Глава 23
Пэйтон
Я как раз наливал себе немного виски, когда ко мне подошла Адриана. Я наблюдал, как она взяла графин с водкой и наполнила стакан на три четверти.
Адриана покосилась на меня, отвела глаза, затем снова посмотрела, заметив мой интерес.
— Что?
— Я бы посоветовал с этого момента скрывать алкоголизм.
— В таком случае я должна и дальше продолжать посещать занятия.
— Ты хочешь быть счастливой или находиться в безопасности?
Она моргнула, как будто я задал очень сложный вопрос.
— Я бы сказала – и то, и то.
— К сожалению, такого варианта нет.
Она тяжело вздохнула.
— Я не виновата, что куча народа хочет тебя убить.
«Куча». Это еще мягко сказано.
— Теперь и тебя тоже.
Адриана нахмурилась.
— Что?
— Они захотят убить и мою жену тоже, – объяснил я и добавил: – И еще, вероятно, предварительно изнасиловать пару раз.
Адриана нахмурилась еще сильнее.
— И что же ты собираешься сделать со мной?
Почему-то я знал, что она это спросит. Я безучастно посмотрел на нее. Она заправила за ухо прядь карамельных волос. В карих глазах блестели золотые крапинки, как и у Ванессы.
Ужасно, но я надеялся, что сходство сестер на этом не закончится.
— То есть ты не станешь меня насиловать? – раздраженно спросила она, поднося стакан к губам и глядя в панорамное окно.
Я тоже посмотрел на город. Вид был неплохой.
— Нет.
— Почему?
— Я часто нарушаю обещания.
Адриана поперхнулась водкой и бросила на меня ошарашенный взгляд.
— Вот здесь я и умру, – пробормотала она и ретировалась.
Меня ее слова даже позабавили, но я покачал головой. Веселый получился разговор с будущей женой. Я ни разу в жизни не насиловал женщин и, конечно, не собирался, но, почему-то, мне очень захотелось испортить беседу. Может, потому что я уже был на взводе, а вечер еще только начался.
Ванесса находилась на кухне и болтала с Лоренцо: все ее внимание сфокусировалось на нем. Длинные волосы были идеально прямыми, а золотистое платье облегало каждый изгиб. Оно сидело слишком по фигуре и притягивало столько взглядов моих кузенов, чтобы выбесить меня. Даже Лука посмотрел на Ванессу, с пониманием мне улыбнулся и отсалютовал пивом.
Лоренцо выставлял себя пьяным идиотом. Парень был хладнокровным убийцей, однако во время общения с Милашкой Абелли превращался в размазню. Теперь он потирал шею и, мать его, краснел, а мне достаточно было представить Ванессу привязанной к кровати Лоренцо в каком-нибудь извращенном садо-мазо отыгрыше, чтобы кровь Мурмаеров выжгла меня изнутри.
— Да уж, просто чудесно получилось, – сухо отметила Джианна, вероятно, услышав нашу вялую перепалку с Адрианой. – Ну и зачем ты его пригласил?
Ее зрачки были настолько расширены, что вокруг них остался лишь мизерный карий ободок. Меня передернуло. Мне будто снова было пятнадцать, и я только что обнаружил маму с широко распахнутыми безжизненными глазами.
— Кого? – безразлично спросил я, хотя уже знал ответ.
Она прищурилась.
— Кристиана.
— Не твое дело, кого я приглашаю в свою квартиру, Джианна.
Я бы не стал его приглашать, будь у меня уважительные причины, особенно после того, как Елена пускала на него слюни. У чувака симпатичная физиономия, и тот факт, что Милашку Абелли он заинтересовал, раздражал меня сильнее, чем следовало.
— Я не хочу его тут видеть, Туз. – Она кисло наблюдала за тем, как Кристиан разговаривает с моим дядей Джимми.
— Мне плевать, – отозвался я.
Джианна возненавидела Кристиана с самой первой встречи. То, что он из ФБР, безусловно возглавляло список причин, но она также оказалась полной его противоположностью по всем пунктам. Она фыркала от его перфекционизма, а Кристиана перекашивало от ее беспардонности.
Нежный смех Ванессы донесся до моих ушей и ударил прямо в грудь.
Я стиснул зубы.
