Глава 28
Ванесса
Пока я слезала с кухонного острова, мое внимание привлекло тиканье часов. Я помолвлена с Пэйтоном всего ничего, но меня уже словно вывернули наизнанку, как будто он содрал с меня несколько верхних слоев, которые невозможно вернуть назад. Я знала, что решение не отдавать ему себя целиком оказалось правильным. Если бы не это, случилось бы неотвратимое, и я бы стала пылью под ногами короля криминального Нью-Йорка.
Кондиционер охлаждал обнаженную кожу. Я провела пальцем по кромке стакана с виски Пэя, облокотилась о столешницу и немного отпила, надеясь, что алкоголь сотрет из памяти царапающееся ощущение щетины на моей шее, и спиртное перебьет мужской запах. Не помогло.
До ушей донесся звук открывающейся двери гаража, и я вздрогнула. Задалась вопросом, уж не решил ли Пэйтон оставить меня здесь одну, однако звука двигателя не последовало, и я пришла к выводу, что будущий муж просто возится с машинами.
Я опрокинула в себя остатки теплого виски и поставила стакан на столешницу, но вдруг взгляд привлекли лежащие рядом бумаги. Преследуемая сомнениями, я все равно сделала шаг вперед и двумя пальцами взяла лежавший сверху лист.
Перед глазами оказалась банковская информация жениха, и сердце начали раздирать противоречивые чувства. С одной стороны, – нерешительность касательно моих дурных намерений, а с другой, – надежда на искупление, даже если и совсем небольшая.
Мир, в котором я родилась и выросла, был темным, но работал элементарно. Коза ностра являлась просто-напросто честной версией сообщества политиков, улыбавшихся со страниц газет. Я знала этот мир, изучила его сумрачные и светлые стороны. А еще знала, что лично я была хорошей, но даже у хороших людей найдется, что скрывать.
Чтобы не погрузиться в размышления, я принялась открывать ящик за ящиком в поисках бумаги и ручки, а когда отыскала их, то записала обнаруженную информацию и спрятала листок на дно спортивной сумки.
Ты либо плывешь, либо тонешь.
В этом мире невозможно плавать, но я часто слышала, что смерть от утопления – самая лучшая.
* * *
Одевшись, я отправилась исследовать дом. На втором этаже оказалось три спальни, и я бросила сумку на двуспальную кровать в той, что явно была гостевой. Кремовые стены, белое белье и светлая мебель. Комната являла собой недооцененную элегантность, сразу становилось ясно: декором здесь занимался точно не Пэйтон.
Дальнюю стену занимал эркер с широченным подоконником, за окном виднелся гараж. Прикоснувшись пальцами к стеклу, я нашла взглядом Пэйтона, голова которого была скрыта под капотом машины во дворе. Тем не менее я могла прекрасно рассмотреть его фигуру, и сердцебиение тотчас участилось. На нем была белая футболка, а рубашка с галстуком лежали небрежно брошенными на шезлонг.
Интересно, кто стирает его вещи? Он сказал, что у него есть повар, но время шло к обеду, а никто до сих пор не появился. Я и правда не умела готовить. Позорище для итальянки, знаю, но частично в этом я винила маму, которая меня никогда не учила. На кухне она слыла перфекционисткой и била нас по рукам при малейшей ошибке, поэтому проще всего было просто не вмешиваться.
Выйдя из гостевой спальни, я остановилась перед хозяйской. Серые стены, мебель из красного дерева – чувствовался мужской подход. Большая кровать не заправлена, а на спинке стула валялись рубашки и галстуки, часть из которых попадала на пол. Выглядело так, словно здесь обитал неаккуратный монарх. Я поборола порыв навести порядок и двинулась дальше. Неизвестно, как хозяин отнесется к тому, что я копаюсь в его вещах, да мне и не особо хотелось это проверять. Может, мне и придется жить с Пэйтоном, но пока все было устным соглашением, а не настоящим браком.
Хотя, думая о других вариантах, я не могла сдержать облегчения, вспомнив о смерти Оскара Переса. Можно гарантировать, что если бы меня на целые сутки отправили к нему домой, я не очутилась бы распластанной на кухонном острове после оргазма, который мне даже не нужно возвращать в качестве ответного вознаграждения. Меня передернуло при мысли о том, что Перес бы меня касался.
Знать бы, кто его убил, – расцеловала бы.
