Глава 37
Ванесса
Он даже не поднял головы, когда я приоткрыла дверь.
Но он знал, что я пришла.
Он сидел на краю кровати, опершись локтями о колени и глядя на пол. В воздухе витал туман опасности. Он ощущался как собственничество, как цепи, выглядел, как лунный свет, а на вкус был сравним с одержимостью.
Сквозь оконное стекло прорывались серебряные лучи, освещавшие тело Пэя, но не его лицо. Теперь, когда я стояла к нему так близко, дышала его воздухом и ощущала его присутствие, которое могло легко поглотить мое и не оставить от меня и следа, впустившая меня в эту комнату храбрость рассыпалась в пыль.
Сердце пыталось выпрыгнуть из горла, а кровь разбавило ледяной дрожью, сделавшей кожу горячей на ощупь. Я и не знала, что можно чего-то так хотеть и бояться в равных пропорциях. Нерешительность сковала ноги и сдавила сердце. Но внезапно я поняла, что даже если сейчас передумаю и развернусь… никуда уже не денусь.
Каждый сантиметр тела горел, пока я шагала к нему. Оно стало чувствительным, как после восковой эпиляции… а его штаны ощущались наждачкой на внутренней стороне моего бедра, когда я протолкнула колено между его слегка расставленных ног.
Пэй не посмотрел на меня и не раскинул ноги шире, чтобы я могла встать между ними целиком. Мое дыхание и грохот сердца буквально задрожали в воздухе, но тишина их расплавила.
Я провела рукой по его шее, зарылась пальцами в густые волосы на затылке. Он напряженно выдохнул. От его обнаженной груди исходил кружащий голову жар, и я впитала его в себя, словно зависимая. Мои пальцы переплелись с мягкими прядями, собрали в кулак, как несколько дней назад.
Едва касаясь, его ладони провели вверх по моим ляжкам, и пульс вспыхнул, как искры в костре. Под футболкой моя грудь была совершенно голой, тяжелой и напряженной, совсем близко к его лицу. Ему всего лишь надо было поднять голову, чтобы коснуться ее ртом, освободить от пытки.
Его пальцы впились в мои ноги сильнее, хватая плоть, лаская ее. Огненный жар ладоней прожег мою кожу и что-то сладко потянуло в животе. Каждый раз, когда он сжимал пальцы, гулким удар отдавался между моих ног и ныл от ответной пустоты. Мое дыхание стало рваным и поверхностным, а Пэй все молчал, словно его действия требовали полной концентрации.
Туман в воздухе начинал сгущаться, вспыхивать, возгораться с каждым вздохом.
Внутри все сжалось, когда его руки скользнули под хлопковые шорты, дразня контур ягодиц фирменным прикосновением, которое, как я начинала опасаться, было единственным и неповторимым. Его ладони проникли под край ткани и стиснули мой зад. Когда он начал переминать кожу пальцами, у меня вырвался хриплый стон. Горячая и мокрая, покалывающая волна собралась между ног, и мои пальцы впились в его волосы.
Он нашел мои стринги и провел пальцами по ткани сверху вниз. Моя плоть запела в предвкушении, но, прежде чем он достиг желанной точки, он оттянул ткань в сторону и отпустил. От этого движения она протерлась по клитору и отправила по моему позвоночнику скворчащее ощущение, от которого я потеряла равновесие. Схватившись за его шею, я царапнула Пэя короткими ногтями.
Пэй тряхнул головой, чтобы стряхнуть мои руки, будто они ему противны, и глубоко в его груди раздался низкий рык. Я уронила руку. Анализировать мужскую реакцию мне было некогда: пальцы уже скользнули под стринги так низко, что коснулись моего заднего прохода, а затем замерли. Прикосновение оказалось новым, необычным, но мне стало настолько горячо, что я даже не сразу осознала, что двигаю бедрами в поисках контакта.
Рука Пэя опустилась еще ниже, и один палец вошел в меня без предупреждения, вырвав у меня стон. Его резкое «Черт» мурашками продрало меня по позвоночнику. Он трахал меня медленно, туда-сюда, и напряжение между ног росло, как избыток пара, запертый в стеклянную банку.
