Глава 41
Ванесса
— Кому-нибудь лучше сейчас же объяснить, что здесь происходит! – рявкнул папа. Заметив меня на верхних ступенях, он запнулся и помрачнел еще сильнее. Затем покачал головой и махнул в мою сторону пистолетом. – Ступай к себе в комнату, Ванесса.
Мои ноги подчинились на чистом инстинкте.
— Останься, – раздался низкий, приказной, глубокий тембр Пэя.
Сейчас он был доном. Никакой мягкости.
Я застыла как вкопанная. Кровь словно заледенела.
Пэй отвернулся от Бенито и уставился на папа. Кузен и отец держали пистолеты нацеленными Тузу в голову, в то время как он опустил оружие. По моей спине сбежала капля холодного пота.
Папа и Пэйтон смотрели друг на друга, общаясь одними глазами. На языке, понятном только донам.
— Ты зашел слишком далеко, мать твою, – выплюнул отец. – Ванесса тебе не принадлежит до свадьбы. Которой еще не было, о чем ты, похоже, забыл.
— Позволь просветить тебя, Сальватор, – прорычал Пэй, – она стала моей, как только мы подписали контракт.
— Пошел тот контракт куда подальше. И. Пошел. Ты. Туда же. Туз.
Пэй с саркастичным изумлением провел рукой по челюсти.
— Ты расторгаешь его?
— Ты все слышал.
Мое сердце пыталось вырваться из груди.
Пэй шагнул к моему отцу.
— Знаешь, как развязать со мной войну, Сальватор? Примерно вот так.
Я распахнула глаза. «Нет, не может быть…»
Папа стиснул зубы. Тони и Доминик бесстрастно молчали, сосредоточив все свое внимание и оружие на Мурмаера.
— Спускайся, Ванесса, – потребовал Пэй.
Папа метнул на меня прищуренный взгляд.
— Иди в свою чертову комнату. Сейчас же!
Нерешительность так яростно распирала меня изнутри, что я почувствовала тошноту. Я не знала, что делать, кого слушать. Почему это вообще происходило. «Я же написала записку…» Стоило догадаться, что ему этого мало.
Пэй поднял на меня глаза. Радужка была темной, но что-то мерцало в глубине зрачков. Меня накрыло осознанием. Он ничего не сказал, но слов и не требовалось.
Пэйтон хотел, чтобы я выбрала его, и позволял мне увидеть свою слабость, а тот непреложный факт, что он показывал мне самую уязвимую часть себя, с которой мало кто сталкивался раньше, заставил сердце биться сильнее.
Ладони вспотели, дыхание сбилось, и я сделала то, чему меня учили с детства. Послушалась отца и сделала шаг в направлении комнаты.
Но вдруг остановилась.
Если я буду на стороне папа, это может привести к катастрофе. К чужим смертям. А может, даже к войне.
Хотя дело было не только в этом.
Что-то тянуло меня в противоположном направлении. После того как я двинулась к своей комнате, в сердце сразу поселилась пустота.
Я медлила, и напряжение висело надо мной, как черная туча.
Папа продал меня Оскару Пересу.
Пэй убил Оскара ради меня.
Я не смотрела на отца, спускаясь по лестнице, но его злость была так сильна, что жгла кожу. Я резко втянула ноздрями воздух, когда Лука обхватил меня за талию, словно боялся, что я передумаю.
Я встретилась глазами с Тони. Обычно брат самым первым выхватывал пистолет, но он явно не разделял взглядов папа, иначе не дал бы мне пройти мимо. Возможно, они с Пэйтоном подружились, избив друг друга. Так или иначе, но я была за это благодарна.
Из-за меня уже убили невиновного мужчину.
Еще одного я не переживу.
* * *
Лука вел меня до машины, как пленницу, его теплая рука сковывала мою талию железной хваткой.
Пэй и остальные пока находились в доме, и я молилась, чтобы у них произошла мафиозная версия перемирия, что, конечно, обычно включало в себя какой-то вид насилия, но, по крайней мере, не войну.
