Глава 33
Ванесса
Меня бесила машина Пэя. Она оказалась похожа на него. Я практически задыхалась в салоне, однако не могла притворяться, будто это ощущение неприятно.
Я ненавидела его машину.
Но обожала как он ее вел.
Как лежала на руле его рука, с какой неподдельной уверенностью он сидел в водительском кресле и никогда не превышал скоростного лимита, словно пытался соответствовать образу джентльмена.
Это напоминало мне о легком шелесте падающей на пол ткани, о зубах на основании моей шеи и о пальцах, запущенных в мои волосы.
Пульс спустился промеж ног, и я крепко их сжала.
Ставки – явно не мой конек, но я бы поставила все нелегально заработанные сбережения отца, что этот мужчина занимался сексом так же, как и водил. Уверенно и держа ситуацию под контролем.
Пока мы направлялись к жилым кварталам, Пэй молчал. Уличные огни мелькали за окном, а лицо жениха было бесстрастно. Ранее он выбрал ту вазу, что попроще, сказав: «Эта поменьше и получше». Я согласилась.
С тех пор он не проронил ни слова. Я начала понимать, как сильно мне нравится его голос. Я хотела знать, что еще он может сказать. Мечтала услышать его вальяжные и протяжные интонации, смаковать все фразы, обращенные ко мне…
Анализировать это желание я не могла и не собиралась.
Тишина и напряжение между моих ног начали нарастать.
В итоге я была вынуждена нарушить тишину:
— Как быстро она может ехать?
Пэй чуть повернул голову, поймал мой взгляд. Секунду держал зрительный контакт, потом вернулся глазами к дороге.
— Быстро.
Я задумчиво прикусила губу, решая, как ответить.
В голову пришло только:
— Насколько быстро?
Теперь он ко мне не повернулся, но на его губах появилась улыбка.
— Покажи, – вырвалось у меня на выдохе, тихо и намекающе.
— Нет.
Я вскинула бровь.
— Почему? Боишься?
Он снова бросил на меня взгляд. За веселым удивлением сгущалась тьма.
— Страх и благоразумие – две совершенно разные вещи.
Непонятно почему, но от этих слов я испытала облегчение, хоть сейчас они и не помогали добиться желаемого. У меня есть дурной брат, я не хотела такого же мужа. Но сдаваться еще рано: я завладела вниманием Пэя, и это меня раззадорило.
— То есть ты никогда не выпендривался, когда подвозил девушку на машине?
— Я этого не говорил.
— Значит, было дело?
— Наверное, лет в шестнадцать.
Это было очень давно, однако я не сумела сдержать вспышку легкой зависти. Кто она, та девчонка, ради которой ему хотелось покрасоваться? А ему было важно ее впечатлить? Я стряхнула эту мысль.
— Я выхожу замуж за Мурмаера. Не думаешь, что мне надо знать, каково это, пока еще не поздно?
Взгляд Пэя обжег мою кожу.
— Уже поздно.
Пульс сбился, но я демонстративно вздохнула.
— Ладно, ничего страшного. Если ты боишься…
Он покачал головой, и скорость взлетела так быстро, что меня вдавило в спинку сидения. У меня вырвался смешок, но Пэйтон в ответ только покосился в мою сторону, и что-то опять сверкнуло в его глазах. Стрелка спидометра преодолела отметку в сто сорок… сто шестьдесят… сто восемьдесят.
Пэй вел так, словно ехал со скоростью девяносто километров в час, не выше: расслабленный, ноль эмоций на лице. В моих венах вскипел и забурлил адреналин.
Пэйтон дошел до ста девяноста, а затем был вынужден сбавить скорость для поворота.
Пьяная от жизни, похоти и гонки я опустила оконное стекло и дала горячему воздуху коснуться щек. Пятнадцать минут спустя мы заехали во двор. Я пока еще не могла чувствовать себя здесь как дома, но, признаюсь, это место ощущалось очень правильным.
Адреналин приутих и стал едва заметен, как поезд, у которого закончилось топливо. Под кожей остались контрастные ощущения жара и холода, нервы наслаждались гремучей смесью.
Пэй выключил зажигание, через открытое окно стали слышны щелчки и треск разогретого двигателя. Городской воздух, серебряный лунный свет и тяжелое напряжение повисли в пространстве между нами. Дышать я могла с трудом, каждая секунда походила на наполненную смыслом паузу.