Я запрокинула голову и прочертила ногтями дорожку по всей его шее до основания. Он напрягся, я сразу поняла, что сделала, и убрала руку, но опоздала. Я получила шлепок по заднице, волна от которого отдалась в клиторе и заставила поджаться пальчики на ногах. «Не очень-то похоже на настоящее наказание», – подумала я, но тут он убрал палец, оставив за собой отчаянно ноющее возбуждение.
Туман впитался в кожу, сознание, самоконтроль и застлал глаза. Мне нужно только одно, думать я могла только об одном – и физически не могла уйти, не получив желаемого.
Он раскинул ноги, и я немедленно шагнула между ними. Он поднял голову и встретился со мной взглядом, его глаза были пламенем, расплавленным свинцом темнее мрака. Между нашими губами были сантиметры. Достаточно близко, чтобы дышать одним воздухом. Чтобы целовать.
В этот момент я ощутила, насколько слаба, потому что если бы этот мужчина велел мне его поцеловать, я бы так и сделала. Да и вообще сделала бы что угодно. Но он ничего не сказал. Он только смотрел на меня, прищурившись, и дышал моим воздухом, словно имел на него право.
— Сними, – процедил Пэй, но он говорил не об одежде. Смотрел на мое лицо, но с тем же успехом мог бы сверлить взглядом мою левую руку. Теперь я поняла, что его задели не ногти – дело было в кольце.
Я сглотнула и попыталась думать вопреки туману, который он нагнал в мою голову. Я давно решила, что не сниму кольцо, пока не сделаю все, что в моих силах, ради искупления. Но, как бы не было это стыдно признавать, сейчас я хотела избавиться от кольца, которое всегда напоминало мне о вине. Хотя, если честно, речь теперь не шла о том, чего я хотела.
Я нуждалась в Пэйтоне. Больше, чем в морали и честности.
Я поняла, что не стоит спать с Пэем, не тогда, когда мой обман висел в воздухе так близко, что я могла почувствовать его вкус.
Но я сняла кольцо и позволила ему упасть на пол, и в тот момент я сообразила, что из меня выйдет неплохая Мурмаер.
От Пэя хлынули волны жара и удовлетворения. Не думая ни о чем, я схватилась за край футболки и стащила ее одним резким движением.
Он застонал, и я даже не успела опустить руки, как его рот оказался на моей груди, медленно посасывая сосок и прихватывая его зубами. Белая вспышка жара молнией ударила между ног, впустую пульсируя ноющей болью. Я качнулась в его сторону, обхватила рукой за шею и зарылась пальцами в волосы.
Запихнув руку под резинку моих шорт, он коснулся чувствительной кожи и накрыл меня рукой с резкостью, от которой я встала на цыпочки. Он провел всей ладонью назад и вперед, не переставая прижимать клитор. Я со стоном запрокинула голову.
— Такая чертовски мокрая, – прорычал он, снова обхватил губами мой сосок и глубоко вошел в меня двумя пальцами.
Меня наполнило горячее, сладостное напряжение, грозящее перелиться через край с каждым движением его пальцев. Сначала быстро, потом лениво. И еще, и еще.
Может, мне стоило смутиться, ведь я оказалась настолько мокрой, что звуки его пальцев внутри меня было слышно на всю комнату. Но кожа горела так, словно меня облили керосином, а потом зажгли спичку. Огонь выжигал до самого низа живота, а пламя неустанно требовало топлива. В противном случае… я бы просто превратилась в дым.
— Боже… – простонала я, впиваясь ногтями в его плечи. Так близко, так близко. – Пожалуйста.
Он не оставил без внимания ни сантиметра моих грудей, целуя их так же, как целовал бы рот: губами – и с языком, и с зубами. Пальцы Пэя вышли из меня, мокро скользнули по клитору, а затем резко толкнул их обратно, и это случилось.
