Глава 40
Ванесса
Дедушкины часы на столе заполняли тишину в комнате мерным тиканьем.
Мама отпила вина и уставилась на меня.
Бабушка сидела на диване и смотрела на меня так, словно знала, что накануне я занималась умопомрачительным сексом до свадьбы.
Я покраснела.
Она по-кошачьи улыбнулась.
— Поешь фруктового салата, Ванесса. – Мама поставила бокал с вином на столик и пододвинула ко мне тарелку. – Только вчера приготовила.
— Мам, я не голодная.
Бабуля и мама синхронно выпучили глаза, будто я заявила, что собираюсь постричься в монашки. Я тут же пожалела о сказанном.
Мать прижала руку к груди.
— Я так и знала, что с этим Мурмаером не обойдется без насилия.
Я вздохнула.
— Он не…
— Я тебя умоляю! – Бабуля фыркнула. – По-моему, у них все сугубо по согласию. – Она осмотрела меня, как рассматривают невесту, появившуюся перед гостями в грязном платье.
— Надя! – укоризненно воскликнула мама. – Но я совсем другое имела в виду!
— Разумеется. Ты самая большая ханжа по эту сторону Миссисипи.
— Послушайте, не было никакого насилия! – Я неловко скрестила ноги. – Я сыта.
Похоже, мама мне не поверила, но бабуля сразу смягчилась.
— Ты всегда голодная, – пробормотала она.
— Нет, – уперлась я как двухлетка.
Родительница покачала головой.
— Как мы могли это допустить! – Она пододвинула тарелку еще ближе ко мне. – Худшее, что твой папа сделал в жизни.
Я вскинула бровь. «Худшее?»
Бабуля хмыкнула.
— Всем было плевать, когда он без раздумий отдал ему Адриану.
— Нам было не плевать, – возразила мама.
— Неправда. Я прекрасно помню, как ты говорила о том, что надо довериться отцу, – встряла я.
— С Адрианой бы ничего не случилось. А ты… – она осеклась.
— Что я? – спокойно спросила я, хотя щеки вспыхнули от раздражения. Ни мать, ни бабуля не беспокоились об Адриане и думали, что моя сестра сможет за себя постоять. Зато обо мне родные были иного мнения.
Мама поджала губы и опять подтолкнула тарелку.
— И все-таки поешь салат.
— Повторяю, я не голодная.
— У нее депрессия, – прошептала бабуля маме.
Я вздохнула:
— Ничего подобного.
— Тогда ешь фрукты, – предложила мама.
— Да, cara mia. Тебе нужно поесть фруктов. Ты слишком тощая.
— Ванесса не тощая, – встрепенулась мама. – Она в самый раз.
Бабуля хмуро посмотрела на меня.
— Одни только сиськи и больше ничего. – А потом пробормотала: – Неудивительно, что Мурмаер так хочет ее заполучить.
Я прикусила губу.
— Если бы я и правда была в депрессии, этот комментарий бы мне точно не помог.
Они обе посмотрели на меня так, словно я призналась, что загибаюсь от депрессии.
Мама даже подскочила и пододвинула тарелку еще ближе. Пара сантиметров и та окажется у меня на коленях.
— Тебе станет получше, когда ты поешь.
Я стиснула зубы.
— Господи! Я не буду есть дурацкий салат.
— Мы не сможем позаботиться о тебе, если ты сама не позаботишься, – пробурчала бабуля.
Я потерла виски.
— И почему вы думаете, что я ничего не могу? Я способна быть такой же твердой, как Адриана.
— Конечно! – поспешно ответила мама. – Но, Ванесса, ты не настолько же эмоционально… стабильна. – Она захлопнула рот. Наверное, осознала, что это гораздо хуже, чем сказать, что я мягкая.
— Продолжай копать себе яму, Селия, – пробурчала бабуля, отпивая кофе. – Такими темпами скоро будешь в Китае.
Я моргнула.
— Эмоционально стабильна?
Мама внезапно крайне заинтересовалась молнией на кофточке и принялась теребить застежку.
— Возможно, я неправильно выразилась.
— Пожалуйста, Селия, объясни нам, что ты имела в виду, – с усмешкой подбодрила ее бабуля. – Я сгораю от нетерпения.
— Я всего лишь хотела сказать, что Ванесса мягче сестры… более податливая, и такой человек, как Мурмаер, точно этим воспользуется.