— В следующий раз вместо того чтобы убегать, – сухо сказал Лука, – просто попроси у Пэя разрешения, я готов поклясться, он все для тебя сделает.
— Я не убегала. Ты был немного занят, – процедила я, – поэтому я ограничилась запиской на кухонном острове.
Он прищурился.
— Не было там никакой записки.
Я моргнула. Что?
Лука понаблюдал за выражением моего лица и покачал головой, пробормотав:
— Проклятая Изабель.
* * *
Я сидела на кровати, скрестив ноги, и щелкала туда-сюда крышкой зажигалки.
«…попроси у Пэя разрешения… он все для тебя сделает».
Я решила, что Пэйтон превратил меня в столь же безумного человека, каким был сам. Ведь попросить было простым решением проблемы, к которому я могла с легкостью прибегнуть. Но когда речь шла о Пэйтоне, рассудок меня покидал.
Я открыла зажигалку, и с новым огоньком зажглась надежда.
Возможно, я и не увижу его с другими женщинами и не стану делить с одной из них ванную комнату. Надежда пока являлась всего лишь еле теплящимся угольком: мысль о том, что любовницы имелись, причем наверняка многочисленные, прошивала грудь, которая саднила свежей кровавой раной.
Однако неверность – постоянный знаменатель мира мафии. Это как доска серфингиста. Ручка писателя. Они неразделимы. Спрашивать бесполезно.
Короче, с глаз долой, из сердца вон.
Но я не могла жить дальше, не попытавшись.
Я чуть не выронила зажигалку, услышав тихое урчание мотора. Подбежала к окну и увидела, как Пэй вылезает из машины и заходит в гараж. Лука торчал там с тех пор, как мы вернулись примерно полтора часа назад.
Кстати, очутившись здесь, я нашла свою записку смятой в мусоре. Вот уж точно, проклятая Изабель. Я все сделала неправильно, но не ушла из дома, никого не предупредив, как подумал, вероятно, Пэй.
Груз на плечах становился все тяжелее и тяжелее с каждой минутой ожидания. Я была расстроена и чувствовала стыд. То, как я себя повела, было мне совсем несвойственно.
Лука вышел из гаража, потирая челюсть, и уселся в машину. Я предположила, что следом появится Пэй, но ничего подобного не случилось. До приезда Пэйтона я уже целый час размышляла о том, как он отреагирует и что я ему скажу, а теперь хотела разобраться с проблемой окончательно.
Я спустилась по лестнице и вышла во двор. Застыла напротив гаража, босыми ногами на теплом цементе. Пэй оперся о верстак, где стоял стакан виски. Жених напрягся при виде меня.
Он поднял на меня глаза – темные, непроницаемые и загадочные. По позвоночнику пробежали мурашки, и я двинулась к Пэйтону, не успев понять, что делаю. Я не ожидала, что грубая ладонь ляжет на мое лицо и погладит мою щеку. Сердце пылало, как огонь зажигалки «Зиппо».
Я прижалась лицом к груди Пэя, и он шумно и довольно вздохнул. Его рука переместилась на мой затылок, зарылась пальцами в волосы.
От него исходил такой хороший запах. В объятиях Пэя было уютно и безопасно. Быть рядом с ним стало жизненной необходимостью.
У всего этого было название, но еще я не знала, какое.
— Прости, – прошептала я. – Не хотела, чтобы так получилось.
Он хмыкнул, одновременно пораженно и изумленно, и вроде бы пробормотал:
— Вот она какая, Милашка Абелли.
Пэй сделал то, чего не стоило делать никому из мафиози: выставил любовницу перед невестой, а извинялась в итоге почему-то я.
Мама и бабуля правы.
Этот мужчина живьем меня сожрет.
Но он был такой теплый, ощущался так правильно, что мне было плевать.
Его пальцы сжались в моих волосах, заставляя посмотреть на него.
Взгляд похолодел.
— Где твой телефон?
Я внезапно поняла, что перед уходом забыла про мобильный. У меня так долго не было телефона, что я отвыкла.
— Забыла.
— Как удобно получилось.
