Глава 43
Пэйтон
Я провел руками по ее спине, пребывая в восторге от мягкости. Она была такой маленькой и хрупкой в моих руках – я мог без особого труда лишить ее жизни. В горле сразу встал ком.
Я не знал, что делать с этой женщиной, но был уверен, что она останется со мной. Каждый раз, когда я видел ее, кровь становилась горячее, выжигала на груди слово «моя». Если бы одержимость была просто результатом жадности Мурмаера, то она бы закончилась в тот же момент, когда Ванесса вылезла из моей кровати. Но, как все в доме Абелли сегодня выяснили, ничего подобного не произошло.
Я сделал вывод, что мне плевать, хотела ли она спать с кем-то еще: она не могла больше ни с кем быть. Вот и все. Я сдерживался, чтобы не копаться в ее прошлом, поскольку знал – если найду нечто, что мне не понравится (а именно любовника), то не смогу решить проблему на трезвую голову. А при мысли о том, что тогда я стану объектом ее ненависти, грудь прошивало глухой болью.
Дыхание Ванессы щекотало мою шею, и я пропустил ее волосы сквозь пальцы. Их было чертовски много. Мне пришлось их держать, чтобы не падали ей на лицо, когда она сосала мой член. Она не врала, это и правда был ее первый раз. Кровь ударила в голову. Может, она не настолько опытная, как я думал.
А чего еще она никогда не делала? Я хотел все и сразу. Все. Я готов потребовать, чтобы она рассказала мне о прошлом сейчас же, но заставил себя промолчать. Я не буду говорить – даже думать – об истории ее сексуальной жизни.
Имелось подозрение, что все закончилось бы сломанным предметом мебели.
Она выбрала меня, а не отца.
Черт подери, это наполняло меня теплым удовлетворением.
Она провела ногтями по волосам на моем затылке, и по спине спустилась волна мурашек.
— Пэй, как думаешь, наши семьи поубивают друг друга на свадьбе?
Я изумленно хмыкнул.
— Может быть.
Ванесса наклонила голову, ее шелковистые волосы защекотали мои руки.
— Похоже, ты не нравишься отцу.
Я засмеялся.
— А я вообще мало кому из Абелли нравлюсь.
— Мне нравишься, – прошептала она.
«Черт».
— Да?
— Да.
Во мне вспыхнуло тепло.
— Ты скоро будешь Мурмаер, это не считается.
Она провела пальцем по моей шее.
— В следующие выходные.
Завтра. Но ей пока не нужно ни о чем знать.
После того как ее папа пригрозил передумать, я решил, что не хочу рисковать и ждать. Ванесса принадлежит мне – завтра она возьмет мою фамилию в доказательство.
— Думаю, стоит провести заранее пару мероприятий, – сказала она. – Пусть наши семьи пообщаются. – Она помедлила. – Например, в казино.
Я снова хмыкнул.
— Не самая лучшая идея, детка.
— Ясно. – Она засмеялась, и меня будто в грудь ударили. – Я и забыла, что вы шайка шулеров.
— Мы, – поправил я.
— Мы, – прошептала она, пробуя слово на вкус. Интересно, каким оно ей показалось?
Она отклонилась назад, и член снова начал вставать от вида ее сисек перед моим носом. Я натянул трусы на набухающую эрекцию и запретил себе ее касаться. Она была еще чувствительной, а мне и так было стыдно, что я сделал ей больно. Хотя, учитывая, что теперь ее губы принадлежали мне, я не особо и жалел.
Она разгладила мой галстук, провела руками по груди и животу. Я бы мог сидеть здесь, позволяя этой женщине трогать меня целый день, и не заскучать. Она подняла мою руку, погладила костяшки большим пальцем.
— Я когда-нибудь увижу их не разбитыми?
Я бросил на них взгляд.
— Вряд ли.
Она приложила ладонь к моей, сравнивая размеры.
— Ты ударил Луку?
— Ага. – Я сильно ему врезал и даже удивился, что ничего не разбил: только оставил ссадину. У этого козла крепкая морда.
Она улыбнулась.
— Такой честный.
— Всегда.