Давление взорвалось покалыванием и огнем. Вены вспыхнули, как пороховые дорожки, за глазными яблоками взметнулось пламя. Меня встряхнуло крупной дрожью, будто кто-то вылил три рюмки алкоголя прямиком в кровь, после чего по телу разлилось томное тепло.
Придя в себя, я осознала, что ноги подкосились и я присела на колено Пэя. Я даже еще не открыла глаз, когда уха коснулись его губы.
— Господи, ничего горячее тебя в этой жизни не видел, – прошептал он.
Удовольствие, все еще мерцающее оранжевым, капало в мою грудь, как вода из текущего крана.
— Спасибо, – выдохнула я, и щеки вспыхнули так, что могли бы обжечь при прикосновении.
Пэй вынул руку из моих шорт, и я вздрогнула от потери контакта.
Его полуприкрытые глаза были опьяненными до черноты. Он провел пальцем по моим губам.
— Пожалуйста. – Голос был сиплым, словно Пэй давно не разговаривал.
Он оставил на моих губах мокрый след: я знала, что это было от меня и слизнула влагу.
Он сверкнул глазами.
— Ложись на кровать. – Ленивое настроение резко изменилось: требовательность Нико заставила мое сердце колотиться о ребра.
Я отстранилась и забралась на кровать. Ощущение оказалось необычным: можно подумать я легла на облако из Пэя: слишком мягкое, чтобы быть им, но пропитанное знакомым запахом… теплым виски, сандаловым деревом и чем-то неописуемым, ассоциирующимся со сладким соблазном и опасностью.
Не отводя взгляда, он снял домашние штаны, и я покраснела, несмотря на то, что он был в трусах, столь же черных, как чернила его тату. Я покосилась на ткань, натянувшуюся из-за его эрекции, и сглотнула. Между ног вновь возродилось предвкушение. Пэй тоже был донельзя возбужден, и я не видела в жизни ничего сексуальнее.
Мое тело было расслабленным, податливым и до сих пор не отошло от оргазма, но этот мужчина смотрел на меня потемневшими от страсти глазами, расхаживая вокруг кровати, и пульс подскочил в горло.
Кондиционер включился на полную мощь и покрыл мою кожу мурашками. Пэй открыл ящик прикроватного столика, достал презерватив и бросил его на столик. У меня внутри все сжалось, и я удивленно вскрикнула, когда Николас схватил меня за щиколотку и подтянул к краю кровати.
— Эти гребаные шорты, – процедил он, схватившись за резинку и сдергивая их вместе со стрингами.
Та часть меня, что была самую малость манипулятивной, прекрасно знала, о чем шла речь. Шорты смахивали на нижнее белье, а я однажды прошлась в них перед Пэйтоном, который тогда был женихом Адрианы.
Он бросил мою одежду на пол.
— Ты же пыталась меня завести, Ванесса?
Похоже, оргазм работает как сыворотка правды, поскольку я прошептала:
— Да.
Он схватил меня за ноги, раздвинул их, едва слышно выматерился.
Взгляд Пэя метнулся к моему лицу и похолодел.
— Кому еще ты голову морочишь?
Слова буквально ударили меня в живот, каждая капля страсти стала горькой. Так он до сих пор считал меня шлюхой, а я лежала перед ним, раздвинув ноги? Одарив его негодующим взглядом, я высвободилась из его хватки и встала.
— Проваливай, Пэйтон.
Он прищурился.
— Мне и здесь неплохо.
— Перебьешься, – огрызнулась я.
Но я не успела сделать ни шага: Пэй обхватил меня за талию (пол сразу ушел из-под моих ног) и швырнул на кровать. Воздух вырвался из легких, в груди вспыхнуло раздражение.
— Я тебе не кукла, которую можно кидать куда попало. И спать с тобой я не буду.
Пэй забрался на кровать и встал на колени между моих ног.
— А кто сказал что-то про сон? – протянул он.
Как бы я не хотела это отрицать, тело любило его голос и расслаблялось, услышав интонации Пэйтона. Какая же я, все-таки, тряпка.
