Глава 15
Ванесса
Мне начинало казаться, что влечение к Пэйтону стало наказанием за него. Своего рода кармой. Когда он меня коснулся, мне захотелось, чтобы на его месте оказался кто-то другой, и этот другой явился в лице жениха Адрианы.
Остаток воскресенья прошел в «компании» повышенной влажности в воздухе, потока ледяного воздуха из кондиционера и моих собственных мыслей. До него я была девственницей, даже ни разу не целовалась с мужчиной. Мир похоти и секса всегда находился где-то рядом, но я ничего не знала о страстях, пока не шагнула в бедную квартирку, держа за руку едва знакомого человека. Мне было важно только то, что он вообще не знаком с Милашкой Абелли.
Потом я вышла за дверь со сломанной цепочкой и задумалась. На моем пальце блестело дешевое кольцо. Наверное, в тот момент я превратилась в иную женщину – на мне было несмываемое алое пятно, а в крови зародилось глубокое темное желание. Стоит лишь раз ступить на смутную сторону жизни, что полна плотских утех, вернуться назад попросту невозможно. Да и желания возвращаться не будет. Я списала это на личные проблемы и смирилась с тем фактом, что потихоньку схожу с ума.
На следующее утро после вечеринки я попыталась прийти в себя. Но стоило мне услышать голос будущего зятя в коридоре, занимаясь со скуки стиркой, как я немедленно приложила уйму усилий, чтобы попасться ему на пути. Хотя мне и не требовался стакан воды и уж тем более было совершенно не обязательно надевать самые короткие шорты, какие я могла найти в гардеробной. Я гуляла по тонкому льду, но не знала, как остановиться.
Теперь я поняла, почему меня влекло к этому мужчине. У него грубые руки, низкий голос, внушающая трепет аура… Он идеально попадал под описание того, что мне было жизненно необходимо, но от чего я открещивалась.
Каждый раз, как он оказывался поблизости, меня притягивало невидимой леской, обещающей острое удовольствие, – надо было только последовать за ней. Прежде я и не догадывалась, что у меня все настолько плохо с самоконтролем. Отдельной горькой ноткой стало то, что мне не хотелось сдерживаться.
По крайней мере, я знала, что еще не перешла черту. Здесь, слава богу, нужна инициатива с обеих сторон.
Пэйтон разговаривал по телефону, когда я прошла мимо него. Его взгляд поднялся от мраморного пола к моим ногам, скользнул по ужасным шортам (если честно, я уже жалела, что нацепила их) и, наконец, добрался до моего лица. Он посмотрел на меня так, как будто я – жвачка на подошве его дорогущего ботинка. Странно, как он вообще мог меня чем-то привлекать.
И вот как раз тогда, хотя мы и не сказали друг другу ни слова, я стала пытаться разрабатывать план по избавлению собственной персоны от всепоглощающего интереса к Пэйтону Мурмаеру.
Я могла начать его игнорировать. Однако кое-что я уже пробовала, и посмотрите, куда меня это привело – на кухню, к ненужному стакану воды и мини-шортам, которые можно легко классифицировать как нижнее белье. Еще можно пойти на исповедь и помолиться о спасении души, но с моим везением дело будет иметь печальным итог: преподобный Мэтьюс расскажет обо всем моему отцу.
Самой доступной опцией казалась попытка перенаправить эмоции на кого-то еще. Вариант тоже не без проблем, но, по крайней мере, я бы прекратила сохнуть по жениху родной сестры. Если бы такая возможность у меня была, я бы уже давно ей воспользовалась.
На меня нахлынула волна раздражения, и я выплеснула остатки воды в раковину. Просто смешно! Мне всего-то надо взять и забыть о дурацком влечении. Победа духа над телом и прочее. Легче легкого, правда ведь?..
На самом деле я совершенно себе не доверяла, поэтому позже, вечером, когда мы ехали к ресторану «Дон Луиджи» на ужин с семьей Руссо, я решила задать бабушке чисто гипотетический вопрос. Сформулировать его следовало максимально расплывчато, иначе она бы моментально меня раскусила.