Нахмурившись, она подняла на меня глаза. Черт, она слишком красивая. Больно смотреть.
— Правда? Значит, ты честно ответишь на любой мой вопрос?
Я заправил прядь волос ей за ухо.
— Да, но некоторые вещи тебе знать не надо.
Ее рука дрогнула, и я внезапно понял, как прозвучал мой ответ. Она подумала, что я имею в виду женщин. Господи, да я вроде бы ни с кем не спал с тех пор, как встретил ее. Кстати, я более чем уверен, что одержим, но мне на это уже абсолютно наплевать. Я хотел продолжать кормить одержимость. И хотел Ванессу: трахать ее, целовать, отлизывать ей – и так снова и снова, пока не умру.
При мысли о том, что я не смогу этого делать, становилось дурно, как будто я тяжело заболел гриппом.
— Я про бизнес говорю, Ванесса.
Она сконцентрировалась на наших руках, переплетая наши пальцы.
Затем положила голову мне на плечо.
— Я слышала, ты нехороший человек.
Я улыбнулся.
— Ты веришь сплетням?
— Только тому, что вижу сама. Почему ты убил кузена?
Я прижался губами к ее уху:
— Он приставил пистолет к твоей голове.
Она вздрогнула. Уже в тот день я знал: она моя.
— Пэй?
— Что?
— Твоя сперма по моей ноге течет, – прошептала она.
«Черт». Ничего горячее в жизни не слышал. Член запульсировал.
Я нашел мокрую дорожку, текущую по ее коже. Провел пальцем вверх и втолкнул все обратно в нее. Она издала то самое «мм» с придыханием, которое сводило меня с ума. Проклятье, как же я возбужден. Ей нужно с меня слезть, иначе я ее трахну, а я только что решил, что не буду заниматься с ней сексом сейчас.
— Мне надо отъехать по делам, – сказал я. – У меня встреча с твоим братом.
Она напряглась.
— Не убивай его, пожалуйста.
У меня вырвался саркастичный смешок. Меня бесило, что она была верна придурку Абелли. Я хотел заполучить всю ее верность. Понимал, что это иррационально, но не представлял, что делать со своими чувствами к Ванессе. Все было умножено на сто. Горело огнем. Сплошные импульсы.
— Я не собираюсь его убивать. Мы с твоим отцом больше не станем вместе работать. Тони – кто-то вроде посредника.
— Ясно. – Она сглотнула. – И не дай ему убить тебя, ладно?
— А если Тони меня убьет?
Она осеклась, словно никогда не задумывалась о подобной возможности, а я застал ее врасплох. Я догадался, что Ванесса не собирается говорить, когда она прижалась губами к моему горлу и оставила медленную цепочку поцелуев на коже, дойдя до подбородка, откуда переместилась к моим губам. В паху взорвался жар. Она углубила поцелуй, скользнула языком мне в рот, и член стал тверже камня. «Черт». Я схватил ее за волосы и оторвал от себя.
Ее глаза были чернее ночи, губы распухли и порозовели.
— А если Тони меня убьет? – повторил я.
Она замерла на несколько секунд, прикусив губу.
— Уверена: когда люди узнают, что я здесь жила, меня не захочет ни один мужчина.
В груди вспыхнуло раздражение. Не тот ответ, который я собирался услышать, да еще и неправда. Любой мужчина отдал бы за Ванессу все свои деньги и левое яичко в придачу. Я прищурился.
— Никаких других мужчин.
Она надулась.
— Даже после смерти хочешь в этом убедиться?
— Да, – заявил я, даже не осознавая, что вообще несу.
— Если кто-нибудь и пойдет на такие крайности, это точно ты.
Я прожег ее взглядом, подозревая, что комплиментом здесь и не пахнет.
— Ты на противозачаточных?
Она слегка покраснела. Сидела у меня на коленях, с голыми сиськаки перед моим лицом и спермой, стекающей по ноге, а краснела от простого вопроса.
— Ага, – прошептала она и начала теребить кончик моего галстука.
— И когда же ты с них слезешь?
Она моргнула и удивленно фыркнула.
— Ты ненормальный, – выпалила она, отпуская галстук и вставая на ноги.