— Пэй…
— Платонически.
Я осеклась.
— Что?
Мозолистые руки скользнули по моим ногам, раздвигая их шире.
— Захочешь, чтобы я остановился, скажи «платонически».
Это лишь напомнило о том, насколько не платонически я его хотела.
Пальцы впились во внутреннюю сторону моих бедер. Спустя две напряженные секунды я не проронила ни слова, и глаза Пэйтона потемнели настолько, что в них стало видно его черную душу. Он лег на живот, и каждый нерв моего тела затрепетал и вспыхнул в предвкушении.
Я выдохнула неубедительное: «Подожди» – но могла бы этого и не делать. Слово было неправильным, и, хоть мне и не хотелось выглядеть чересчур на все согласной, еще сильнее я не хотела говорить «платонически». Я облокотилась на руки, наблюдая за Пэем: когда он вжался лицом промеж моих ног и вдохнул, я запрокинула голову.
Однажды я предположила, что Пэй всегда делал все на сто процентов.
Боже, я была права.
Обхватив мои ноги и немного приподняв их, он лизнул меня от задницы до самого клитора. Кровь обдало горячим паром, плоть охватило огнем. Я ахнула, комкая простыню в кулаках.
Так грязно, так неправильно, так неприлично, но, может, поэтому и ощущалось так хорошо.
Нико что-то низко прорычал. Он был явно доволен.
— Ты ненормальный, – зашептала я. – Сделай так еще раз.
И впервые в жизни, Пэй меня послушался.
Его горячий язык вызвал в моем теле крупную дрожь. Бездумный туман выгнал из головы все мысли, оставив позади лишь похоть и сумасшествие. Мне было так горячо, я пылала, как комета, падающая из космоса. Бедра качнулись навстречу его рту, а он вылизывал меня везде, где только мог дотянуться.
Каждая жаркая волна концентрировалась в пустом пространстве между моих бедер, и наконец я не могла чувствовать ничего, кроме пустоты.
Он мне нужен. В самом бездумном, архаичном, почти сумасшедшем смысле.
И если он делал из меня шлюху, то и черт с этим.
— Пэй… стой. – Я поняла, что его послушание оказалось уникальным случаем, потому что, когда я попыталась отстраниться, он только стиснул крепче руки на моих ляжках. Впрочем, и я на секунду забыла о цели, поскольку глаза закатились под веки.
Так пусто.
Я со всей силы дернула его за волосы, и Пэй наконец решил уделить мне внимание. Я посмотрела на него. Золото в его глазах сгорело, не оставив за собой ничего, кроме угля. Он прищурился. Я молчала, но он, вероятно, прочитал желание на моем лице.
Он стал подниматься выше, целуя и прищипывая губами живот и грудь. Его тело легло на мое. Он был таким тяжелым. Теплая, блаженная тяжесть, от которой моя кожа запела.
Он поцеловал меня в шею, опершись руками по обе стороны от моей головы.
Я поняла, что он уже облизал все мое тело, а я даже толком и не коснулась его. Пэй напрягся, когда я провела руками по его спине и бокам, а когда они остановились на его прессе, он закрыл глаза и стиснул зубы.
Мои пальцы прочертили дорожку под его пупком, но, достигнув резинки трусов, замерли в замешательстве. Я лишь раз была с мужчиной, и это не означало, что я знала, как его касаться.
— Ниже, – процедил он.
Сердце зашлось в предвкушении и неуверенности, но я подчинилась, схватив его член сквозь ткань. Нико уткнулся в меня лбом, в его груди раздался рокот.
Он вжался в мою ладонь.
Я почувствовала сквозь ткань, каким он был горячим, каким толстым и длинным, и твердым, и абсолютно мужественным. Вспышка желания вытеснила прочь сомнения, я запустила руку под резинку и обхватила член рукой.
— Ох, черт, – простонал Пэй.
Такой горячий и гладкий. Уже то, что я держала его в ладони, наполняло меня теплом. Я могла предчувствовать то, каково будет ощущать его внутри себя. Между ног отдавался пульс. Я провела рукой к основанию и обратно до самого кончика.