Для меня все было ясно, как звуки бейсбольного матча, который транслировался по телевизору в соседнем доме. Я хотела Пэйтона Мурмаера. Каждый раз, оказываясь рядом, я теряла самообладание и контроль. Но более всего пугало, что мне и не нужен пресловутый контроль. Я хотела отдаться Пэю целиком и полностью. Жаждала испытать то, что, без сомнения, испытали уже сотни девушек, даже если эта мысль и заставляла меня сгорать от ревности.
Пэйтон наверняка обо всем догадывался, но я не была уверена, что он разделял мое мнения.
Я была просто удобной.
Вторым выбором.
Только спустя несколько секунд я поняла, что Пэйтон включил радио. Я услышала трек «Щелкните пальцами, хрустните шеей». Композиция весьма далека от романтичной, скорее, грубая и притягательная совсем как мужчина возле меня. Под нее я и поцеловала Пэй. Этот факт мы оба осознавали столь же ясно, как если бы кто-то прокричал строки песни в окно машины. Я приоткрыла дверь, но помедлила. В груди что-то билось. Неудовлетворенная потребность, готовая лопнуть. У меня вспотели ладони.
— Пэй…
Он протянул руку к моему лицу, и я потеряла дар речи. Тело ожидало удара, но он лишь провел пальцем по моим губам и подбородку. У меня вырвался вздох.
— Иди в дом. Мне нужно кое-что закончить.
Если честно, я вообще не представляла, что собиралась сказать, поэтому даже обрадовалась, что он проявил инициативу. Но пока я плелась к дому, на душе было тяжело, словно меня отвергли.
Я поднялась в спальню и переоделась в футболку с логотипом «Янкиз». Меня трясло от нерешительности, но сердце билось так быстро, что я чувствовала себя живой как никогда. Я села на подоконник и выглянула в окно, на свет, пробивающийся из-под двери гаража.
Я уснула, так и не услышав скрипа ступеней.
* * *
Шея затекла и ныла от неестественного положения. Оказывается, я уснула, свернувшись на подоконнике. Солнечный свет лучами прорывался в комнату, подсвечивая пылинки в воздухе. Рот наполнился слюной от доносящегося с первого этажа запаха бекона. Может, пришла Изабель – повар Пэя? Но сегодня воскресенье, ее не должно быть еще сутки.
Не до конца очнувшись, я добралась до ванной комнаты, расчесала волосы и почистила зубы. Может, следовало немного накраситься, раз теперь я в любой момент могла столкнуться с женихом, но, к счастью, меня никогда такие нюансы не волновали.
Я побрела на запах бекона и замерла как вкопанная у подножия лестницы. Жар свернулся в животе и бодро охватил все тело, а сердце ухнуло куда-то между ног. На плите шипела сковородка, но еда меня сексуально не возбуждала. По крайней мере, я ничего подобного за собой не замечала. А вот мужчина, которого я еще никогда прежде не видела вне костюма и галстука (или футболки), стоял у кухонного острова абсолютно голый выше пояса, отчего моя нервная система пришла в состояние шока.
Пэйтон был не столько точеный, сколько рельефный, с широкими плечами и мускулистой грудью, и, когда он провел рукой по обнаженному торсу, мои щеки запылали так сильно, что могли бы отапливать весь дом. Клянусь, румянец – мое настоящее проклятие.
Пэйтон на миг обернулся и перелистнул страницу журнала, владеющего его вниманием.
— Я вроде бы сказал тебе сжечь футболку, – протянул жених.
Я сглотнула и не сумела придумать, что ответить, поскольку было очень рано и перед моими глазами имелось очень много голого тела. Татуировка Николаса заканчивалась на плече, а все остальное оказалось смуглым и твердым. Уф.
Я открыла рот, но смогла выдавить лишь робкое:
— Зачем? Чтобы мы оба расхаживали по дому до неприличия раздетыми?
Уголки губ Пэйтона дернулись вверх, хотя теперь он даже не озаботился на меня посмотреть.
— Не знаю… по-моему, все выглядит весьма платонически по сравнению с тем, о чем ты меня умоляла.
