Глава 42
Ванесса
Закрывая за нами дверь, Пэй держал меня за руку.
Дышать стало сложнее, когда он подвел меня к дивану и сел. Я продолжала стоять между его ног, ожидая, когда он скажет, чего хочет. Я бы все сделала, о чем бы он ни попросил. Может, дело в податливом сердце, а может, романтик во мне пытался отыскать лазейку.
Ладони Пэя скользнули вверх по моим ногам, задирая платье, пока не нашли обнаженные бедра. По коже в предвкушении забегали мурашки. Его руки идеально ложились на мое тело, изумительно грубоватые и самые теплые на свете. Внезапно я поняла, что не представляю, как жить, если они исчезнут из моей жизни.
Пэй легонько подтолкнул меня к себе, пока я не оказалась сидящей у него на коленях.
Грудь к груди. Сердце к сердцу. Мое розовое платье к его черной рубашке и галстуку. В тот момент я осознала, насколько мы разные. Большой и маленькая. Жесткий и мягкая. Требовательный и покорная.
Несколько секунд мы просто дышали воздухом друг друга, а потом он наклонился и провел губами по моему горлу.
— Ты приятно пахнешь, – прошептал он. Щетина Пэя щекотала мою шею, пока он опускался все ниже. Наконец он миновал ключицы и прижался лицом к моей груди. – И черт подери, ох уж эти сиськи.
Я вздохнула и, в свою очередь, провела руками по его груди.
— Бабушка сказала, что ты только ради сисек на мне и женишься.
— Неправда. – Я почувствовала, как он улыбнулся. – Еще ради этого. – Я вскрикнула от резкого шлепка по попе. Пэй спустил платье с моих плеч, обнажая белый лифчик без лямок. По телу разлилась покалывающая дрожь, когда он положил руки на мою грудь и сжал сквозь ткань.
— Значит, ради сисек и задницы? – Мои слова превратились в стон: Пэй стянул вниз одну из чашечек и лизнул сосок, прежде чем втянуть его в рот. Запрокинув голову, я потонула в дурманящем тумане.
Он запустил руку между моих ног.
— Есть еще прекраснейшая кис…
— Пэйтон, – перебила я, покраснев от головы до пяток.
Ответом мне был смешок.
Я любила звук его смеха и то, как бархатистый тембр дрожью сбегал по моему позвоночнику.
Я поежилась.
Пэй пальцем разгладил мурашки на моей коже.
— Холодно?
Я помотала головой и закусила губу.
— Нервничаю.
Пэйтон расстегнул мой бюстгальтер, и его глаза потемнели, когда он посмотрел на меня, сидящую на его на коленях: полуголую, в платье, опущенном до талии.
— Почему?
Мои руки скользнули к его животу, напрягшемуся под подушечками пальцев и даже ниже. Я обвела пальцем контур пряжки ремня.
— Я хочу кое-что сделать, – прошептала я. Намек на то, что я хочу доставить ему удовольствие и попробовать его на вкус, повис в воздухе.
Его глаза метнулись к моему лицу. С пляшущим в венах адреналином я начала расстегивать ремень. Пэй напрягся. Я наклонилась, прижавшись грудью к его рубашке, а губами – к шее. Боже, он пах так хорошо, что у меня закружилась голова. Я потерлась об него носом, пытаясь впитать все в себя.
Рука Пэя легла на мой затылок, спустилась к шее.
— Почему ты нервничаешь?
Я сглотнула.
— Никогда раньше этого не делала.
Я попыталась высвободиться, встать перед диваном на колени, но Пэй схватил меня за волосы. В его глазах плескались смятение и недоверие.
— Врешь. – Голос был резок.
Я слабо засмеялась, хотя на самом деле его слова прошили грудь.
— Уверена, скоро ты поймешь, что совсем не вру. – Я жутко нервничала: под кожей поселилась мелкая дрожь. Ладони вспотели, и я едва сдержалась, чтобы не вытереть их об платье. А потом задалась идиотским вопросом, сколько минетов уже получил этот мужчина – и сколько женщин оказались гораздо опытнее меня.
Я опять попыталась отдалиться, но его пальцы только сжались сильнее. Пэй смотрел на меня, и взгляд лучился напряжением. Я с силой сглотнула, когда ощутила понимание. Не отводя от Пэйтона глаз, сняла кольцо и выронила из пальцев. Хватка на волосах разжалась, и я опустилась на пол.
Пэй раскинулся, устраиваясь поудобнее, как будто женщина, стоящая на коленях у его ног, была обычной частью дня. «Боже, этот мужчина». Никогда с ним не бывало просто.
Я расстегнула его брюки, и звук открывающейся молнии неприличным эхом отдался в комнате. Пэй положил руку на подлокотник, наблюдая за мной.
