Глава 22
Ванесса
— Проходите!
Дверь пентхауса на двадцать первом этаже распахнулась. Я увидела Джианну. Думаю, что даже человек, хорошо с ней знакомый, не смог бы предугадать, каким окажется ее очередной наряд.
Сегодня она была в маленьком черном платье с диагональной кромкой от бедра до противоположного колена. Красные туфли на каблуках. Колготки в сетку. Волнистые волосы, наполовину собранные в два пучка на макушке, и полное отсутствие макияжа. Он, впрочем, ей и не нужен.
— Вы рано! – воскликнула Джианна. Слишком блестящие глаза, расширенные зрачки: она явно под кайфом, вероятно, на кокаине.
— Я принесла брускетту, салат с морепродуктами и кое-что еще, – сказала мама, проходя прямо на кухню (в руке она держала плошку помидоров) и предоставив Бенито тащить все остальное.
Мы с Адрианой неуверенно топтались на пороге.
Почему дверь жилища Пэйтона открыла Джианна?
В груди свернулось неприятное чувство, и на долю секунды я всерьез ненавидела Джианну. Эмоция оказалась настолько сильной и внезапной, что застала меня врасплох. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы прогнать ее прочь.
Я не понимала, почему меня мучает беспричинная ревность: ее вообще не должно быть, особенно после вчерашнего. Проблема заключалась в том, что я до сих пор чувствовала руки Пэйтона на своем теле, словно меня отметили на всю жизнь. У единственного мужчины, который подобрался ко мне так близко, как Пэйтон, были теплые и нежные касания, которые я забыла через считанные секунды.
Все на свете бы отдала, чтобы поменять их местами.
Адриана вошла в апартаменты, озираясь по сторонам.
— Значит, это и есть моя тюрьма.
Мама, которая вернулась в холл, ахнула и одарила дочь укоризненным взглядом.
— Адриана!
Сестра прошла в комнату, и я последовала за ней.
Джианна засмеялась.
— К счастью, тюрьма со всеми удобствами. Давайте я проведу для вас экскурсию.
Выяснилось, что у Пэйтона в Нью-Йорке имеется несколько объектов недвижимости, и для Адрианы он выбрал пентхаус. Место не было старомодным и уютным, как его кирпичный дом, но оказалось лучше хозяина, причем с любого ракурса.
Апартаменты былы современными: с дизайнерским декором, полами из белого и серого мрамора, множеством стеклянных столов и отделкой из хрома. Приглушенный романтичный свет ламп отражался от стены из закаленного стекла, за которой раскинулся город. Потрясающе красиво, но я знала – сестре здесь жить не понравится.
— Мне не нравится, – кисло сказала она, подойдя к панорамному окну.
— Да ладно тебе! – откликнулся Бенито, закинув ей руку на плечо. – А у Пэйтона не так уж плохо. Даже бассейн есть.
Бассейн и правда был. Ровную гладь синей воды отделяло от высоты в шестьдесят метров лишь стеклянное ограждение.
— Вот ты тут и живи, раз тебе по душе, – проворчала Адриана.
— Вряд ли я приглянусь Пэйтону в таком плане.
Губы сестры тронула тень улыбки.
Джианна и мама уже отправились на экскурсию, охи и ахи родительницы раздавались где-то в коридоре.
Никто, кроме нас, еще не появился. Жениха не было и в помине.
Вероятно, он намеревался наведываться к будущей жене только в том случае, когда возникнет потребность в супружеском визите. Кузине Сиси, живущей в Чикаго, выпала подобная участь. Хотя она не особо-то об этом и жалела, поскольку ненавидела мужа.
Мысль о визитах оставила во рту неприятное послевкусие. Я решила, что мне нужно срочно выпить, и пошла искать алкоголь.
Я как раз изучала содержимое холодильника, когда услышала Николаса.
— А она уже копается в моих вещах. Можно подумать, что я женюсь именно на тебе.
Этот голос вызвал во мне такую дрожь, что мурашки побежали по позвоночнику, но я проигнорировала ощущение и взяла с полки бутылку вина.
Закрыв холодильник, я повернулась к Пэйтону.
Он стоял по другую сторону кухонного острова и сразу положил папку рядом с мамиными закусками, неотрывно глядя на меня. Похоже, он примчался прямо с работы: на нем были брюки и черная рубашка. Неподходящий наряд для вечеринки. Волосы оказались растрепаны, как будто он постоянно их ерошил, и мне внезапно захотелось сделать то же самое.
