и земли далеко внизу.
«Волнующе», – сказала мне Адриана, когда говорила о любви.
Никто не предупредил меня, как будет больно.