Открыв холодильник, я с радостью увидела заготовленные блюда, которые следовало просто разогреть. На крышке каждого контейнера имелись записки, написанные разборчивым и наверняка женским почерком. Значит, повар у Пэйтона действительно был. Но я бы чувствовала себя неправильной женщиной, если бы выскочила замуж, а еду за меня продолжала бы готовить другая. Вероятно, надо добавить в список дел уроки по кулинарному мастерству.
Не то чтобы это был слишком длинный список.
Поставив в духовку запеканку, я начала искать телефон.
Когда входная дверь открылась, я стояла у острова и завязывала волосы в хвост, обескураженная безуспешными поисками. Пульс резко замедлился.
Пэйтон переступил порог дома и сразу вскинул на меня глаза. Боже, эта белая футболка грозила меня убить. Руки Пэйтона по локоть покрывала машинная смазка, он был такой потный и невероятно сексуальный. Я закончила возиться с волосами и уронила взмокшие ладони по бокам.
Поглядывая на меня, Пэйтон прошел мимо на расстоянии метра, как будто мое присутствие являлось чем-то само собой разумеющимся, однако он пока не знал, нравится ли ему это. Мне почему-то показалось, что, скорее, не нравится, и я внезапно почувствовала себя нежеланной и вообще чужой. Словно он занимал всю кухню и вытеснял меня отсюда.
Я смотрела на его спину, пока он брал из шкафчика стакан и наливал туда воды из-под крана. Растрепанные темные волосы касались ворота футболки. В груди стало тепло: меньше часа назад я зарывала пальцы в эти волосы.
— По-моему, мы с тобой уже говорили по поводу твоей привычки пялиться. – Глубокий голос грубой лаской скользнул по позвоночнику, и Пэйтон залпом осушил стакан, не оборачиваясь.
— Мы ни о чем не говорили, – тихо ответила я, – это ты говорил и почему-то решил, что я тебя слушала.
— Ты меня слушала, – кратко ответил он, облокотившись о край раковины.
В воздухе повисла тяжесть. Неясная. С подтекстом. Мне стало трудно дышать. Каждая секунда тишины была отсчетом до взрыва бомбы. Груз в моей груди, дрожь под кожей, которую он вызывал, просто будучи рядом, – все это должно плохо для меня закончиться. Он даже не хотел, чтобы я тут находилась. Вновь всплыли сомнения касательно нашей помолвки.
Я переступила с ноги на ногу.
— А сейчас мы можем поговорить?
— О чем? – Плечи Пэйтона напряглись.
— О… нас?
— Это вопрос или у тебя есть, что сказать?
— У меня есть, что сказать.
Наконец он повернулся ко мне, скрестив руки на груди и облокотившись о столешницу.
— Тогда вперед.
Я сглотнула.
— Я уверена, папа расторгнет договор, если ты его попросишь.
Пэйтон сверкнул глазами.
— Не сомневаюсь.
Я сделала паузу, удивленная ответом. Я догадывалась, что отец заставил его подписать договор, но злость Пэйтона относилась к чему-то другому. Но что еще добавить, я не знала.
— Тогда попроси его, – осмелилась я.
— А зачем? – протянул он с какой-то странной интонацией.
Я нахмурилась.
— А почему бы и нет?
Взгляд Пэйтона похолодел.
— И впрямь хороший вопрос.
Я осознавала, что загнала себя в тупик, и в принципе заслуженно, но вспыхнула от намека. Если все наши разговоры будут заканчиваться таким образом, то я свихнусь еще до свадьбы.
Мне пришлось сделать паузу, поскольку я уже ничего не понимала.
— Мы друг другу не подходим, – выдала я, хотя в действительности хотела сказать: «Ты единственный мужчина, который может навсегда меня сломать».
— Совсем недавно я тебя вполне устраивал. – На его лице было ясно написаны слова «кухонный остров» и «голышом».
От пошлого напоминания кровь бросилась в лицо против моей воли, но я так быстро теряла контроль над ситуацией и начинала нервничать все сильнее.
— Это другое… и ты в курсе. Если тебе от меня нужен только секс… тебе вовсе не обязательно на мне жениться. – Вот теперь я точно изъяснялась как девушка легкого поведения, особенно учитывая, что Пэйтону известно о моем прошлом, но последнее меня мало волновало. – Мы ведь договорились, – пробормотала я, вспомнив обещание снимать одежду по первому щелчку. – Я сдержу слово.
Во рту появился привкус горечи, заставляющая меня пожалеть о сказанном. Пэйтон шумно вздохнул и поводил языком по зубам.