Я прислонилась к холодильнику.
— Слава богу, что это не так.
Он отвел взгляд, снял часы и кинул их на остров, но я заметила, что Николас усмехнулся.
Пульс стал неровным. Я сделала вывод, что, если бы вышла за этого человека замуж, он бы оставлял на моем сердце исключительно разломы и трещины – однако оно об этом не знало. А может, и знало, просто сердце приготовилось рисковать, невзирая на доводы рассудка. Я, к счастью, была реалисткой и чаще слушала именно голос разума.
Вот только когда речь шла о Пэйтоне, часть меня руководствовалась совсем другим: животными инстинктами. Вот так человечество и продолжало размножаться. С помощью непреодолимого влечения и похоти. И матушка-природа без устали напоминала: рядом находится самец в самом расцвете сил.
Вчера мы сделали то, чего делать определенно не стоило. Не то чтобы окончательно перешагнули черту, но совершенно точно балансировали на грани. В следующий раз можно будет продвинуться еще дальше. Я ступила на скользкую дорожку – и следовало держать себя в руках.
Я и понятия не имела, как Пэйтон теперь будет общаться со мной, после того как я попросила его относиться ко мне неуважительно. Лично я решила делать вид, что ничего вообще не случилось, но тело ничего не забыло. Оно пело в присутствии Пэйтона, а глупое сердце согревалось, не догадываясь, что его ждет.
Николас обошел вокруг острова, и я протянула ему вино с безмолвной просьбой откупорить бутылку.
Судя по его взгляду, он прекрасно помнил о моих вчерашних словах и не собирался притворяться, но выражение лица было безразличным. Может, он к этому привык. Уверена, так оно и было. Я держала телефон Пэйтона в руках от силы две минуты и уже лицезрела фотографию голой девушки. Я и представить не могла, чего бы навидалась, если бы заполучила мобильный Мурмаера на целый день.
Пэйтон взял бутылку и открутил крышку. Прежде чем вернуть ее обратно, он сделал глоток из горлышка, не отрывая от меня взгляда. В животе вспорхнули бабочки от мысли распить с ним бутылку, но я проигнорировала глупейшее чувство.
Я с трудом сглотнула, когда он вернул мне вино и направился к раковине. Нахмурилась, глядя на полупустую бутылку. И как мужчины делают такие большие глотки?
Облокотившись о холодильник и поднеся бутылку к губам, я наблюдала, как Пэйтон моет руки.
Он обернулся: глаза скользнули по моим распущенным выпрямленным волосам, по золотому платью, заканчивающемуся на середине бедра. Сузились, как будто ему это жутко не понравилось. Когда Николас обратил внимание на белые туфли, его взгляд медленно скользнул вверх по моему телу.
Я знала – он ищет на мне розовый.
Опасность. Игривость. Лихорадка. Смесь из взрывных ощущений вспыхнула в груди, проникая в кровоток и стекая между ног. Прямо на легкие розовые стринги, которые внезапно стали тяжелыми, горячими и влажными.
Голова чуть закружилась, и я прикусила горлышко бутылки, царапнув его зубами.
Взгляд Николаса потемнел.
Кажется, воздух становился жарче?
Cazzo.
Муж моей сестры. Муж. Моей. Сестры.
Я склонила голову набок и замерла.
Вода в раковине стала розовой.
Он смывал кровь с рук.
— Хороший день сегодня на работе? – мило и саркастично спросила я.
Он удивленно вскинул бровь.
— А у тебя здорово получается изображать жену. Начинаю думать, что мне не повезло.
Я проследила за его взглядом и обнаружила Адриану. Сестра примостилась в углу – она сидела прямо на полу, скрестив ноги, и играла во что-то в телефоне. По крайней мере, на ней было подобающее желтое платье-халтер с лямками через шею и туфли на плоской подошве. На каблуки Адриану можно было поставить, только прибегнув к шантажу.
Из-за низкой стенки, отделяющей кухню от гостиной, доносились звуки телевизора, и я сразу подумала о Бенито, который наверняка развалился на диване, закинув руки за голову, как и всегда. До моих ушей долетел восторженный возглас мамы, восхищающейся ванной комнатой.
Я хмыкнула.
