Глава 30
Прикосновение было совсем невинным. Его руки лежали на столешнице рядом с моими, едва их касаясь, но меня все равно наполнило тепло сродни солнечному свету, внезапно ворвавшемуся в темную пыльную комнату.
— Это что? – Протяжный голос пробежал по позвоночнику – Николас стоял за моей спиной, не давая мне отойти от острова.
— Тебе будет неинтересно. – Я прикусила губу.
Утром меня разбудили капли дождя на стекле. Кап, кап… Настойчивые звуки просочилось в сознание. Я лежала в незнакомой кровати, но выспалась лучше, чем когда-либо за последнее время. Жених соизволил вернуться домой к восьми утра.
Я не знала, где он провел ночь и с кем, но решила, что меня это не волнует. Так начиналась моя жизнь с Пэйтоном – именно так, как я и ожидала.
Вечер накануне я провела, изучая присланный мамой список, пока Лука смотрел телевизор и игнорировал мое существование. Наверное, он спал на диване, поскольку я не услышала ни единого скрипа старой деревянной лестницы.
Теперь Лука сидел в кабинете Николаса и смотрел спортивные новости на компьютере. Неизвестно, почему он не мог и вчера так сделать: в итоге я решила, что диван оказался удобнее офисного кресла.
— Я сам скажу, интересно мне или нет.
— Это для свадьбы, – ответила я. – Ну… знаешь, детали события, которое свяжет нас до конца дней.
— Звучит так, как будто ты пытаешься меня напугать.
— А у меня получается?
— Не-а. Но я рискну. – Веселые нотки в голосе Пэйтона творили что-то странное с моей нервной системой. Как он мог так уверенно и беззаботно относиться к перспективе быть моим мужем, и почему я сразу очаровывалась?
Задев мои пальцы, Пэйтон схватил распечатку письма моей мамы. Я заметила, что у него красивые руки. Большие, мужественные, с чистыми короткими ногтями. Как бы мне хотелось найти хоть что-нибудь, что мне не будет нравится в Руссо, но это явно был вопрос к его характеру, а не к внешности.
Он придвинулся ближе, с каждой секундой прижимаясь к моей спине все сильнее и продолжая читать список так, словно я и не поймана в ловушку.
— Как насчет розового? – выдохнула я.
Рука Пэйтона скользнула на мою талию и обожгла кожу сквозь ткань розового платья с кружевными оборками.
— Никогда об этом не задумывался, – заметил он, – но, похоже, цвет мне по вкусу.
Я покраснела.
— Хорошо, – подытожила я. – Ведь на тебе будет розовый галстук.
Он удивленно хмыкнул.
— Я не против, но Лука наверняка не будет в восторге. Он тебя вчера доставал?
— Нет, он идеальный джентльмен. Даже ни разу не спихнул меня в бассейн.
— Он сидел в кабинете?
Я помедлила, поскольку катастрофически не умела врать.
— Конечно.
— Хм. – Рука Пэйтона переместилась с моей талии на бедро, и пальцы крепко впились в кожу, сбивая пульс. Прижавшись губами к моему уху, он прошептал: – Я тебе не верю.
Я вздохнула.
— Ты правда хотел, чтобы он торчал в кабинете целый день, а потом и ночь?
— Да, – ответил он, словно просил о сущей безделице. – Выкладывай, чем вы занимались.
— Играли в монополию и ели одно мороженое на двоих.
Я затылком почувствовала его улыбку.
— Маленькая врушка.
— А у тебя нет кофемашины, – сказала я единственное, что взбрело в голову.
— Я не пью кофе.
— Ты не человек, – прошептала я.
Ладонь Пэйтона спустилась с бедра на низ моего живота. Жар вспыхнул от малейшего нажатия его руки. Каждый палец огнем жег меня сквозь ткань, а губами он коснулся основания моей шеи. Я вся растаяла изнутри и растворилась, превратившись в воспоминание о себе, когда он мягко прикусил кожу и тут же зализал укус. Я ухватилась за край столешницы, в горле застрял стон.
— Почему ты так одета? Ты куда-то собралась?
Я судорожно втянула ртом воздух.
— В десять еду вместе с мамой выбирать платье.
— Да неужели? – Пэйтон потерся лицом о мое голое плечо, дразня кожу щетиной. – И кто тебя везет?
— Бенито.
На секунду повисла тишина, и я задалась вопросом: а вдруг Пэйтон меня не отпустит? И вообще, будет ли он со мной чрезмерно строг? Иррационален? В голову пришли все ужасающие варианты разом, и я впервые осознала, что отдаю в руки этого человека собственное будущее. Я едва знала жениха, но хотела изучить его получше, просто чтобы понимать, как и на что он реагирует. По крайней мере, так я себе все объяснила. Мне надо быть в курсе того, чем он занимался прошлой ночью. Каково его второе имя. Кого он любил и с кем спал.