— Бабуль, – осторожно начала я, – вот представь, допустим, что тебе хочется… собаку.
Она наморщила нос.
— Я бы ни за что не захотела собаку. У меня аллергия на шерсть.
Доминик сидел между нами и строчил эсэмэски. Из всех моих кузенов он был самым тихим и хмурым. И курил слишком много травки, которой от него несло за километр.
Бенито сидел за рулем. Кузен был в солнцезащитных очках, хотя солнце уже давно скрылось за небоскребами, и подпевал «Рокетмену» Элтона Джона. Мама поправляла макияж, сидя на переднем сидении, и жаловалась, если Бенито превышал скоростной лимит и разгонялся. Адриана, что удивительно, поехала с папой и Тони. Вероятно, отец хотел прочитать дочери лекцию о том, что ей запрещалось делать в браке с Пэйтоном.
— Представь, что у тебя нет аллергии и ты хочешь собаку. Но она принадлежит… твоему соседу.
— Мы не будем заводить собаку, Ванесса, – сказала мама.
— Cazzo. Знаю. – По-итальянски я говорила, только ругаясь. Я вообще редко употребляла бранные слова, за исключением примитивных «черт», «блин» и, возможно, «козел» (последнее, скорее, после знакомства с Пэйтоном). И в основном мысленно, поэтому это не считается.
— У меня чисто гипотетический вопрос, – продолжала я. – А собака твоего соседа такая… милая, что ты хочешь забрать пса… хм… себе.
— В таком случае я бы лучше кошку завела, – ответила бабуля, глядя в окно.
— Хорошо, – вздохнула я, – пусть кошка. Тебе нравится кошка соседа…
— Мы не будем заводить кошку, Ванесса, – сказала мама.
«Боже мой».
— Я в курсе, но говорю гипотетически…
— Почему здесь воняет, как будто скунс помер? – Бабуля нахмурилась.
Я заметила, как Бенито бросил прожигающий взгляд на Доминика в зеркало заднего вида. Ему запрещено курить травку: она затуманивала мозг и замедляла рефлексы. Папа будет в ярости, если пронюхает.
— Хотя, – бабуля подобрала невидимую пушинку с юбки, – наверное, это твои духи, Селия. Думаю, со временем они забродили.
Бенито поперхнулся, Доминик встрепенулся и потер лицо, не отвлекаясь от телефона. Я подумала, что бабушка очень часто поддевала маму исключительно ради того, чтобы рассмешить мальчишек.
Мать покачала головой, вероятно, уже планируя напиться за пятерых. Она любила вино. И мыльные оперы. Жаль, никто из ее детей не играл в футбол. Это было бы как нельзя кстати.
— А в чем вопрос-то, Ванесса? Ты хочешь зверушку? – Бабуля открыла сумочку, вероятно в поисках конфет. Она хранила там только шоколадки и бумажные салфетки, которые экономно использовала не один, а несколько раз.
— У Ванессы не будет зверушки, – строго заметила мама.
Бабуля поерзала на сиденье.
— Я слышала, питомцы очень помогают с депрессией. Может, тебе стоит позаботиться о психологическом здоровье дочери.
— У нее нет депрессии.
— Она хочет домашнее животное! О чем вообще еще говорить? Селия, в самом деле…
Я отключилась от разговора, словно выкрутив ручку звука на мысленном радио и превратив голоса в белый шум.
Похоже, помощи ждать неоткуда.
Повсюду висели черно-белые фотографии старого Бронкса. Круглые столы были накрыты скатертями в красно-зеленую клетку. Вдоль одной из стен располагалась деревянная барная стойка, к которой незамедлительно направилась мама. Вдоль другой имелись кабинки со столиками, за которыми уже сидели женщины из семьи Мурмаера. Оригинальные светильники заливали помещение мягким светом. Такие уютные рестораны существуют только для того, чтобы клиенты могли вдоволь пообщаться друг с другом и хорошенько напиться, однако я неуверенно застыла у двери.
Я находилась в ресторане Мурмаера. На чужой территории.
Я чувствовала себя как рыба, вытащенная из воды. Кузены озирались по сторонам, запихнув руки в карманы, и, вероятно, разделяли это чувство.