— Тебе не кажется, что как fratello и sorella мы друг другу больше подходим?
Пэйтон облизнул губы, задумчиво их пожевал, причем похоже было, что думал он совсем не о тех вещах.
Бабочки отправились в полет.
— Как скажешь, Ванесса.
— Так и говорю, Туз.
Пэйтон вытер руки и бросил полотенце на столешницу. Это так по-мужски не повесить его на место.
— Ты читала обо мне?
— Может быть. – Я дернула плечом. – Но никто достоверно не знает, почему тебя прозвали Туз. Ты способен убить человека игральной картой?
Мурмаер развеселился.
— Почему обязательно все должно быть связано с убийствами? А если я просто хорошо играю в карты?
Я прищурилась.
— А ты хорошо играешь?
Сердце забилось сильнее, когда Пэйтон подошел ко мне. Он двигался плавно как хищник: словно подкрадывался.
— Я неплох. – В глазах вспыхнули искорки, будто ему известно то, чего не знала я. Пэйтон остановился в полуметре, облокотился рукой о стену и наклонился, закрывая обзор: теперь в поле зрения был только он.
Я затаила дыхание.
Взгляд у него был задумчивый. Вероятно, он не мог решить, надо ли доверить мне какой-то секрет, хочется ли ему это делать.
— Ты не особо много обо мне читала, – предположил он.
Я покачала головой.
Пэйтон провел пальцем по моему подбородку, где имелась маленькая ямочка.
— Когда я впервые убил человека, затолкал ему в глотку туз пик.
Я нервно сглотнула, а он отступил в сторону и развернулся.
— С тех пор кличка приклеилась ко мне.
* * *
— А вон та?
— Обозленная на всех бисексуалка, – безэмоционально ответила Адриана, сидя рядом со мной за кухонным островом и попивая вино.
— Откуда ты знаешь, что она бисексуалка? – спросила я.
— Она заценила сиськи Джианны и Бенито.
Я помедлила.
— Ну, на ее сиськи сложно не смотреть.
Сестра повернула голову, чтобы взглянуть на грудь Джианны.
— А ты права.
В пентхаусе было около двадцати Мурмаеров, которых я едва знала. Женщины тусовались в уголке и о чем-то болтали, но мне абсолютно не хотелось говорить о погоде. Адриане следовало бы познакомиться с ними поближе, но когда она вообще что-то делала по правилам?
Папа общался с Пэйтоном, который пару минут назад вернулся из спальни, вымытый и переодевшийся в черный костюм. Мама фальшиво улыбалась, неубедительно изображая интерес в беседе с теткой Пэйтона. А мы с Адрианой играли в игру, где описывали людей двумя словами, и то только потому, что родительница отобрала у моей сестры телефон (а вместе с ним и «Энгри Бердс») и накричала на дочь, чтобы та встала с пола.
Адриана была уверена, что окружающие озлоблены и скрывают сексуальную ориентацию. Я считала, что она воспринимает все слишком серьезно.
Сестра до сих пор не рассказала мне, что ее расстроило накануне, а это могло означать две вещи: либо она обдумала проблему и решила, что ситуация не настолько катастрофична, как ей показалось вначале, либо – и этот вариант меня беспокоил – решила, что не подчинится выдвинутым требованиям. Как на подобное отреагирует Пэйтон? У меня внутри все сжалось.
— Твоя очередь, – пробормотала Адриана, ковыряя этикетку на пустой бутылке.
В этот момент дверь распахнулась, а через несколько мгновений у меня со стоном вырвалось:
— Ну зачем?
В пентхаус заявились Тони и Дженни. Светлые волосы девушки были распущены, сама она облачилась в облегающее темно-синее платье под цвет глаз.
Дженни быстро обнаружила нас.
— Божечки мои, привет! Сто лет не виделись!
Адриана закатила глаза. Сестра ненавидела наигранную радость, да и вообще любые проявления эмоций в принципе. Я тоже не была фанаткой громких возгласов, а наигранность чуяла за километр.
Я пихнула Адриану плечом, дескать, будь поприветливее.
Высокий голос Дженни заставил всех повернуться в ее сторону. Пэйтон бросил на нее беглый взгляд, продолжая разговаривать с папа. Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что он безразлично отвернется, дабы закончить начатую фразу.