— Я задал вопрос, Ванесса.
— А я решила не отвечать, Пэйтон, – выдала она, направляясь в ванную, совершенно, мать ее, голая.
Я мысленно застонал.
— Ты не будешь принимать их вечно.
— Нет, но я полагаю, мне стоит выйти замуж, прежде чем даже задумываться об этом.
Я потер челюсть.
Ладно. Значит, завтра и поговорим.
* * *
— Глупая была выходка, Туз. – Тони сидел на диване в моем офисе, закинув руку на спинку.
Я бросил на него взгляд.
— Разве я сейчас спрашивал твое мнение?
Он стер улыбку ладонью.
— Я предположил, что тебе будет интересно, Туз.
— Значит, неправильно предположил, – сухо ответил я. – Если бы мы записали в книжку все твои тупые поступки, получился бы том потолще Библии.
Тони чуть съехал с дивана.
— Все, что я делаю, я продумываю. И у меня просто более быстрый мыслительный процесс, чем у остальных.
— Я чую твою брехню аж отсюда. Странно, что ты еще до сих пор жив, Тони.
Он усмехнулся.
— Ты бесишься, потому что не можешь меня убить.
— Я никогда не пытался тебя убить.
— Не факт. Но я знаю, что теперь ты ничего не сделаешь. Тебе нравится моя сестра, а она любит меня.
«Мне нравится его сестра?» Прозвучало как-то слабовато по сравнению с тем, что я чувствовал к Ванессе.
Внезапно я вспомнил слова Джианны.
«Ты в нее влюбишься, а она не полюбит тебя в ответ».
Боже. Джианна права.
Черт. Как же все некстати.
Я постучал ручкой по столу, откинулся в кресле и отказался отвечать на возмутительное заявление Тони.
Он расхохотался, а я стиснул зубы.
— Ну наконец-то страшный злобный Мурмаер познал, что такое быть под каблуком!
Я покачал головой.
— Между нами огромная разница, Тони. Под каблуком или нет, по крайней мере, я не позволяю вытирать о себя ноги.
Глаза Тони похолодели, и он закинул ноги на кофейный столик.
— Дженни тебя за член таскает, а ты ей позволяешь. Купи ей уже страпон, что ли.
— Туз, – сказал он, – я бы спокойно прожил, не слыша, как ты произносишь ее имя.
— А я бы спокойно прожил без твоих ботинок на моем столе.
Он не сменил позу, только расправил галстук и положил забинтованную руку на живот.
— У меня сегодня горячая свиданка.
— Я бы сказал, что «горячие» теряют весь пар, когда ими попользовался каждый мужик в радиусе двадцати километров.
Он заиграл желваками.
— Я люблю сестру, Туз, но ты тоже не то чтобы свежайший товар получил в качестве невесты.
В груди заворочалось раздражение, а Тони сверкнул глазами, сообразив, что меня проняло.
— Если хочешь посидеть и поболтать о том, как я трахаю твою сестру, то вперед и с песней. Навевает хорошие воспоминания.
Он смахнул ниточку с пиджака.
— Будь это моим решением, никогда бы не позволил Ванессе жить с тобой до свадьбы.
— Хорошо, что ты вообще мало чего решаешь, – процедил я. – Ты бы поджег Нью-Йорк в одном из своих припадков.
— Если бы я поджег Нью-Йорк, значит, город это заслужил.
Я ухмыльнулся.
— Или какой-то мужик подкинул твоей девчонке подарочек и увез ее кататься.
Тони подергал воротник, прожигая меня взглядом.
— Она не шлюха.
— Неужто? Если бы я отдал ей часы, она бы сделала все, о чем бы я ни попросил.
— Любая бы сделала. Выглядишь как дурак, разгуливая с часами за тридцать пять тысяч долларов.
До встречи с Ванессой я бы легко согласился – с той частью фразы, где упоминалась «любая бы», а не гребаный «дурак», разумеется, но теперь не мог представить, что Милашка Абелли продалась бы за гору денег. И вовсе не потому, что у нее их полно.
Господи, мы еще даже не дошли до дела, а у меня уже разболелась голова!