— Я хочу его, – выдохнула я.
Ладонь Пэйтона легла на мою щеку.
— Попроси вежливо, – прохрипел он, ущипнув губами мой подбородок.
Я стиснула пальцы, Пэй зашипел и бросил на меня неодобрительный взгляд.
Я медленно, мягко потянула за него и прошептала Пэю на ухо:
— Пожалуйста.
Пэй неторопливо лег на спину и стащил трусы. Мое лицо вспыхнуло, когда он взял свой член за основание и потянулся за презервативом на столике.
Это движение оказалось столь животным и удивительно горячим, что внутри меня взревело нечто новое. Даже не успев понять, что делаю, я оседлала его бедра. Опершись руками на кровать, я наклонилась и поцеловала Пэя в шею, как поцеловала бы в губы.
— Черт. – Его ладонь легла на мой затылок, пальцы переплелись с прядями волос.
На вкус он был такой же, как на запах, но мне было этого мало. Я не могла отстраниться, водила руками по его бицепсам и груди, зарывалась в его волосы. Я танцевала языком на его горле, щипала губами мочку уха и оставляла засосы на шее.
— Хватит, – недовольно прорычал он, собирая в кулак волосы у моего затылка, чтобы заставить меня прекратить.
Я приподнялась, глядя на него полуприкрытыми глазами. Моя грудь коснулась его, и шкворчащее удовольствие спустилось ниже, ноющим чувством заставляя искать контакта. Я вжалась в Пэйтона бедрами, ощущая его эрекцию. Разлившийся по телу огонь заставил меня уронить голову и впиться пальцами в простыню.
— Подожди, – прошипел он, открывая презерватив зубами.
Меня лихорадило. Горячей, зудящей и пустой лихорадкой, и я просто не могла остановиться. Я снова качнула бедрами, упершись в его грудь и покрывая его член влагой.
Едва успев достать презерватив, Пэй замер, а затем издал такой глубокий стон, что я почувствовала вибрацию в его грудной клетке. Я вжалась в него достаточно сильно, чтобы головка его члена вошла в меня. Он оказался таким большим, что было даже немного больно. Меня пробрало дрожью, дыхание стало тяжелым и неровным. Пальцы сжались в кулаки на его животе, и я опустилась еще немного ниже. Боль растворилась в блаженном ощущении наполненности, из меня вырвался стон.
Его тело напряглось под моими руками. Обертка от презерватива захрустела, исчезая в стиснутом кулаке.
— Нет. Презерватив, – выдавил он.
Это, пожалуй, было самым глупым и импульсивным поступком в моей жизни, но я не хотела пользоваться презервативом из его тумбочки, припасенным для случайных связей – или, того хуже, для кого-то регулярного. Я хотела отличаться от них. Мне это было нужно.
В ответ я всхлипнула и опустилась еще ниже, пока во мне не исчезла уже половина члена. Мы с Пэем наблюдали за этим, мое дыхание становилось абсолютно беспорядочным. Я была настолько полной, что жгло. Я задержалась в этом положении, ляжки горели так, словно я пробежала пару километров.
Пэй уставился туда, где мы соприкасались, сумрачным взглядом, не особо далеким от сумасшествия. А затем с рыком перевернул меня на спину и вошел в меня до конца.
Я вскрикнула, изогнувшись и оторвав спину от кровати. Полная, слишком полная. Я толкнула Пэйтона в грудь, пытаясь заставить немного отдалиться, но он остался во мне так глубоко, что я могла чувствовать его животом.
Теперь он лежал на мне, такой тяжелый, опершись одной рукой на кровать, а второй поддерживая мою голову.
Несколько секунд мы сохраняли это положение, и его грудь ходила ходуном в поисках воздуха, прижатая к моей. Он оставался неподвижен, но рваное дыхание щекотало мою шею.
Он прижался губами к моему уху:
— Хочешь секрет?