Тони направился к Бенито и Доминику, которые торчали у мини-бара, а Дженни порхала вокруг нас. Я напряглась, когда брат прошел мимо Пэйтона, и выдохнула, когда стычки не последовало. Они только глянули друг на друга без какого-либо интереса. Никогда не пойму мужчин.
— Я ужасно рада за тебя, Адриана! – затараторила Дженни. – Твоя свадьба уже так скоро! – Похоже, Дженни хотела ее обнять, но по лицу моей сестры стало ясно – ее лучше не трогать.
Дженни неловко отступила на шаг и замолчала, а я попыталась разрядить обстановку и улыбнулась.
— Как ты? Я слышала, ты скоро закончишь кулинарную школу.
— Да, но не думаю, что когда-нибудь стану готовить столь же хорошо, как Селия, – ответила она достаточно громко, чтобы услышала моя мама, которая поджала губы и отпила коктейль.
Могу поклясться, она слышала, как Адриана проворчала:
— Подлиза.
Если честно, Дженни никому не нравилась.
Папа нахмурился, когда ее увидел, а мама притворилась, что ее вообще здесь нет. Отец ее не жаловал, поскольку она не была итальянкой и, конечно, ее родные не принадлежали к Коза ностра, а значит, девушка являлась обузой. В свою очередь, Дженни знала о делах семьи Абелли, хотя никогда этого и не показывала. Она не была верна Тони и не любила его.
В нашем мире женщина из другого сообщества остается с мужчиной, которого не любит, только по одной причине: деньги.
Дженни была охотницей за деньгами.
Очень милой, но в любом случае охотницей.
Тони оплачивал все: кулинарную школу, ее квартиру и алмазный браслет на запястье Дженни.
Я всегда старалась не думать о ней плохо, но, увидев ее ню-фото в телефоне Пэйтона несколько дней назад, поняла, что ошиблась.
Однако Дженни была сиротой и выросла в бедной приемной семье. Я не могла винить Дженни за то, что она старалась наладить жизнь всевозможными способами, но мне было не по душе, что ради этого она играла с сердцем Тони.
Но я никогда никому не предъявляла претензий.
Точнее, никому, кроме Пэйтона Мурмаера.
— Ну… ты лучше нас с Адрианой вместе взятых, – засмеялась я. Николас нашел меня взглядом, и я сглотнула. – Дашь нам как-нибудь пару уроков.
— Ой, с удовольствием! – воскликнула Дженни.
Послышался стук в дверь, и Джианна отвлеклась от разговора с Валентиной Мурмаер, чтобы открыть.
Вскоре я увидела Кристиана и выпрямилась на стуле. Каштановые волосы, зачесанные назад, темно-синий костюм и красный галстук – образ выглядел располагающим, и только ледяные голубые глаза по-настоящему подходили к той холодной ауре, что его окружала.
Женщины в пентхаусе уставились на Кристиана – даже моя мама распахнула глаза. Все было очевидно: они с таким же успехом могли бы снять трусики и бросить их в гостя. Тем временем взгляд Пэйтона обжигал мое лицо, но я отказывалась смотреть на него.
Джианна, осознав, кто пришел, раздраженно шмыгнула носом и попыталась выпроводить Кристиана восвояси.
Кристиан остановил ее рукой… и собственным безразличием.
Джианна развернулась, чтобы уйти, но он поймал ее за локоть и притянул к себе.
Я завороженно наблюдала.
Мне не хотелось, чтобы Джианна оказалась в отношениях с Кристианом, поскольку он нужен мне, но было нечто притягательное в том, как идеально одетый агент смотрелся рядом с настоящей катастрофой мира моды, коей являлась Джианна. Они были такими разными, но в то же время… может, не слишком сильно и отличались.
Взяв Джианну за подбородок, Кристиан пристально заглянул ей в глаза, покачал головой с едва заметной гримасой и оттолкнул. Она пробормотала что-то похожее на stronzo[Урод] и ушла, разозленно стуча шпильками.
Кристиан, вероятно, заметил, что она под кайфом, но Джианну, похоже, не очень-то волновало, что он по этому поводу думал. Интересно, в каких они отношениях? Может, она и ему мачеха. Джианна замужем за мужчиной втрое старше себя, но я ни разу не видела на ее пальце обручального кольца.
Адриана посмотрела на Кристиана и заявила:
— Перфекционист. – Сделала паузу, наклонив голову набок. – Абсолютный гетеро.
Хоть в этом мне повезло.