Лоренцо совершенно точно не был, мать его, остроумным!
— Ты пялишься не на ту сестру. Твоя – вон там. – Джианна указала белым наманикюренным ноготком на Адриану, которая сидела рядом с Бенито, закинув ноги на диван. – Она, небось, до сих пор не может прийти в себя после твоей угрозы про изнасилование.
Я хмыкнул, когда Адриана хихикнула над чем-то увиденным в телефоне Бенито.
— Ага, она выглядит травмированной.
В Адриане чувствовалось нечто холодное и бесстрашное, однако именно перспектива секса со мной до такой степени ее напугала, что девушка, похоже, даже собиралась из-за этого умереть. Наверное, стоило запомнить угрозу на будущее: ведь невеста была той еще штучкой, а мне могло понадобиться что-то весомое.
Если честно, о близости с Адрианой я вообще не думал. Все сексуальные мысли сводились к ее сестре, особенно с тех пор, как Ванесса ткнулась в меня задом в той самой манере, которую все мужчины на свете понимали как разрешение.
Елена не постеснялась показать, что дала бы мне себя коснуться, но рассудок вернулся ко мне, когда она положила свою руку на мою – и я почувствовал кольцо на ее пальце.
Ванесса любила какого-то мужчину. Носила дешевую безделушку, как будто колечко было с бриллиантом.
Я захлебнулся горечью. Она просто хотела секса и собиралась меня использовать. Когда я все понял, почувствовал то, с чем не сталкивался ни разу в жизни: я был легко заменим. Вот что меня разозлило.
Но вопрос: «А ты меня уважаешь?» – который она задала своим мягким, нежным голосом, преследовал меня днем и ночью. Где бы я ни был.
Всегда находилось слабое место, которое рано или поздно убивало Мурмаера.
Безрассудство. Идиотизм. Склонность к незащищенному сексу с дешевыми проститутками. Отца сгубила жадность до денег.
Я начинал подозревать, что меня погубит Ванесса Абелли.
Я хотел трахнуть ее и осквернить для всех остальных. Обломать ей крылья и воссоздать заново, чтобы она стала зависеть от меня. Я хотел быть ей нужным. Это темное, собственническое и опасное чувство пробирало меня всякий раз, когда она попадалась мне на пути.
Ванесса Абелли оказалась моей слабостью, и я не собирался, черт возьми, позволить ей меня убить.
Но вот необходимость вытрахать ее из своих мыслей поглощала, и уже плевать, если она будет представлять на моем месте кого-то еще. Эту жажду мне просто необходимо утолить. А когда я закончу, никого другого Ванесса вообще не вспомнит.
Джианна покачала головой, каким-то образом глядя на меня сверху вниз, хоть она и была на голову ниже меня на каблуках.
— Ужасная идея, – сказала она.
— Какая?
— Спать с Ванессой.
«Иисусе».
Отец Ванессы находился в паре метров от нас, хоть и был слишком поглощен разговором, чтобы подслушивать.
— Джианна, – предостерегающе начал я.
— Что? Ты ведь об этом думал.
— А о чем я думаю сейчас? – Джианна мнила себя ясновидящей, когда принимала наркотики, то есть большую часть времени.
Она поджала губы.
— Что ты хочешь меня придушить.
Я вскинул брови и глотнул виски.
— Понятия не имею, как я умудрилась с тобой переспать, – вздохнула она, наблюдая за гостями.
Я тоже не имел понятия, хотя мог только радоваться, что все случилось исключительно по ее инициативе. Кстати, мы были настолько пьяны, что о процессе у меня почти не осталось воспоминаний.
Мой взгляд задержался на Тони, которого отчитывала мать. Меня слегка позабавило, что он притащил Дженни, которая на данный момент пыталась продать моей тетке косметику «Мэри Кей».
Джианна отошла от меня, но, не успев даже осознать, что делаю, я схватил ее за руку и спросил:
— А почему это было бы настолько ужасной идеей?
Я смотрел в другую сторону, но почувствовал ее грустную улыбку.
— Ты в нее влюбишься, – сказала она, – а она не полюбит тебя в ответ.
Елена
Общая беседа была негромкой, а «Не могу не влюбиться» Элвиса Пресли звучала и того тише. Мягкое освещение сверкало поверх городского пейзажа за окном, и темный силуэт стоящего у бара Пэйтона в черном костюме лишь сильнее выделялся на этом фоне.