Я помедлила. Знала, что не смогу сделать все идеально, и начинала жалеть, что у меня не было практики. Он-то разбирался во всем, что касалось орального секса, а мне было страшно его разочаровать.
— Весь день будешь смотреть или все-таки достанешь? – Пэй выглядел, как король, требовательный и нетерпеливый. Хотя, судя по напряженным плечам и сумрачному взгляду, был готов вот-вот сломаться.
Дрожащими руками я стянула с него трусы и обернула пальцы вокруг члена. И как я должна была уместить это себе в рот? Но, даже если часть меня и сомневалась, неожиданное упрямство потребовало, чтобы я обязательно попробовала. Он был гладким и теплым. Твердым и крепким. Он хорошо ощущался внутри меня, и мне стоило его за все отблагодарить. Я наклонилась и потерлась об него щекой.
Пэй раскинул ноги шире, провел ладонью по губам, сжав руку, лежащую на подлокотнике, в кулак.
Мой рот наполнился слюной, пока я водила по нему лицом и губами, везде и целиком. Я высунула язык и лизнула его на пробу. Потом еще раз, от основания до самого кончика. Нико напрягся еще сильнее и тихо застонал. От такой горячей реакции по моему горлу вскарабкался удовлетворенный звук, и понемногу я успела лизнуть его везде, не упустив ни сантиметра.
— Хватит с ним играться, – резко сказал Пэй.
Уф, а он требователен к минетам.
Я прищурилась.
— Соси, – скомандовал он.
По какой-то нездоровой причине приказной тон отозвался волной тепла между ног. Я подчинилась, обведя языком вокруг головки и втянув ее в рот.
Пэй запрокинул голову.
— Черт, да, вот так.
Моя грудь терлась о ноги Пэя, и по телу пробегали искорки удовольствия. Я снова втянула его в рот, на этот раз взяв больше, скользя вверх и вниз.
— Вот так, – прошипел он, зарывшись пальцами в мои волосы. Контролируя темп, он двигал моей головой. Вверх и вниз, все глубже и глубже. – Посмотри на меня, – хрипло потребовал он.
Я подняла глаза.
— Черт, – пробормотал он.
Когда он протолкнул член настолько глубоко, что задел заднюю стенку моего горла, я поперхнулась, и глаза наполнились слезами. Он со стоном оттолкнулся от меня, и, тяжело дыша, откинул голову на спинку дивана, глядя на меня полуприкрытыми глазами.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Что-то не так?
— Сейчас кончу, – только и сказал он.
Я нахмурилась.
— Уже? – Я имела в виду, что еще не хотела заканчивать, но тут же поняла: все прозвучало так, словно я назвала его скорострелом.
Пэй усмехнулся:
— Ох, я тебя за это отымею.
Я покраснела.
Его взгляд жарко и лениво светился.
— Раздевайся и иди сюда.
Я встала и спустила платье со стрингами по ногам. Стоило мне оседлать Пэя, как его рот тотчас оказался на моей груди. Меня охватила лихорадка, в кровь будто впрыснули алкоголь. Пэй коснулся меня, грубо и нетерпеливо, и огонь лишь вспыхнул с новой силой.
Я зарылась руками в его волосы, пока он посасывал и щипал мою грудь и шею. Потом стиснул и шлепнул мой зад, вжав мои бедра в член.
— Встань, – велел он, сразу же дернул меня вверх и опустил на свое лицо.
Я застонала, опираясь ногой о спинку дивана, а рукой о плечи Пэя. Он отлизывал и посасывал, пока я, не переставая, двигала бедрами на его лице. Кожа горела. Возбуждение росло и росло.
— Уже почти, – простонала я.
Я вцепилась Пэйтону в волосы за секунду до того, как меня встряхнуло разрядкой, подкосились ноги и сбилось дыхание. Я скатилась на его колени, ловя ртом воздух. Прежде чем я поняла, что он делает, он схватил меня за бедра и резко вошел внутрь.
Я задохнулась, когда меня пробило болью.
— Пэй, больно.
Его хватка смягчилась.
— Черт, детка, прости. – Он поймал мои губы своими в сладком поцелуе.
Мы оба поняли, что произошло через секунду после того, как поцелуй прервался.
Пэй замер.
Мой пульс сбился.
В крови разлилась тревога: теплая, как чистый виски, но холодная, как лед. Он был так глубоко во мне, что даже немного саднило, но все, на чем я могла сосредоточиться, это жар в губах, которые он поцеловал. Я облизнула рот, глаза Пэйтона потемнели, дернувшись в такт движению. Я почувствовала нотку себя на языке, но слишком мало его.
Воздух сгустился. Руки дрожали от нерешительности. Сердце плясало, согревшееся и дикое, словно впервые ожило.
Я не смогла себя остановить.