Я сглотнула.
— Я записку написала.
— Что-то такое я слышал. – Пэй посмотрел на мою руку. – Откуда она у тебя?
Я уставилась на зажигалку, только сейчас заметив, что не расставалась с «Зиппо».
— Нашла на полу, после того как вы с Бенито схлестнулись.
— И оставила у себя.
— Да.
— Почему?
Я помедлила, чувствуя ложь на кончике языка, но сглотнула ее. Мне ужасно плохо от случившегося, не хватало еще врать.
— Она была твоей, – выдохнула я.
Стало настолько тихо, что я слышала стук собственного сердца.
Ба-дум.
Ба-дум.
— Ты прощена, – хрипло сказал он.
Груз упало с моих плеч.
Тон Пэйтона был резким:
— Больше никогда не выйдешь из дома, не поговорив сначала со мной, поняла?
Я кивнула.
— Повтори.
Я заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Я не выйду из дома, не поговорив сначала с тобой. – Мои плечи сжались: я не могла сдержать обещание. Пока.
— Если захочешь навестить семью, я тебя отвезу.
Я пожевала губу.
— Папа может тебя пристрелить.
— Может. – Похоже, это не особо заботило Пэя.
Сердце сразу заныло. Мне стало как-то не по себе.
Пэй прижал меня к верстаку, оперся об него руками, наклонился и поцеловал мою шею. Я вздохнула и запрокинула голову. Не так я себе это представляла, но я плохо предугадывала поведение Пэйтона.
— Могу я кое о чем попросить?
— Вперед, – протянул он, не отрываясь от моей шеи.
Я выпалила прежде, чем успела прикусить язык:
— Пусть Изабель тут больше не появляется.
Он провел губами по моему уху. Проходили секунды, я затаила дыхание.
— Сделано.
Сердце пропустило удар.
Его рука скользнула вверх по моему бедру, схватила за зад. Пэй притянул меня к себе, оставляя дорожку поцелуев на моей шее.
— Можно еще попросить? – вырвалось у меня.
Я почувствовала, как он улыбается.
— Какая ты сегодня требовательная.
Я сглотнула.
— Больше никаких женщин… хотя бы не здесь, ладно?
Он замер, и у меня внутри все оборвалось. Попросила ли я слишком многого? Скажет ли он «нет»?
— Этого ты хочешь?
«Нет. Пусть только меня одной будет достаточно. И еще я хочу, чтобы ты хотел исключительно меня».
— Да.
Пауза. В предвкушении ответа сдавило легкие.
Его лицо приблизилось к моему. Глаза в глаза. Миллиметры между нашими губами.
Я отказывалась снять кольцо, когда он просил, и не позволяла себя целовать. Я сделала все тогда, когда считала нужным. Это знание повисло между нами, пропитанное запахами лета и машинного масла.
Пэй даже не догадывался, что скоро я все испорчу настолько, что он никогда не сможет мне доверять.
Он провел большим пальцем по моим губам и скользнул к подбородку.
— Сделано.
Тиски на легких разошлись, хотя и оставили след. Вязкий, как смола, и черный, как ночь. Ядовитая змея в тропическом раю.
— Ты верна своей семье, – тихо сказал Пэй. – Но послушала меня, а не отца. Почему? Чтобы предотвратить войну?
Несомненно, он ожидал, что я согласно кивну. Я видела непреклонность и уверенность в его глазах.
И я действительно сделала это, но лишь потому, что так чувствовала.
В груди занялась незнакомая боль. Мне нужно, чтобы он знал.
Я встретила его взгляд, золотой, как виски в стакане на верстаке.
— Может, мне просто захотелось, – прошептала я.
Пэй долго и внимательно на меня смотрел. Пульс пустился в пляс.
Наконец Пэйтон закрыл глаза и потряс головой.
— Пойдем в дом. – Он взял меня за руку и потянул за собой.
И я пошла.
Рядом с Пэйтоном я ощущала себя в полной безопасности. И да, он был мне жизненно необходим.
Значит у того, что зародилось в душе, имелось название.
Дом.