Глава 14
Ванесса
— Папа, буду благодарна, если в следующий раз ты пришлешь за мной кого угодно – действительно кого угодно, – но только не Пэйтона. – Я стояла в дверях отцовского кабинета, закинув сумку на плечо. Когда Пэйтон припарковал машину, я немедленно направилась прямиком к папа.
Я уже чувствовала себя опозоренной случившимся. Я не из тех девушек, которые жаждут быть спасенными или отомщенными, я просто хотела забыть произошедшее как страшный сон. И не могла это сделать, поскольку Пэйтон сжег заправку дотла. Теперь в голову впечаталось вечное напоминание в виде обгоревших обломков – и, возможно, тела. Я не видела, чтобы кассир успел выбежать. Да, он похотливый извращенец, но заслуживал ли он сгореть заживо?
В горле встал ком.
Папа отложил ручку и впервые за долгое время одарил меня взглядом, значащим «я вас слушаю».
— И почему?
Я скрестила руки на груди и ответила:
— Папа, он психопат. – В этот момент по спине пробежали предупреждающие мурашки, а отцовский взгляд переместился куда-то выше моей головы.
Вероятно, Пэйтон гулял по нашему дому, как по своему собственному.
По дороге сюда я не проронила ни слова, однако и он не пытался завести беседу. Что ж, сначала он угрожает мне по поводу Тайлера, потом я его практически целую, а затем смотрю на пожар на бензоколонке в зеркале машины, пока Пэйтон увозит меня прочь… Он жутко бесил меня.
После поцелуя мне захотелось большего, причем еще сильнее, чем когда-либо в жизни, а ведь Пэйтон меня даже не коснулся. Я ненавидела это ощущение. Оно заставляло меня осознавать, что я разрушила жизнь человека из-за бессмысленной, дурацкой прихоти.
Папа вскинул брови, переваривая мои слова, и, что удивительно, засмеялся.
— Туз, я ни разу не слышал таких обвинений от дочери. Что скажешь?
Пэйтон стоял так близко, что мои волосы, собранные в хвост, касались его груди. Я с раздражением отметила, что ему вообще не знакомо правило соблюдения личных границ… странно, но одновременно я игнорировала головокружительное желание сделать шаг назад и прижаться к нему спиной.
— Ее облапал кассир, – безразлично ответил Мурмаер. – Поэтому я сжег его лавку… и, возможно, его самого.
Взгляд отца похолодел.
— И кто может быть настолько глуп, чтобы тронуть мою дочь?
«Оскар Перес, каждый раз, когда ты его приглашаешь…»
— Уже никто, даже если он выбрался оттуда.
— Отлично, – рыкнул папа, – будем надеяться, что не выбрался.
На что я надеялась?
— Пэйтон, нам надо поговорить, если у тебя есть минута. Ванесса, загляни к Бенито на кухню, проверь, жив ли он еще.
Я захлопала ресницами.
— Что?
— Его сегодня подстрелили. Хотя, похоже, это тебя волнует меньше, чем то, кто привез тебя домой.
Я нахмурилась.
Задетая отцовской подколкой, я резко развернулась, совершенно забыв про Пэйтона. Я врезалась в него и оперлась ладонью о твердый живот, чтобы поймать равновесие. Жар просочился сквозь ткань одежды и впитался в мою ладонь. Боже, ну и печка! Я невольно сжала пальцы на его мускулах, прежде чем шагнуть назад.
— Я считаю, тебя надо было назвать Неуклюжей Абелли, – недовольно буркнул Пэйтон.
Я сверкнула глазами.
— Очень мило.
Его губы тронула тень искренней улыбки, однако он схватил меня за локоть, грубо выставил за порог и захлопнул дверь папиного кабинета.
Я передернула плечами, стряхнув щекотное ощущение тепла, которое оставили его пальцы, и направилась по коридору на кухню. Я понимала, что Бенито будет жить. Однако, открыв дверь, я застыла как вкопанная при виде весьма откровенного зрелища.
Бенито облокотился о столешницу и прижал к плечу полотенце, а Габриэлла, которой вообще не следовало находиться здесь в столь поздний час, целовала его в краешек губ, тихонько что-то воркуя. Я расслышала нечто вроде: «Мой бедный мальчик».