Дрожь пробежала по телу, когда я наклонилась, и наше дыхание смешалось. И придвинулась еще ближе, пока наши губы не соприкоснулись. Такой мягкий, такой он, такой мой. Когда его губы приоткрылись, я прижалась к ним и скользнула между них языком. Из груди Пэя вырвался стон, его руки сжались на моих бедрах сильнее.
Я отстранилась, пытаясь отдышаться, и, не успев этого сделать, снова наклонилась и поцеловала его. Лениво и влажно я изучала рот Пэйтона изнутри. Посасывая мой язык, он положил руку мне на затылок. Я застонала, проводя рукой по его галстуку. Следующий поцелуй был грубым, с зубами, затем перешел во что-то мокрое. Кровь пульсировала в ушах, носилась по венам, горела огнем, словно бензин.
Я была полна им, а с его губами на моих оказалась и вовсе перегружена. Закончена. Поглощена. И не хотела всплывать на поверхность.
Он попытался замедлить поцелуй, но я не желала останавливаться. Просто не могла.
Я притиснулась к нему, нежно лизнула его верхнюю губу, украла дыхание из легких. Он был хорош на вкус. Как и я – теплый ванильный виски.
Пэй прикусил мою нижнюю губу и тем самым велел мне перестать:
— Либо трахни меня, либо слезай.
Я вздрогнула от резкой смены его настроения, но сразу поняла, в чем дело. Пэй злился, что я почти никогда его не целовала, и теперь собирался меня ограничивать. Я прищурилась, хотя не то чтобы меня это задело. Любой другой мужчина Коза ностра никогда бы не отнесся с уважением к моему нежеланию его целовать, а Пэйтон принял все как должное.
А теперь, когда я пыталась заживо его съесть, гордый босс кое-что вспомнил.
Я качнула бедрами, сначала медленно и томно. Немного саднило, как бывает, когда стоишь слишком близко к огню, а он жжется, но ты знаешь, что умрешь без этого жара. Я обняла Пэя за плечи и приникла лицом к его шее.
Каждый раз, когда я терлась клитором о его пах, по мне искрами разлетались напряжение и удовольствие, по телу пробегала дрожь. Пэй схватил меня за бедра и прижал к себе вплотную. Я снова и снова терлась об него, даже не двигалась всерьез, но его это, похоже, и не волновало.
Ощущение, что он до сих пор во мне, причем глубоко, подталкивало к краю. Тихое «мм» вырвалось у меня, когда я приподнялась на пару сантиметров и опустилась обратно.
— Ох, черт, эти звуки! – Следующий он поймал губами, поднял руки ближе к ребрам, обхватив мою талию.
Под его кожей пробежала дрожь, когда я начала медленно двигаться вверх-вниз.
Грубые ладони крепко держали меня.
Зубы скользнули по челюсти.
Рот взобрался по шее, прижался к уху.
— Будешь еще прятать губы от меня?
Я замотала головой.
— Потому что они мои?
— Да, – выдохнула я.
Он издал горловой стон, прежде чем притянуть меня к себе и крепко поцеловать. Мокро и неаккуратно. Дико и грубо. А потом медленно, скользя и полизывая, словно пытаясь изучить каждый миллиметр моего рта. По груди разлилось тепло и разрослось дальше во все стороны.
Он дал мне привыкнуть к движениям, прежде чем его руки начали двигать меня вверх-вниз. Сладостное, горячее возбуждение нарастало. Я застонала ему в рот. А он целовал меня и целовал, пока, наконец, я уже не могла дышать больше ничем, кроме него.
Когда Пэй наклонил голову ниже и втянул в рот мой сосок, напряжение выкипело и вылилось через край. Меня тряхнуло, когда удовольствие взорвалось и разлилось по телу. Тяжело и рвано дыша, я прижалась лбом к его лбу.
Все его тело напряглось, а руки продолжали стискивать мою талию, раскачивая меня.
— Попроси меня кончить в тебя.
— Пожалуйста, кончи в меня, – выдохнула я ему в губы.
Пэй прижался лицом к моему горлу, издал мужественный стон, от которого по коже пробежали мурашки, и укусил за шею – достаточно сильно, чтобы оставить отметину.
Я сидела, закинув руки ему на плечи и щекоча своим дыханием. С каждым вдохом его существование пропитывало мою плоть. Прикосновения Пэя, его вкус и запах проникли так глубоко, что заполнили трещины в моем сердце. Он становился моим наркотиком, зависимостью, которую предстояло кормить каждый день. Эйфория последней дозы наполнила вены и расслабила все мышцы.
Он был одержимостью, жаждой, потребностью, а я даже не знала, было ли это взаимно. Когда мои пальцы спустились по галстуку на его грудь…
Ба-дум.
Ба-дум.
Ба-дум.
Его сердце колотилось ради меня.