— Ладно, – выпалила я. – Но я не буду жечь футболку. Тебе придется болеть за «Янкиз», – заявила я с максимальной серьезностью и направилась к кофемашине.
В ответ он издал сухой смешок, сообщающий, что на это не стоит и надеяться.
Я погрузилась в процесс приготовления кофе: ведь нагота Пэя заставляла бабочек танцевать в моем животе. Правда, где-то в процессе я все равно отвлеклась и уставилась на его спину.
Внезапно я решила, что меня очень привлекают мужские спины, хотя насчет заткнутого за резинку домашних штанов пистолета я была не столь уверена. Неудивительно, что Пэй до сих пор жив – он никогда не был безоружен. На его боку имелась маленькая круглая отметина, и мне стало интересно, куда попали остальные пули.
— Кто научил тебя готовить? – спросила я и покосилась на сковородку на плите.
Николас повернулся ко мне и облокотился об остров.
— Только не говори, что не можешь приготовить яичницу с беконом?
Я нахмурилась и переступила с ноги на ногу.
— Ну…
Его улыбка была одновременно хитрой и обаятельной.
— Начинаю задаваться вопросом, что я вообще выигрываю в будущем браке.
Я пожевала губу.
— Я тоже.
Пэйтон засмеялся, глубоко и душевно, и мое сердце пропустило удар. Я всего во второй раз в жизни слышала его искренний смех, но неожиданно поняла, что могу стать от этого зависима.
Свежесваренный кофе наполнил кухню землистым ароматом. Пэй купил хороший сорт, хотя ради привычной утренней дозы я бы выпила и подгорелую жижу с заправки. На часах обнаружилось семь тридцать утра.
— А значит ли вся эта история со свадьбой, что теперь мне надо посещать только ту церковь, в которую ходит семья Мурмаера?
Он улыбнулся, но тут же стер улыбку рукой.
— Да. Именно так.
Я задумчиво поджала губы. Не то чтобы я особо любила нашу церковь, но священника нанял отец, поэтому я не могла быть честной на исповеди, а грехи оставались неотпущенными. В общем, в моей совести царил бардак. Но в церкви Пэя, вероятно, будет не сильно лучше. И я стану окружена сплошными Мурмаерами…
Я сглотнула.
— Тогда я, наверное, поднимусь к себе и оденусь.
— Не беспокойся насчет церкви. У нас сегодня найдутся другие дела.
Секунду я смотрела на Пэя, пока что-то щекотало задворки сознания. Я прищурилась.
— И это, конечно, не связано с тем, что священник многое не одобрит, верное? Например, то, что невеста живет с тобой до свадьбы?
В глазах Пэйтона что-то мелькнуло, и я поняла, что угадала. Он прятал меня от священника. Хотел быть уважаемым католиком. Что ж, желание достойно восхищения, хоть и было очень далеко от правды.
— Значит, я – твой маленький грязный секрет. – Я хотела подколоть Пэя, но слова прозвучало гораздо резче, чем я думала. Стало понятно, что меня задевает вся эта ситуация.
— Грязный? – Он бросил на меня взгляд, который, если изъясняться в алкогольных терминах, был подобен теплому виски со льдом. – Хотелось бы верить.
Я втянула ноздрями воздух, хотя легкие отказывались принимать кислород. Странно, что Пэйтон способен выдавать нечто подобное так, будто эмоциональное содержание высказывания его совершенно не трогало, в то время как мне пришлось опустить голову и стряхнуть наваждение.
— Я не храню секретов, Ванесса, – продолжал он и шагнул к плите. – Просто у меня не хватает терпения слушать, когда начинают указывать, что делать с тем, что мое.
«Мое». Местоимение незримо проплыло по кухне и повисло над нашими головами, как ветер, отказывающийся стихать. Сердце болезненно кольнуло.
— Твое, да?
Он замер, потер челюсть рукой.
— Моя невеста, – безэмоционально поправился Пэй, дескать, он всего лишь оговорился, а слово «невеста» могло означать что-либо еще, кроме принадлежности мужчине по умолчанию. Не в этом мире.
— Семья Мурмаера знает, что ты здесь: вот и достаточно, – прибавил он. – Никто не возражает.
— Иначе ты их пристрелишь?
Он лениво посмотрел на меня.
— Иначе я их пристрелю.