Раньше я встречала некоторых представительниц семьи Мурмаер, но не ощущала себя в их присутствии достаточно комфортно, чтобы непринужденно подсесть, а уж к мужчинам за барной стойкой я бы вообще не подошла. Я заметила среди них Пэйтона: его выдавал не столько рост, сколько мощная аура.
Волна тепла хлынула по телу, стоило нам встретится взглядами. Вечно он глазел на меня так, что сразу начинало казаться, будто я неподобающе одета. Он отвернулся, продолжая разговор, и я выдохнула.
— Ну чего вы здесь топчитесь? – пробормотала бабуля, проталкиваясь мимо меня и кузенов. – Ох уж эта молодежь. Вечно печатают что-то в телефонах, вот мозги и гниют… – Ее голос стих по мере того, как она удалялась по направлению к ближайшей кабинке.
Дверь распахнулась, и меня обдало потоком теплого воздуха. Адриана ворвалась в зал. Глаза сестры метали молнии. Я вытаращилась на ее наряд: она была в желтом платье-футболке и черных кедах. Милое сочетание, но ужин предполагал официальный дресс-код, причем, неважно, что этот итальянский ресторанчик выглядел совершенно не пафосным. Даже я оделась в черное макси в блестках, а ведь я не виновница торжества.
Лицо Адрианы выражало ярость и отчаяние в равных пропорциях.
— Что случилось? – спросила я.
Она открыла рот, закрыла, затем кинулась к барной стойке и забралась на высокий стул. Мама как раз собиралась отпить вина из бокала, когда увидела Адриану. Родительница вытаращила глаза, помрачнела и покачала головой, словно решив, что у нее нет сил с этим разбираться, после чего удалилась в противоположном направлении.
Я подошла к сестре, поймала взгляд молодого бармена в белой рубашке и черной жилетке и заказала пиво. Он лишь скептически поднял бровь, но ничего не сказал.
Бенито на четыре года старше меня, и у него всегда есть запасы пива. Будучи подростком, я тайком распивала его с кузеном, зная, как влетело бы мне от мамы, и полюбила этот вкус больше, чем терпкость вина.
Тогда я думала, что таков будет мой самый скандальный поступок. Ох, к сожалению, я сильно ошибалась.
— Почему индюшка перешла дорогу? – спросила я, не глядя на еще сильнее помрачневшую сестру, которая лихо потягивала из рюмки что-то похожее на водку. Я не понимала, как она умудрилась подсесть на крепкий алкоголь, и мимоходом задумалась, а не было ли у мамы интрижки с каким-нибудь русским. В таком случае он бы очень быстро стал мертвым русским.
— Чтобы доказать, что она не курица, – сухо ответила Адриана.
«Блин». Значит, этот анекдот я рассказывала. Я любила веселить сестру дурацкими шутками, когда она расстраивалась, но на сей раз, похоже, номер был дохлый.
— Хорошо. – Я попыталась придумать что-то получше. – Зачем спичкам крем для загара?
Она молча глотнула водки.
— Чтобы не сгореть! – воскликнула я так весело, что на миг себя оглушила.
Бармен хмыкнул и пододвинул мне пиво по лакированной столешнице. Зато сестра даже не моргнула.
Я вздохнула.
— Да ладно тебе. Вон, ему смешно.
— Неправда. Он просто хочет с тобой переспать, – ровным тоном откликнулась она.
Я вскинула брови и посмотрела на бармена, который, конечно, все слышал. Вместо ожидаемого яростного отрицания я наткнулась на усмешку, а затем парень отошел к другому клиенту.
Сложно решить, был он самым храбрым или самым тупым человеком в зале, подкатывая к дочери дона.
Я покраснела, покачала головой, а потом поднесла бутылку к губам и сделала глоток. Пиво было холодное, освежающее и чуть горьковатое.
— Хочешь рассказать мне, что тебя беспокоит, или просто жаждешь утопить проблемы в алкоголе? – Я облокотилась на барную стойку и устроилась поудобнее, заранее зная ответ.
— Утопить в алкоголе.
И мы выпили.