— Может, будем заканчивать?
— Не вопрос, Туз. Но сначала я должен кое-что сказать.
Я бросил ручку на стол.
— Сгораю от нетерпения.
— По какой-то причине – стокгольмский синдром, наверное, – Елена выбрала тебя, и я уважаю выбор сестры. Но если ты сделаешь ей больно, я буду вынужден тебя убить.
Я засмеялся. Уверен, что первый отрежу себе левую руку, если когда-то причиню Ванессе боль, но черта с два я собирался признаваться Тони, что она стала моей самой большой слабостью.
Мой взгляд заледенел.
— Похоже, мы перешли к угрозам… Ладно. Если ты еще раз сделаешь нечто настолько идиотское, что на Ванессу опять наставят пистолет, я шкуру с тебя сниму заживо. Ясно?
Он усмехнулся.
— Понял, бро.
Боже. С завтрашнего дня этот дурень станет моим братом.
* * *
На часах было два ночи, когда я вернулся домой. Мы с Тони завершили встречу, не попытавшись друг друга пристрелить (уже успех), а потом у меня были другие дела. Раздражающая рутина, после которой на рубашке осталось красное пятно.
Мусорка рядом с гаражом была забита пакетами, и я слегка улыбнулся, осознав, что именно Ванесса выкинула. Она была забавной и очаровательной, и я никогда не мог предугадать ее следующий поступок.
Лука уехал, поведав мне об интереснейших дневных занятиях Ванессы. Конечно же, ему надоело здесь торчать, кроме того, он был нужен мне на работе. Я не знал, кому еще доверять. Обычно я припахал бы Лоренцо, но в случае с Ванессой? Хрена с два. Я мимолетно задумался, можно ли в наше время еще найти евнуха.
Если честно, мне не нравилась идея оставлять ее наедине с мужчиной, но безопасность Ванессы была первоочередной задачей, плюс имелась зудящая мысль на краю сознания, которая напоминала, что полгода назад Милашка Абелли пыталась сбежать.
А сбежала она лишь потому, что ее папа гребаный гоблин… или ради другого мужчины, который, вероятно, еще жив? Я стиснул зубы.
Поднявшись по лестнице, я решил: нужно что-то делать со скрипом. Чертовски громко.
Мне не терпелось вернуться домой. Просто ради того, чтобы трахнуть Ванессу, нежно и мягко, и так всю ночь. Растянуть удовольствие, впитать в себя все стоны, заставить ее потеть и дрожать подо мной. От одной только мысли стояк был каменный.
Зайдя в свою комнату и обнаружив пустую кровать, я низко зарычал и распахнул дверь в гостевую, только чтобы обнаружить невесту уснувшей. Окно оказалось приоткрыто, ветерок колыхал полупрозрачные занавески. Уличный фонарь отбрасывал желтый свет на Ванессу, и что-то в моей груди заныло от этого зрелища.
Я присел возле кровати на корточки. Ванесса спала на боку, лицом ко мне. Гладкое бедро выглядывало из-под одеяла. На моей будущей жене была крохотная футболка, задравшаяся под грудью, и чертовы стринги. Изгиб голой задницы был маняще близко и умолял укусить. Член требовал побыть ублюдком и разбудить Милашку Абелли. Я потер лицо ладонью. Не мог я этого сделать.
Губы Ванессы были слегка приоткрыты, она ровно и тихо дышала. Темные ресницы трепетали у щек. Какое-то время я просто смотрел на нее. Как же мирно все должно быть в ее голове, раз она спит с таким милым выражением на личике. Я хотел, чтобы таким оно и оставалось – и она бы никогда не беспокоилась ни о чем в своей жизни.
Мать моя, я и правда оказался под каблуком.
Если бы у идеала имелись лицо, тело и голос – получилась бы вот она.
Я провел пальцем по мягкой скуле Ванессы.
Взгляд упал на кольцо, и горло сдавило. В голове пронеслись слова Джианны, рот наполнился горечью.
Я сделаю так, чтобы эта девушка хотела меня, нуждалась во мне и любила: черта с два я буду делать все в одиночку.