— И чем тебе так не нравится идея замужества?
— Мне не не нравится идея замужества.
Оскорблять Пэйтона в мои планы не входило, но он быстро сообразил, что я против брака с ним. Я нервно сглотнула, когда он помрачнел еще сильнее, заиграв желваками.
— И что будет, когда папа выдаст тебя замуж? Продолжишь трахаться со мной, когда я попрошу?
Я пожевала губу. Если бы я сказала «нет», он не стал бы защищать Райана, а рисковать не хотелось.
— У нас был уговор.
Когда тьма сгустилась в его глазах, как жидкий свинец, я поняла свою ошибку. Ответ прозвучал так, будто я стану нарушать свадебную клятву, что выглядело очень плохо, особенно учитывая, что я была именно его невестой. Я слушала удары собственного сердца.
Он сделал резкий шаг в мою сторону, я в панике попятилась и врезалась в остров поясницей.
Пэйтон замер. На его лице появилось недоуменное и удивленное выражение, и он слегка помотал головой.
— Иисусе.
Не то чтобы я сильно его боялась, но в голове у меня была каша, поэтому тело среагировало инстинктивно. А когда к вам направляется такой опасный человек, желание сбежать абсолютно естественно.
Я затаила дыхание, когда Пэйтон преодолел оставшееся расстояние и оказался в паре сантиметров от меня. Я чувствовала его мужской запах – запах пота и виски. Он мгновенно впитался в мою кожу, заполнив собой поры.
Пэйтон облокотился на столешницу, пододвинулся еще ближе, пока его энергия не охватила меня полностью.
Наклонился, коснулся губами моего уха.
— Почему ты меня боишься?
— Я не…
Ладонь Пэйтона со звенящим хлопком опустилась на столешницу, и я подпрыгнула. Сердце билось так громко, что он наверняка мог его слышать.
— Не боишься, да? – саркастично спросил он. Меня это должно было взбесить, но и его близость, и наш разговор бередили кровь. Неизвестно отчего, но между ног снова стало жарко.
Пэйтон положил ладонь мне на горло, запрокинул мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.
Голос Пэйтона был низким и мягким, хоть в нем и сквозили нотки нетерпения из-за того, что ему приходится все объяснять.
— Я тебя не трону.
Ну конечно. Я слышала много историй о том, как доны расправлялись с теми, кто у них что-то украл.
— Это-то я могу тебе пообещать, Ванесса.
Слова Пэйтона окутали меня, наполняя теплом каждую клеточку тела, а обволакивающий голос превратил мою решимость в пепел. Однако я умела читать между строк. На самом деле он хотел сказать: «Вот единственное, что я могу пообещать».
Неясно, почему мне вообще это было важно: в ответ я не могла предложить ему ничего, кроме ножа в спину.
— Но свадьба состоится.
— Почему?
Сложно не думать о том, что я стала его невестой. Он же сначала выбрал Адриану, верно? С чего вдруг ему теперь понадобилась я? Подвернулась под руку?
— Мне нужна жена. А тебе муж. И похоже, мы оба знаем: ты не хочешь, чтобы жениха тебе подбирал отец.
Значит, я просто удачно подвернулась.
Пэйтон прав. Я никогда не верила отцу в этом плане. У меня имелись веские причины полагать, что папа поддерживал ухаживания Оскара, а чтобы понять характер последнего не нужно было учиться на психолога. Я хотела вырваться из отцовской хватки, вот только сомневалась, что в руках будущего мужа мне не станет еще хуже.
Если Пэйтон может относиться к свадьбе как к простому соглашению, то и я тоже. Я медлила, а его близость с каждой секундой прогоняла решимость все дальше и дальше.
Вероятно, я совершала ошибку, но, как бы мне ни хотелось думать, что у меня в вопросе свадьбы есть выбор, на самом деле его не было. Пэйтон делал мне одолжение, притворяясь, что ему не плевать на мнение невесты.
— Хорошо. – Тихое согласие повисло между нами.
— Хорошо, – повторил Пэйтон и провел пальцем по моему подбородку. Судя по лукавству, промелькнувшему в его глазах, он оставил на моей коже пятно машинного масла.
Внутри меня все затрепетало, но сразу же оборвалось от ледяного тона Пэя:
— Я сказал, что никогда не причиню тебе вреда, Ванесса, но если узнаю, что ты касалась другого мужчины, его никто и ничто в этом мире не спасет.