Но самым отвратительным оказалось то, что ее рука была у него в штанах. Я крутанулась на месте и кинулась к себе в комнату. Кузену дрочили прямо на кухне, и, хотя это более чем негигиенично, я не могла сказать им переместиться куда-нибудь еще.
Позже я лежала в кровати и пялилась на потолок, на единственную светящуюся звездочку, оставшуюся там с незапамятных времен. Увы, всякий раз, когда я закрывала глаза, перед внутренним взором вспыхивал огонь, отражающийся в янтарном взгляде.
И каждый раз, когда я закрывала глаза, меня целовал не тот мужчина.
* * *
— Повторяю, нам вовсе не обязательно ехать.
— Знаю, Ванесса, но не волнуйся: все в порядке.
Я вздохнула и откинулась на спинку сидения. Я ждала эту вечеринку, но после вчерашнего уже не была столь уверена, что проводить больше времени с Тайлером является хорошей идеей. Особенно теперь, когда я знала, с какой легкостью Пэйтон Мурмаер мог уничтожить жизнь другого человека за какие-то пять минут.
Городские постройки, все еще залитые лучами солнца, проносились мимо размытыми пятнами, пока мы стремительно неслись в центр. Бенито вел здоровой рукой, постукивая пальцами в такт и подпевая песне «Как глубока твоя любовь» «Би Джиз»[44], льющейся из колонок. Так-то ничего необычного, но всю поездку он был подозрительно молчалив… Я понаблюдала за ним минуту и поджала губы.
— Ты что, на обезболивающем?
Он нахмурился.
— Я принял всего три штуки пятнадцать минут назад.
— То есть как раз перед тем, как мы сели в машину.
— Ну да, с апельсиновым соком, – ответил он, как будто это была самая важная деталь.
Я закрыла глаза. Кузен явно под кайфом. Он должен знать, что обезболивающие таблетки, которые нам поставлял Вито, были в лошадиных дозах, и проглотил целых три.
Я потерла виски.
— Тебе не надо водить.
— И что? – фыркнул он. – Дать тебе порулить? Ты ведь не умеешь.
— Нет, я имела в виду, что нам следовало остаться дома. – Я осеклась, в недоумении глядя, как он сворачивает с автострады. – Бенито, ты чего? Нам нельзя здесь съезжать.
— Можно. Свадьба, Ванесса.
И как я могла забыть? Впервые оказавшись на улицах, которые были под контролем Мурмаера, я действительно начала ощущать реальность ситуации. Сестра выходила замуж за Пэйтона. К горлу подкатил ком.
— Что мы тут делаем? – Я словно попала в другое измерение, хотя мы оказались всего лишь в той части Нью-Йорка, которую я никогда толком не видела. Семья тщательно укрывала меня от мира. Я путешествовала по Италии и Мексике – вот и весь список. В Италии мы навещали маминых родителей и многочисленных родственников, в Мексике всегда проводили ежегодный отпуск, хотя я подозревала, что это только прикрытие для папиных деловых встреч с местными картелями.
— Надо кое-что завезти к Пэйтону.
Я сглотнула и велела себе оставаться спокойной, но так и не смогла сдержать вспышку предвкушения. В итоге с досадой покачала головой. Правда заключалась в том, что меня невероятно привлекал жених сестры, независимо от того, нравился он мне как личность или нет. А он мне не нравился. Мысль, что я увижу Пэйтона из окна машины ввергала в дрожь. Меня все это напрягало, но каким образом можно отключить взвинченное состояние, я не знала.
Город проносился перед моими изумленными глазами: здесь находилась территория Мурмаера.
Мы вращались в шикарном обществе Лонг-Айленда. Единственным нашим соседом, чей особняк хорошо просматривался с заднего двора, являлся Тим Фульц: ему принадлежала юридическая фирма, через которую папа отмывал деньги (по крайней мере, так мне однажды сказал Бенито). Кстати, он оказался неплохим человеком. В общем, район был тихим и закрытым, и я всегда думала, что и Пэйтон жил в похожем месте. Однако я ошибалась. Он поселился в Бронксе, в доме из красного кирпича с маленьким белым крылечком и личной подъездной дорожкой, ведущей к гаражу.