Я хотела знать о нем все, и в груди ныло от ощущения неотвратимой катастрофы.
— Возьмешь одноразовый телефон, пока я не купил новый.
Я выдохнула. С облегчением? Возможно. Недостаточно информации, чтобы понять характер Пэя, но уже хоть что-то.
— Пэй, вовсе не обязательно заставлять Луку караулить меня. Я не нуждаюсь в няньке.
И снова воцарилась напряженная тишина, а потом Пэйтон отошел от меня.
— Твое прошлое говорит об обратном.
Я напряглась, не в силах поверить своим ушам.
Кстати, я видела, как Пэйтон пришел домой утром. Оказавшись в гостиной, он стянул с шеи галстук, и я невольно и тупо отметила, что он был в той же одежде, что и накануне.
А теперь, сглотнув появившуюся во рту горечь, я сказала:
— Я не собираюсь убегать. – Один раз я осмелилась на такое, что не привело к свободе, а стало наихудшей ошибкой в жизни.
Взгляд Пэйтона был словно вспышка свечи в абсолютно темной комнате.
— Нет такого места, где я бы тебя не нашел.
От его тона мурашки побежали по спине, поскольку я с легкостью ему поверила. Хотя выражение лица Пэйтона заставляло подозревать, что Лука оставался здесь не только ради моей безопасности или чтобы я не сбежала.
На меня внезапно снизошло озарение. Пэйтон считал, что я до сих пор кручу роман с другим мужчиной. Все намеки на мою неверность внезапно обрели смысл.
За кого он меня принимал, за дуру? С моей стороны крайне глупо находиться в тайных отношениях, особенно после того, что со мной случилось. Без обид, Адриана, но это ты всегда думала своим странным сердцем, а не головой.
Во мне вскипело раздражение.
Мурмаер мог спать с кем только пожелает. У меня комок в горле появлялся от одной лишь мысли о том, что Пэйтон наверняка творил сегодня ночью. Забавно, но рядом со мной была «сиделка», чтобы я не занималась тем же… Конечно, я знала, что именно так и устроен этот мир. Но подобные неудобства всегда происходили с кем-то еще, а не со мной, кроме того, они проистекали от мужчины, которого я скоро буду называть мужем. Мужчины, с которым стану делить крышу над головой.
Раздражение превратилось в злость и ядом разлилось по венам.
Муж никогда не будет мне принадлежать. Я буду вынуждена с кем-то его делить. И эта правда показалась настолько реальной и болезненной, что грудь содрогнулась от ненависти.
Я прищурилась прямо как в тот день в церкви, когда впервые увидела Пэйтона.
Он ответил мне схожим взглядом.
У меня не возникло никакого желания сообщать Пэйтону, что у меня нет любовника. Это уже не имело значения.
Мое сердце никогда не будет принадлежать Пэйтону.
Это – единственное, что действительно было моим, и я не собиралась его никому отдавать.
* * *
Бабуля и Адриана всю дорогу до магазина смотрели на меня с ничего не выражающими лицами, изредка моргая. Бенито не подавал голоса с водительского кресла, а мама чрезмерно жестикулировала и нервно болтала про будущее торжество.
Большинство девушек мечтают о свадьбе, о том, какой она будет идеальной, но мне она представлялась размыто. Как платье на витрине, которое защищено стеклом, залапанном множеством пальцев.
Свадьба не будет проявлением любви, а всего лишь передачей власти надо мной от отца к мужу.
Однако с каждым шагом и каждым щелчком каблуков о тротуар, дыхание сбивалось, а под кожей играли нервы. Что-то вибрировало в венах. Волнение. Томное желание. И грустное пламя надежды, мерцающее вдалеке.
Стекло было кристально чистым, а за ним находилось великолепное белое платье.
Я не любила человека, за которого выходила замуж. Не могла любить. Я коснулась пальцем стекла и тем самым запятнала ложную надежду, которую сулила эта витрина.
Мама придержала дверь открытой и поглядела на меня.
— Всего один день в компании Мурмаера и моя дочь, кажется, стала безмозглой. Какой же stupido у меня ребенок.
— А чего ты еще ожидала? – пробормотала бабуля, заходя в магазин. – С твоими-то генами?
* * *
Дверь закрылась с мягким щелчком. Чувство, что на меня смотрят, пробежало от макушки до пяток, стоило Пэйтону бросить на меня взгляд из-за кухонного острова, за которым он сидел.
Он опирался локтями на столешницу, а перед ним лежал пистолет. Ту деталь, что была в его руках, Пэйтон чистил очень задумчиво – или, может, просто крайне тщательно относился к оружию.
— Нашла платье? – легко спросил он без грамма злости.