Я поежилась от глубокого голоса, но не смогла ответить, еще не успев разобраться с тем, как дышать, когда он во мне.
— Никогда не трахал женщин без презерватива. – Он зарылся носом в мою шею. Голос был бархатистым, но говорил Пэй сквозь стиснутые зубы. – И я боюсь, ты только что создала монстра.
Он снова собрал в кулак волосы у моего затылка, а потом оттрахал меня.
Кожа к коже. Легкий укус. Его вес. Неумолимый. Все было настолько слишком, что я едва могла дышать в попытках найти что-то не такое резкое, что-то, кроме него. Впрочем, вскоре все стало мягче, тело согрелось и подстроилось под него. Каждый толчок зажигал внутри меня искру, которую мог удовлетворить только следующий. Мои ногти впились в его бицепсы, и под кожей Пэйтона прокатилась дрожь.
Он говорил во время секса, низко и хрипло, и это сводило меня с ума.
— Ты так хорошо справляешься, – хвалил он.
— Такая, черт возьми, узкая.
— Такая мокрая, все ради меня.
Слова впитывались в кожу и наполняли мое тело теплым удовлетворением.
Каждый раз, когда его пах вжимался в мой, от клитора во все стороны разливалась лава. Каждый толчок извлекал из моих губ хриплый стон, будто он выталкивал их из меня.
— Черт, тебе нужно помолчать, – простонал он, – иначе все закончится раньше, чем я буду готов.
Я попыталась, но не смогла остановиться. Все равно что пытаться перестать дышать.
Пэй накрыл мой рот ладонью, пока вторая осталась у меня в волосах. Это было грубо, строго и вызывало привыкание.
Внезапно я поняла, что именно привлекло меня в Пэйтоне Мурмаере. Вот что восхищало меня. Может, Коза ностра запятнала меня с рождения, как яд в резервуаре с водой, поскольку мне нужно было это: строгость, доминирование, чувствовать его везде и всюду. Я знала, что будет именно так, но в реальности оказалось в сто раз лучше, чем я когда-либо представляла.
Оргазм пришел быстро и был таким сильным, что у меня застучали зубы от дикой дрожи в теле. Жар запульсировал в самом низу живота, а потом разлился покалываниями и вспышками самого лучшего чувства в мире.
Когда я очнулась, он уже не двигался во мне, только смотрел на меня глазами темными, как ночь. Он убрал руку от моего рта и, увидев отметины от зубов, я поняла, что вцепилась в его ладонь, когда кончила.
— Кто тебя трахает? – прорычал он.
Я поежилась.
— Ты.
— Кто еще?
— Только ты, – выдохнула я.
В его груди опять раздался довольный рокот, и мы соприкоснулись лбами.
— Я кончу в тебя, а потом трахну еще раз. – Его губы зависли над моими. Они находились слишком близко – и после медленного и сдержанного вдоха коснулись моих столь легко, что этого словно и не произошло.
Я почти могла чувствовать его поцелуй, скользящий и лижущий, и покусывающий. Влажный, неаккуратный и жесткий. Наверняка только так Пэй и целовался. Я дико хотела это испытать – и между моим ртом и мозгом развернулась целая война.
Он был бы вкуса виски и дурных решений.
Но теперь победил мозг.
Поэтому Пэй остался в сантиметре от моих губ и вошел в меня, глубоко, медленно и интимно: мне казалось, что кто-то содрал мою кожу наждачкой и оставил обнаженной и незащищенной.
Но я не могла избежать главной опасности – только не в тот момент, когда его рука была в моих волосах, а сам он лежал на мне. Не в те секунды, когда грязные словечки Пэя звенели в ушах. Не в те минуты, когда в груди расцветало тепло от одного только упоминания его имени.
Я впустила его в себя.
И мне уже никогда не вытащить его оттуда.
____
Я не знаю, смогу ли я в следующий раз еще опубликовать главу, так как приложение сейчас плохо грузит, поэтому вск кто хотят дочитать историю переходите в мой тгк, там скорее всего будут выходить главы
тгк: mypay🎰