Глава 44
Ванесса
Пахло свежим воздухом и ожиданиями. Теплый ветерок ворвался в комнату через приоткрытое окно, и я осознала, что забыла его закрыть. Это точно не пойдет на пользу счету за электричество (кондиционер-то работал), хотя, впрочем, я не сомневалась: денег Пэйтона хватит, чтобы несколько лет обеспечивать светом Нью-Йорк.
Я встала, закрыла окно и побрела в ванную. Привела себя в сносный вид и направилась на первый этаж. На последних ступеньках замерла, но, к сожалению, на этот раз не из-за полуголого Пэйтона.
— Нет, – тихо вырвалось у меня.
— Да, – сказал Пэйтон.
Сердце колотилось о ребра, как пинбольный шарик.
Я перевела взгляд с Пэя, одетого в черный костюм-тройку, на лежащее на спинке дивана белое платье. По телу взметнулась волна тревоги, но к ней примешивалось что-то еще. Теплое зернышко удовольствия, облегчения, стремительно превращающееся в воздушный шар. Я даже не замечала, что до этого момента мне не нравилось жить с Пэйтоном вне брака – и не только из-за последствий для репутации. Как бы я ни любила свободу и права, которыми обладали жители либерального мира, сердце было отдано Коза ностра: всему романтичному и структурированному давней традицией. Да и мысль о том, что я надоем Мурмаеру – и он решит на мне не жениться, разбавляла кровь холодком.
Я мечтала быть замужем, хотела иметь собственного мужа, но легкая греза о солнечных деньках и белом заборчике была замарана тенями других женщин. Я отказывалась делиться. Не этим мужчиной. От самой мысли уже сводило живот и начинала болеть грудь.
— Почему ты убил Оскара Переса? – выпалила я.
Пэйтон стоял, спрятав руки в карманы и облокотившись на остров. Глаза у него были глубокими и спокойными, словно океан.
— Потому что ты моя.
Я сглотнула ком в горле. Я не думала, что он соврет, но ожидала, что увильнет. Внезапно стало очевидно, что ноющая тревога в моем сердце станет сильнее, чем любая физическая боль, которой меня мог подвергнуть Оскар.
— Может, ты пошел против судьбы, – прошептала я, глядя на белое платье на диване.
Я не смотрела на Пэя, но мне это было и не нужно, чтобы знать: я его, конечно, задела – теперь взгляд Туза обжигал мою щеку.
— Нет никакой судьбы, – отрубил он. – А если бы и была, то в последнюю очередь она свела бы тебя с Оскаром Пересом.
— Значит, она свела меня с тобой? Ты тоже не святой.
— А ты хочешь святого, Ванесса?
«Нет, я хочу тебя. Но мне не нужна боль, которую ты с собой принесешь».
— Пэй, мы совсем недавно встретились… мне даже неизвестно твое второе имя.
— Анджело. А теперь иди наверх и одевайся. Через час выезжаем.
Я не сдвинулась с места.
— Но я выбрала платье, Пэй… идеальное.
Может, я говорила как легкомысленная девушка, но именно ей я и была. Ему следовало знать, на что он подписывается. Задавшись вопросом, откуда он вообще взял разрешение на брак без меня, я быстро поняла, что это, вероятно, оказалось простейшей из нелегальных операций, которые он проворачивал.
— Я хочу свою свадьбу, – твердо сказала я.
— Уверена? Тебе требуются две церемонии со мной? Но ты, похоже, и первую-то с трудом перенесешь. – Пэй раздраженно достал из кармана телефон и начал печатать эсэмэску.
— Я согласна на одну. Через неделю. А сегодня никуда не поеду. – Я развернулась, но не успела пройти и трех шагов, как Пэй схватил меня за талию и приподнял на пару сантиметров от пола.
— Мы женимся сегодня, Ванесса. Не завтра и не через чертову неделю. Сегодня.
Прижатая спиной к его груди, я даже не доставала до пола кончиками пальцев. Не так я представляла мужчину, провозглашающего желание взять меня в жены. Если честно, получилось как-то грубо и тиранически.
— Отпусти меня, Пэй. – «Прижми меня еще крепче».
— Ты возьмешь платье и наденешь?
— Тебе нужна девственница, – запротестовала я. – Ты выбрал Адриану, а не меня. – Я попробовала вырваться, но с тем же успехом можно было пытаться разогнуть сталь.
Смех Пэя отдался вибрацией в моем позвоночнике.
— Ты правда так думаешь? Что я лично выбрал твою чудаковатую сестренку, а не тебя?
Он поставил меня на пол, а я стиснула зубы.
— Она не чудаковатая.
— Твой папа сказал, что ты не годишься для брака. Я не выбирал между вами.
Я задумалась, и мне стало легче. Повернувшись, я встретилась с ним глазами. Наверное, Пэй хотел отыметь меня до полного подчинения и с трудом сдерживался. По коже пробежали мурашки.
Я потеребила край футболки.