Я открыла было рот, чтобы поспорить, но вдруг поняла – родительница в чем-то и права. Внезапно мы все очень четко осознали, что я не провела с Пэйтоном и недели, а у меня уже, как выяснилось, напрочь пропал аппетит.
— В общем, – продолжала мама, – мы не считаем, что Мурмаер тебе подходит.
— Мы? – Бабуля насупилась. – Что за «мы»? Ты за меня не говори.
Я засмеялась, хотя ничего веселого тут не было.
— Я тоже сначала так не считала, что он мне подходит, но это неважно. «Все решено» – как выразился папа.
Мама покачала головой.
— Вряд ли отец хотел вашего брака. Он уже несколько дней пребывает в дурном настроении.
— Не сглаживай углы, Селия, он стал полнейшим хамом.
— Если скажешь отцу, что с Мурмаером ты несчастна, он может передумать.
Я сглотнула. Была ли я несчастной? Сегодня, может быть.
— Даже если Сальватор и передумает, – заметила бабуля, – я уверена, что Ванессу уже обрюхатили, как и вторую твою дочку.
Мама вздохнула.
— Надя, ну зачем так пошло?
— Oh Madonna, salvami. Откуда у тебя вообще трое детей, ты корчишься как девственница.
За моими глазными яблоками начала нарастать головная боль, и я встала.
— Можешь спать спокойно, бабуль, я не беременна. Я уже многие годы на противозачаточных таблетках.
Бабуля покосилась на маму.
— Неудивительно, что твои дочери маленькие потаскушки. Ты ведь их сама поддерживаешь!
Когда я выходила из комнаты, мать пробормотала:
— Лучше быть потаскушкой, чем маразматичкой.
* * *
Шторы оказались задернуты, словно у кого-то был траур. На кровати бугрился комок, скрытый одеялом. Небольшого размера и слушающий Севен Нэйшен Арми на полной громкости. Я приподняла край одеяла, забралась в кровать и устроилась на боку.
Затем я накрылась одеялом с головой и посмотрела на Адриану.
Мы с сестрой лежали лицом друг к другу, из айпода грохотала музыка.
Когда песня закончилась, я поставила плейлист на паузу.
— Сестра спрашивает сестру…
Она поборола желание закатить глаза, но чуть усмехнулась.
— Что?
— Будешь моей подружкой невесты?
Как я и ожидала, она задумчиво сложила губы трубочкой и начала размышлять над ответом.
— Твой жених отправил Райана в больницу, Ванесса.
Меньше недели назад Пэй был ее женихом, но теперь перешел ко мне, и Адриана уже готова винить меня за его действия.
— Я знаю… или, по крайней мере, догадывалась. Мне жаль, Адриана.
— Я думала, его убьют. – Ее голос дрожал.
Частичка моего сердца раскололась на мелкие кусочки, и я ощутила ноющую пустоту в груди.
— Но не убили.
— Нет. – Сестра поводила пальцем по краю айпода. – Благодаря тебе. Ты всегда сообразишь, что делать.
В горле встал ком. «Если бы это действительно было так». Боже, мне иногда казалось, что я застряла на плоту посреди моря. Вот сегодня, например.
— Ты его правда любишь?
— Да.
Глаза жгло.
— На что это похоже?
Адриана уставилась на меня и наморщила лоб.
— В смысле?
— Любовь. На что она похожа?
— Но… – Она моргнула, посмотрев на мою левую руку.
Меня озарило. Конечно же, она думала, что и в моем случае дело в любви. В глубине души я была романтиком и никогда не могла врать об этом миру, а уж тем более себе. Я не из тех девушек, которые занимаются сексом ради секса, и Адриана была в курсе.
Я повертела кольцо на пальце и горько вздохнула.
— Адриана, я даже… не знаю его имени.
— Тогда почему ты сбежала? – Она нахмурилась. – Я решила, ты его где-то встретила, влюбилась и сбежала, чтобы быть с ним.
Чувство вины пронзило меня насквозь. Я ужасная сестра. Я ничего не рассказала Адриане, зато положила глаз на ее жениха. Если я умру, не дождавшись исповеди, точно попаду в ад.
Я отвела взгляд.
— Помнишь маленькую шкатулку в виде карусели, которую я заводила снова и снова, когда мы были детьми?
— Да, она еще розовая была.
Я улыбнулась.