Самым пугающим было то, что я даже не могла понять, серьезен он или нет. Часть меня слышала легкий шутливый тон, а другая вспоминала, как он застрелил собственного кузена солнечным воскресным вечером.
Пэйтон окинул меня взглядом с ног до головы, прожигая насквозь. Но, когда наши глаза встретились, меня внезапно осенило.
«Я не храню секретов, Ванесса».
Он врал.
И я могла найти этому только одно объяснение. Часть меня тут же отвергла саму вероятность, а вторая согрелась и сомлела.
Он держал меня в секрете, поскольку волновался о моей репутации.
Может, так думать эгоистично, но мое сердце мигом стало в два раза больше. И быстро сдулось под грузом вины. Похоже, я доставляла мужчине больше проблем, чем того стоила. Скопированные на листок бумаги цифры лежали на дне сумки и давили на совесть.
— Может, мне лучше пожить дома до свадьбы, – предложила я.
— Твой дом тут.
— Но я…
— Нет.
«Ладно».
Пэйтон явно не фанат переговоров.
Он взял из шкафчика две тарелки.
— Я думал, ты бегаешь каждое утро.
Он был такой голый, что я с трудом понимала его речь.
Я стиснула губы.
— Решила, что мне это не подходит.
Пэй хмуро на меня посмотрел.
— Если решишь, что все-таки подходит, на втором этаже в гостевой комнате есть беговая дорожка. Ты не сможешь шататься по улице, как раньше.
Я мило улыбнулась.
— Умеешь ты заставить девушку почувствовать себя свободной.
Он проигнорировал мой ответ.
— Что насчет танцев, Ванесса?
После концерта я еще не записывалась на новый цикл занятий, да и не собиралась. И я уже не была уверена, что сумею выбраться из этого дома куда-нибудь еще.
— Пока не решила.
Он разложил еду по тарелкам, а я налила себе кофе. Этот мужчина подарил мне оргазм и приготовил завтрак. На первое я раньше только надеялась, второе вообще себе не представляла. Я начинала задаваться вопросом, зачем ему нужна. Жена из меня никудышная.
Пэй облокотился о столешницу, одарив меня поистине королевским вниманием.— Если захочешь танцевать, надо найти тебе новую студию.
Я помедлила.
— Почему?
— Я не доверяю улицам твоего отца.
Я прищурилась.
Пэй ответил мне тем же.
— Ты до ужаса верна неправильным людям, – недовольно буркнул он.
— Ты про мою семью? Каких людей ты имеешь в виду? – Я вскинула бровь. – С улицами папа полный порядок.
На бесстрастном лице Пэя читалось: «Расстрел ресторана».
Мне было нечем крыть, так что я увильнула.
— А если я твоим улицам не доверяю?
— Скоро ты не будешь Абелли. Если решишь танцевать или делать еще что угодно, то все будет происходить на моих улицах. – И он сурово добавил: – Но, чур, больше не высасывать жизнь из других.
Я покрылась мурашками при мысли о том, что скоро стану Еленой Мурмаер.
Выдавила из себя вздох, чтобы замаскировать нервозную дрожь.
— Ты сегодня прямо какой-то диктатор.
— Но не дотягиваю до психопата? – Он сверкнул глазами. – Нужно приложить еще немного усилий.
Мы смотрели друг на друга, находясь на расстоянии метра, и атмосфера на кухне сгущалась. Воздух стал томным, жарким, почти непристойным. Сердце выбивало тяжелую барабанную дробь. Пэя стоял передо мной, полуголый, мужчина всех мужчин. И я знала, что если продолжу молчать, что-то произойдет. Все изменится. В восемь часов утра в воскресенье. Меня наполнили тревога, предвкушение и толика паники.
Я понимала, что следующий шаг разобьет мне сердце.
— Постарайся, – сказала я, – чтобы я знала, чего ожидать. – Слова разрезали наваждение – и в воздухе прояснилось.
Он еще секунду смотрел на меня. Потряс головой. И оттолкнулся от столешницы.
— Завтракай. Через двадцать минут выезжаем.
— Куда?
Нико взял с кухонного острова журнал и бросил на столешницу передо мной. На афише значилось: «Автомобильная выставка: хвастайся и сияй».
Что вообще надевают на такие мероприятия?