— Я хочу свою свадьбу, Пэй.
Грубая ладонь коснулась моего лица.
— И она будет твоей. Но Ванессой Мурмаер ты станешь сегодня – и ни днем позже.
Прижавшись щекой к его ладони, я прошептала:
— Ванесса Мурмаер. – На вкус вышло как надежда и счастье. Но, когда слова растаяли в воздухе, я ощутила горечь разбитого сердца.
* * *
Автомобильные сигналы, чья-то громкая ругань с таксистом и суета на проспекте Гранд-Конкурс в Бронксе превратились в белый шум, гудящий в ушах. С бьющимся в горле сердцем я шла к зданию Верховного суда. Добравшись до дверей, я развернулась. Пэй с тихим смешком перегнал меня, схватил за потную ладонь и потянул за собой. От меня не укрылось, как Лука закатил глаза. Он был нашим свидетелем, хотя я бы предпочла бездомного, который попался нам за пару улиц отсюда.
Долго ждать не пришлось. Девушка-регистратор с шиньоном цвета блонд отвела нас в нужный зал. Судя по тревоге в ее глазах, служащая явно понимала, кто мы такие. Мне стало интересно, сколько Пэй отвалил администрации Нью-Йорка, чтобы урвать регистрацию брака в самый загруженный час рабочего дня. А может, он ни цента не заплатил. Он ведь король Коза ностра.
Всю церемонию от начала до конца я отсчитывала в быстрых ударах собственного сердца. Запомнила булькающую речь судьи, холодный пот на теле и Пэйтона. Его присутствие рядом со мной и легкий аромат его парфюма были уже столь привычны, что пробивались через колотящуюся мантру пульса.
— Да. – Это слово было сказано доном, но в глазах Пэя прямо-таки плескался теплый ванильный виски. А потом Пэйтон пообещал любить, уважать, беречь, защищать и ценить только меня – его жену. И ему почти можно было поверить.
После того как я повторила клятву, пришла пора обмена кольцами. Я посмотрела на безделушку на своей левой руке. Колечко оказалось гораздо дешевле чем то, которое принадлежало матери Пэйтона. В помещении воцарилась неловкая тишина. Судья прокашлялся. Лука посмотрел на часы.
Памятный сувенир красовался на среднем пальце, но Пэй, похоже, собирался воротить нос, пока я вообще его куда-нибудь не уберу, в итоге я сняла его и нацепила на правую руку. Вторя словам судьи, Пэй надел на мой палец кольцо Катерины.
«Он любил маму». Мозг вцепился в эту мысль, принялся крутить, вертеть и выжигать на моей коже.
Я поцеловала Пэйтона в губы. Мягко, нежно и душераздирающе.
Вот так я стала миссис Ванесса Мурмаер.
На улице сияло нью-йоркское солнце, беспощадные лучи в небе без единого облачка.
— Неплохо справилась, – протянул Лука. – Судья всего пару раз подумал, что мы тебя под дулом пистолета привели.
Я замерла на тротуаре. Адреналин вибрировал в венах, медленно превращаясь в опьяняющее облегчение. Пэй тоже остановился, я поймала его взгляд. Меня буквально наизнанку выворачивало последние двадцать минут, но теперь, находясь рядом с этим мужчиной, я чувствовала себя так, будто грудью разорвала финишную ленточку.
— Пэй, а если бы судьба была не вымыслом, а реальностью, и я предназначалась другому?
Он сунул руки в карманы и в его глазах что-то вспыхнуло.
— Значит, пришлось бы найти эту судьбу и сжечь дотла.
Я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку, и покачала головой.
— Сумасшедший.
Пэй усмехнулся, посмотрел на небо и едва слышно пробормотал:
— Кое-кто с ума свел.
Сердце пропустило удар и тут же увеличилось вдвое. Мне хотелось притвориться, что я не разобрала ни слова, но меня уже поймали в луч прожектора. Тяжелый взгляд Пэй встретился с моим, и глаза его стали еще ярче – он понял, что я не пропустила фразу мимо ушей. Пэйтон смотрел на меня, заставляя ежиться под его напускным безразличием.
Лука топтался неподалеку с такой гримасой, будто смотрел рождественский фильм-мелодраму по каналу «Лайфтайм».
Я сглотнула и заявила:
— Хочу есть.
Лука изумленно фыркнул.
— У Туза дома было полно еды, но ты ее выкинула.
Верно. Я и Луку заставила выволочь все упаковки и контейнеры во двор. Я пожевала губу. Не собиралась я есть блюда, приготовленные Изабель. В тот момент это казалось рациональным решением…
Пэй весело сверкнул глазами, хотя явно не удивился. Ну должен же он был заметить пустой холодильник!
Мы пошли обедать, и сомнения касательно свадьбы испарились под солнечным светом, легким ветерком и фразой: «кое-кто с ума свел». Что, впрочем, не помешало дурному предчувствию вскоре вернуться снова с напоминанием о листке бумаги, лежащем на дне моей сумки.