— Ага. Дедушка подарил ее мне на Рождество. С тех пор я всегда хотела увидеть настоящую карусель. Глупая мечта, наверное. Но ничего так и не случилось… Ведь папа вечно занят. – Я откашлялась. – А в тот день, когда я сбежала… я не выдержала. Правда. Все слишком давило. Оскар Перес и мысль о том… что кто-то вроде него станет в скором будущем моим мужем. Необходимость постоянно выдавливать из себя улыбку. Притворяться девочкой, которой я больше быть уже не могла. Все произошло как-то сразу – перехватило горло, я практически не могла дышать. В тот момент я верила, что если не вырвусь отсюда, то умру. Карусель стояла на комоде и дразнила меня причудливыми мечтами. Я хотела исполнить хоть одну, даже простенькую. Поэтому выскользнула из дома, села на автобус…
Адриана вытаращилась на меня, и я засмеялась.
— Я даже не предполагала, что зимой парк развлечений закрыт. Наверняка думала, что карусель будет припорошена снегом. А он работал охранником в торговом центре поблизости и спросил, почему я стою посреди парковки в одиночестве. А дальше все как-то само произошло. Я разговорилась с ним, дескать, не знаю, что творю, у меня нет денег и негде остановиться, а он отвез меня к себе… захотел чем-нибудь помочь.
— Точнее, захотел переспать, – пробормотала Адриана.
Я усмехнулась.
— Возможно. Хотя он выглядел милым и искренним. Он был обаятельным и сразу мне понравился… но я его никогда не любила.
Между нами повисла тишина, а затем с моих плеч свалился тяжкий груз. Раньше я даже не представляла, что нуждалась в откровенном разговоре.
— Я буду твоей подружкой невесты, – прошептала Адриана.
— Слава богу. – Я с облегчением прижала руку к груди. – А то пришлось бы просить Софию: можешь вообразить ее торжественную речь?
Адриана негромко засмеялась, но быстро затихла.
— Мне сегодня к врачу.
— Да?
— Да.
Я улыбнулась.
— Поверить не могу, что стану тетей.
Сестра сглотнула.
— Ванесса, я ужасно боялась, что его убьют, если они узнают… – Адриана явно пыталась объяснить, почему столько пила в последнее время. – А теперь мне еще страшнее от мысли, что я навредила ребенку.
— Все будет хорошо. – Я легонько дернула ее за волосы. – Абелли так просто не возьмешь. Вот Тони никогда не становится плохо от лишней рюмки водки.
Адриана ухмыльнулась.
— Тони не станет плохо даже от пули. А Бенито любит пострадать.
Мы почувствовали непринужденность, которой между нами уже давно не было. Потом веселье сменилось спокойной тишиной.
— Любовь… – начала она. – Я бы сказала, это словно ты падаешь… а поймать тебя может лишь он.
Я секунду подумала.
— Звучит страшно.
— Вовсе, нет, Ванесса. Волнующе.
— Может, для тебя. Ты вообще ничего не боишься.
— Ты уверена, что не влюблена? – спросила она, не сводя с меня глаз.
— Нет, точно нет.
— Упс, – только и сказала Адриана.
Прежде чем я успела кое-что уточнить, на первом этаже послышался шум. Хлопанье двери, мужские крики…
Я села, сбросив одеяло.
Когда я различила разозленный голос Нико, сердце ушло в пятки.
— Боже…
В панике я выскочила из кровати, вылетела из комнаты и бросилась к лестнице.
Но замерла на верхней ступеньке.
Если бы кто-то создавал личные кошмары ручной работы, то это точно был бы мой. Концентрация злобы в воздухе настолько сгустилась, что я чувствовала ее кожей. Лука, Лоренцо и Рикардо, Пэй и Бенито стояли в холле, лица у них были искажены.
У меня скрутило нутро, когда Пэй и Бенито рванулись вперед и схватили друг друга за воротники.
Пэй толкнул Бенито в стену с такой силой, что со столика слетела ваза и со звоном разбилась.
— Ты переступил гребаную черту…
— А мне плевать на твою гребаную черту! – Кузен оттолкнул его на полметра.
— Может, тебе будет не все равно, если я нарисую эту черту, мать ее, с помощью твоего трупа! – прорычал Пэй.
Я не успела моргнуть, а они уже приставили дула пистолетов к вискам друг друга.
Сердце пропустило удар.
Входная дверь с грохотом распахнулась, в дом вошли папа, мой брат и Доминик.
Пистолеты взлетели во всех направлениях.
Cazzo.
«Кажется, я серьезно облажалась».