Бенито заехал во двор и припарковался рядом с машиной Пэйтона. Дверь гаража была открыта, а внутри стояли две машины, черные, как душа Пэйтона. Я заметила, что у одной поднят капот. Я не разбиралась в автомобилях – можно ли меня винить? Меня и водить-то не учили, но тут я сообразила, что это классические модели. Я сразу узнала «Гран Торино»: ведь совсем недавно я вместе с Бенито посмотрела одноименный фильм[45]. Кузен тихо плакал, хотя никогда бы в этом не признался, а поскольку плачущий мужчина – самая грустная вещь на свете, то и я к нему присоединилась.
Сердце сделало кульбит, когда Пэйтон вышел из недр гаража, вытирая руки тряпкой. На нем были темные джинсы и простая белая футболка. Никогда не видела, чтобы перепачканный в масле мужчина выглядел так хорошо. Я откинулась на спинку сидения.
— Твою ж мать. Я опять в кровище.
И правда, сквозь ткань белой рубашки Бенито проступило алое пятно. Мы ехали на вечеринку у бассейна, но кузен не собирался плавать или раздеваться. Куда бы он тогда спрятал пистолет?
— Тебе разве не наложили швы?
— Наложили. – Он достал ключи зажигания. – Но часть разошлась.
Я додумалась спросить:
— Это чем же ты таким занимался?
— Сексом с Габриэллой, – усмехнулся он.
— И еще… – Я наморщила нос. – А вы можете держаться с этим делом подальше от кухни?
Кузен прищурился, а потом просветлел и хмыкнул.
— Понимаю, Ванесса, у всех свои тараканы в голове, но ты все-таки моя кузина. Шпионь за кем-нибудь другим.
Я закатила глаза, открыла дверь и вышла из машины быстрее, чем поняла, что делаю. Сидеть в душном салоне совершенно не хотелось, кроме того, кожа и так была горячее обычного из-за присутствия конкретного мужчины.
Пэйтон облокотился о стенку гаража, держа тряпку в руке. Наши взгляды встретились. Глаза Мурмаера чуть сузились, прежде чем переключиться на Бенито, который протянул ему манильский конверт. Как же мужики любят манильскую бумагу…
— Слушай, могу я зайти в ванную комнату?
Пэйтон обратил внимание на кровавое пятно и коротко кивнул.
— Вторая дверь слева.
— Спасибо, – сказал Бенито и направился в дом.
Мы с Пэйтоном продолжали смотреть друг на друга. Его взгляд упал на белую лямку лифчика от бикини, на который я надела розовое платьице в комплекте с босоножками на платформе. Весьма милый наряд, но я получила за свой образ лишь неодобрительный оскал.
Я насупилась и оборонительно скрестила руки на груди.
Пэйтон еще секунду глазел на меня, а затем вернулся в гараж. Я проводила взглядом мускулистую спину, прикрытую футболкой, пока он не нырнул под капот, перестав обращать на меня внимание. То еще гостеприимство.
Стоял один из тех дней, когда жара вцепляется в тебя и отказывается отпускать. В середины июля лето было прохладным, но перед начинающимся завтра августом, похоже, решило вывалить на нас все сразу. Солнце жгло абсолютно беспощадно, даже моя оливковая кожа краснела, если я находилась на свежем воздухе слишком долго.
Непрекращающаяся жара и вид уже вынырнувшего Пэйтона, вытирающего пот с шеи воротом футболки, подернули края моего сознания дымкой.
У двери жужжал вентилятор. Через открытое окно соседнего дома доносились звуки бейсбольного матча, а в маленьком телевизоре в углу гаража транслировали новости. Я хотела послушать краткую сводку, но звука было почти не слышно, а чтобы подойти поближе, мне следовало преодолеть несколько метров пространства и обогнуть Пэйтона. Я помедлила.