Я и понятия не имела, как так получилось, но я опьянела. Меня растопило до состояния согретой покладистости, я не смогла сдержаться – и в итоге подошла к тому, кто выглядел как джентльмен. Однако я не попросила его о помощи, хотя он бы, вероятно, мной и воспользовался. Но, увы, это все же оказалось пустой надеждой…
На самом деле меня ожидал грубый взгляд, не больше.
— Странно, что тебе нравится Элвис Пресли, – ляпнула я первое, что взбрело в голову.
Пэйтон посмотрел на меня полуприкрытыми янтарными глазами, из-за которых мой пульс всегда сходил с ума.
— Всякий раз, когда ты что-то обо мне предполагаешь, ты ошибаешься.
Я шагнула к нему, впитывая электричество, сверкавшее между нами все сильнее с каждым стуком моих каблуков.
— Неправда.
Я встала рядом, рассматривая бутылки и другие емкости с алкоголем. Достаточно близко, чтобы касаться плечом его груди. Достаточно близко, чтобы кожу щекотало его физическое присутствие.
— Да? И что же ты предположила правильно?
Я потянулась за джином, притворяясь, что мне совершенно плевать на то, что наши пальцы случайно соприкоснулись. И содрогнулась: волна тепла согрела меня до самого живота.
— Я сразу предположила, что ты ублюдок, и оказалась права. – Я замерла, схватив графин и не веря тому, что с языка сорвалась грубость.
Губы Пэйтона тронула хитрая улыбка, как будто он подумал о чем-то неприличном.
— Ты впервые в жизни назвала кого-то ублюдком?
— Да. Убедительно вышло? – Я сняла крышку с графина и плеснула джина в стакан.
— Могло быть и лучше.
Я нахмурилась, слегка задетая. Я впервые грубо выругалась на людях, чтобы кого-то оскорбить, а получилось отстойно? Наверное, я не была для этого создана. Я покосилась на Пэйтона и внезапно засмущалась, обнаружив, что за мной пристально наблюдают.
— И почему же? – Я добавила в стакан тоник и лайм.
— Как-то не задело. – Одну руку Пэйтон спрятал в карман, а второй держал стакан, который периодически подносил ко рту.
— А как бы все сделал Пэйтон Мурмаер?
Его взгляд, блуждавший по пентхаусу, остановился на мне.
— Если бы я решил тебя оскорбить, то сперва бы убедился, что ты еще долго будешь об этом думать.
Я поболтала напиток, чувствуя, что ступаю на чужую территорию.
— Продемонстрируй.
Он прищурился.
— Хочешь, чтобы я тебя оскорбил?
Я кивнула, отпила и слизнула джин с губ. Он уронил взгляд на мой рот и помрачнел, а мое дыхание незамедлительно сбилось.
— Мне казалось, я недавно это сделал.
— Правда? Я подзабыла.
По его лицу скользнула тень удивления, и он провел языком по зубам, обводя пентхаус оценивающим взглядом. Мы находились в более-менее уединенном месте, гости стояли к нам спиной. Хотя рядом с ним мне всегда казалось, что мы одни.
Наконец Пэйтон покачал головой.
— Я не буду тебя оскорблять.
— Почему? Притворяешься джентльменом сегодня?
— Не-а. Неохота.
Я фыркнула.
— Да тебе просто нечего сказать…
У меня вырвался удивленный вздох, когда его загрубевшая ладонь схватила меня за горло.
Горячие губы прижались к моему уху.
— Выглядишь как шлюшка в этом платье, Ванесса.
Меня пробило крупной дрожью.
Зажмурившись, я наслаждалась его теплом и мужественным запахом, который впитывался в кожу и заставлял вены гудеть.
Голос Пэйтона смягчился.
— Ты хороша только для одного дела, и я точно не имею в виду разговорчики.
Прижавшись к нему боком, слушая грязные, оскорбляющие слова, я не могла дышать. Он погладил большим пальцем мою шею, но неожиданно убрал руку.
Я открыла глаза и невидяще смотрела, как он взял стакан и ушел, бросив на прощание:
— Вот так бы я это сделал.