Напряжение улетучилось. Раздражение мое выветрилось за день, но, если учитывать, на какой ноте мы расстались, я не знала, чего ожидать по возвращении.
Я прислонилась к двери, разом ощущая накопившуюся усталость. Подумав о выбранном платье, я улыбнулась.
— Идеальное.
— Идеальное, говоришь? – протянул он.
— Ага. – И затем, чтобы разговор не был слишком формальным, я добавила: – И очень дорогое.
Наградой мне была мимолетная улыбка.
— Ну еще бы.
Не то чтобы цена как-то повлияла на мое решение. Я узнала свое платье, едва увидела наряд. Влюбилась с первого взгляда. У меня имелись сомнения касательно брака, но я наконец-то осознала, что свадьба будет только одна, и не собиралась пускать ее коту под хвост лишь потому, что союз с Пэйтоном не являлся сказочной историей обоюдной страсти.
Во время шопинга мы купили розовые платья для подружек невесты, вместо тех желтых, которые мама подобрала для Адрианы. В качестве пресловутых подруг выступали три ближайших кузины, поэтому никаких проблем не предвиделось. И список гостей оставался прежним. Может, звучит и печально, но для меня это было просто удобно.
Я скинула туфли.
— Мама расплакалась.
— Да ну?
— Я бы даже сказала, разрыдалась, – вздохнула я, вспоминая.
— Даже жаль, что я это пропустил.
Разговор оказался легкомысленным и расслабленным, но я заметила, что Пэйтон был каким-то одеревеневшим. Закусив губу, я прошла вперед, взяла из шкафчика стакан и налила в емкость воды из крана, как будто каждый день занималась обыденными вещами в присутствии этого человека, а он меня совершенно не волновал. На самом деле по позвоночнику бегали дикие мурашки.
Пытаясь придумать очередную фразу, я обратила внимание на новое прибавление на кухонной столешнице. У меня упало сердце.
— Ты купил кофемашину?
— Не могу же я позволить тебе перестать быть человеком.
Как мило с его стороны… и я ненавидела этот факт, поскольку не могла вспомнить, когда вообще последний раз кто-то думал о моих потребностях раньше, чем мне приходилось о чем-то просить.
Я сглотнула комок в горле.
— Телефон на столе – твой, – сказал Пэй.
Я нашла взглядом мобильный и взяла его в руки. Если честно, эти шесть месяцев я даже наслаждалась свободой от телефона.
— Похоже, он мне не нужен, – пробормотала я.
— Но он твой, Ванесса. Никогда с ним не расставайся.
Я задумалась, насколько неприлично будет попросить его сказать «пожалуйста».
— Туз, – прочитала я, наткнувшись на прозвище Пэйтона среди установленных контактов. – Как самоуверенно с твоей стороны, забить личный номер в мой телефон.
Пэйтон ухмыльнулся, но не поднял взгляд, продолжая возиться с деталью пистолета.
— Само собой, женушка.
Обычно, когда мужчина зовет невесту «женушкой», это звучит ласково, но собственнический тон Пэйтона все испортил. Хотя полгода назад я выяснила, что нежности я как раз и не любила. Я вспыхнула.
— Я еще не твоя жена.
— Мелочи. – Он бросил взгляд на мои порозовевшие щеки. – Ни разу не видел, чтобы женщины в Коза ностра краснели, пока не встретил тебя.
Мог бы и не напоминать.
— Тебя это смущает?
— Ни капли. – Пэйтон вернулся к работе, рассеянно водя большим пальцем по челюсти.
Мое дыхание сбилось, и я шагнула к острову, схватив руками край столешницы.
— Спасибо за кофемашину и телефон.
Он поднял голову: приглушенный свет делал его глаза похожими на расплавленное золото.
— Пожалуйста.
Между нами возникло напряжение, которое немедленно свернулось тяжестью между моих ног. Я хотела отблагодарить его совсем иначе. Хотела увидеть, что там, под этой белой рубашкой. Хотела знать, с какой легкостью он сможет удерживать меня на месте. Я жаждала, чтобы он потушил огонь, который не унимался внутри меня с самой первой встречи.
Я хотела его.
Пэйтон встретился со мной взглядом, золото зрачков потемнело по краям, а мое сердце сделало кульбит и пустилось в пляс.
— Ты сегодня вечером поедешь со мной на работу.
Безразличие в его тоне разбило атмосферу и разогнало незримые осколки по углам.
Я выдохнула.
— Почему?
— Лука будет мне нужен, а в доме я больше никому не доверяю за тобой присматривать.
Я проигнорировала тот факт, что обо мне говорили как о двухлетнем ребенке.
— Ожидаешь каких-то проблем?
— Я всегда их ожидаю.
Я нахмурилась.
— Хочешь в них втянуть и меня?
— Я не дам тебе умереть. – Пэйтон мрачно усмехнулся. – Мы с тобой еще только начали.