Сказав себе, что маюсь дурью, я решилась. Все нервные окончания звенели, пока я протискивалась мимо него, чтобы подобраться ближе к деревянному верстаку и табуретке. Взяв пульт, я сделала звук погромче, хотя поиск кнопки звука занял чересчур много времени. Я чутко улавливала каждое движение, каждый звук за спиной. Словно нас связывало статическое электричество. По позвоночнику скатилась капля пота, кожа покрылась мурашками.
Пытаться смотреть новости в присутствии Пэйтона было все равно что читать в одной комнате с ним: невозможно. Убирая волосы в хвост, я притворилась, что слушаю, что говорит блондинистая ведущая.
Я чувствовала его взгляд на обнаженных лопатках, пока обвязывала резинку вокруг длинных прядей. Дыхание сбилось. Зуд. Жар. Зря я не пошла сегодня в церковь: ведь нельзя так чувствовать себя в присутствии будущего мужа родной сестры. Но я осталась дома, иначе опоздала бы, копошась со сборами, на вечеринку.
Ногти впились в ладони. Почему меня угораздило так запасть на него? Будь у меня выбор, я бы с радостью нашла привлекательным пятидесятилетнего, женатого Тима Фульца. Может, если я поговорю с Пэйтоном, его отвратительный характер изгонит странное влечение. Попробовать стоило…
Я обернулась, облокотилась о верстак и проигнорировала нервозность, вспыхнувшую от одной перспективы завести с Мурмаером разговор.
— А у тебя… мило. Я ожидала чего-то другого.
Пэйтон покосился на меня и сбил мое сердцебиение, не отвлекаясь от копания в железных внутренностях «Гран Торино».
— И чего ты ожидала?
Став объектом его внимания, я с трудом смогла сглотнуть. Так мало слов, а они уже взволновали меня сильнее, чем должны были.
— Наверное, я ожидала увидеть больше… огня и серы.
Во взгляде Пэйтона появилась недобрая заинтересованность.
— Ад.
— И тут гараж, а не комната с мягкими стенами…
Он утер лицо рукавом, концентрируясь на работе.
— Для человека, считающего меня психопатом, ты не особо боишься оставаться со мной наедине.
— Я умею кричать. Громко.
Он снова бросил на меня взгляд, как будто у сказанного мной был иной смысл, дескать, он совсем не против услышать, как я кричу. Стало трудно дышать.
До нас донеслись звуки бейсбольного матча из соседнего дома, я сделала несколько шагов и выглянула из гаража. Жилище Пэйтона окружал простой проволочный забор, никакой защиты… Для человека его профессии – как-то необычно.
— Твои соседи так близко живут, – отметила я и подошла к верстаку.
На лице Мурмаера проступило сухое удивление.
— Что, думаешь, я стреляю в кого-нибудь во время обеда?
Я дернула плечом, закусив губу.
Он смотрел на меня, я на него. Разговор совершенно не помогал, а привлекательность Пэйтона только возрастала. Слегка вспотевший, перемазанный в масле, татуированный. Ничего из этого я раньше не находила красивым. Странное влечение проникло в меня столь глубоко, что все клетки тела перестроились и отяжелели, буквально впитав Пэйтона в себя.
— Между прочим, акты насилия, которые я совершал на этой неделе, были связаны с тобой, – добавил он.
— А как насчет обещания, что ты ничего не будешь делать? Ты это имеешь в виду? – сладким тоном спросила я, наклонив голову.
— По-твоему, я жулик, Ванесса?
Я не представляла, как он это делает, но мое имя скатывалось с его губ с легким, непристойным рыком, который мурашками рассыпался по моей коже и вызывал тепло в паху.
— Не говори мое имя таким тоном.
— Каким?
Я вспыхнула.
— Ты прекрасно знаешь. Прекрати.
Он подошел ко мне с какой-то деталью и положил ее на верстак. Весь мой бок охватило пламенем от близости к Пэйтону. Я повернулась и облокотилась бедром о столешницу. Во мне не было ни капли понимания, что я делаю, почему наблюдаю за его работой, но все было почти… захватывающе. Жизнь на лезвии ножа. Кто бы предпочел этому отсидку в салоне автомобиля?
Он достал из ящика похожую деталь. Меня поражало, что он ремонтирует машины. Вероятно, даже таким мужчинам нужно хобби.
— Почему ты с Бенито? – Тон был безразличным, но, несомненно, заинтересованным.
— Мы едем на вечеринку.
Помедлив, он продолжил:
— К Тайлеру Уитмору, я так понимаю.
— Да… – Я умолкла. Вот к чему пришел наш разговор! – Откуда тебе известна его фамилия?
— В наши дни найти можно все, Ванесса, – с опасной ноткой в голосе ответил Николас, вытирая руки.
Я стиснула зубы.
— Я не спросила, как, я спросила, почему.
Его взгляд, жесткий и пугающий, буравил мое лицо.
— Я скоро стану частью семьи Абелли, поэтому твои дела теперь касаются меня.
— Ничего подобного. – Я сузила глаза. – Дела Адрианы теперь касаются тебя, но не мои. В моей жизни и так полно мужчин.
— Значит, появился еще один. – Теперь его голос звучал низко. Мягко. Убийственно.
Я открыла рот, чтобы огрызнуться или выпалить, как он мне не нравится, однако прежде чем успела сформировать нечто внятное, Пэйтон сказал:
— Я бы советовал тебе сперва хорошенько подумать, а уж потом говорить.
Я моментально закрыла рот. Он был таким уверенным, беззаботным, а внутри меня все переворачивалось от волнения за Тайлера. Меньше всего на свете я бы хотела, чтобы его имя оказалось в черном списке Пэйтона Мурмаера. В груди заворочалось недовольство. Он пришел и сунул нос в мою жизнь, будто имел на это полное право. Он просто превратит ее в катастрофу.
Я не сдержалась.
— Ты всегда был неуравновешенным? Или твой манипуляторский, чокнутый характер результат неадекватности? – сладким тоном спросила я. Таким сладким бывает только яд.
Николас принялся возиться с деталью, не поднимая головы, как будто и не слышал меня.
Надо признать одно: как же здорово отвести душу. Я чувствовала себя великолепно…
Тело прошиб холодный пот, когда Пэйтон схватил меня за шею и притянул к себе. Сердце прыгнуло в горло, и я зажмурилась, чтобы не видеть, как Мурмаер станет меня душить. Но потом я почувствовала тепло его кожи, после чего он слегка потянул меня за платье, а затем и вовсе отпустил.
Спустя пару секунд я открыла глаза: Пэйтон стоял неподалеку и вертел в руке деталь от машины.
Я не шелохнулась.
— Никогда об этом не думал, – протянул он. – Пожалуй, я всегда таким был.
Почувствовав неладное, я посмотрела вниз и изумленно разинула рот.
Он перерезал бретельку моего лифчика от бикини.
У меня появилось подозрение, что дело не в моем комментарии. Пэйтон явно не хотел, чтобы я шла на вечеринку.
В гараже раздался голос Бенито, который наконец-то соизволил вернуться.
— Я воспользовался аптечкой под раковиной, чтобы поправить пару стежков. Надеюсь, ты не против.
Пока они разговаривали, я попыталась выровнять дыхание и собраться с мыслями. Я сняла лифчик от купальника через платье – теперь он был бесполезен. Я не из тех девушек, кто может спокойно разгуливать без бюстгальтера. Не доросла до стандартов Бенито, конечно, но сейчас к ним близка. Мне предстояло сидеть со скрещенными руками всю дорогу до дома (прощай, вечеринка!) и врать кузену, что у меня порвалась бретелька. Он мне поверит и будет кивать головой. Мужчины такие наивные.
— Готова, Ванесса? – спросил Бенито. – Поехали.
— Угу.
Проходя мимо Пэйтона и заметив, что Бенито уткнулся в телефон, я кинула верх от купальника под поднятый капот.
— Психопаты любят сувениры, верно?
Губы Пэйтона тронул призрак усмешки, одна из перепачканных рук стиснула белую ткань быстрее, чем я успела покинуть гараж.
Бенито сел за руль, надвинув на нос солнцезащитные очки.
— Пардон, что задержался. Чуть не отрубился, пока поправлял швы.
Как я и думала, он не заметил отсутствие половины бикини. Не задавал вопросов о лопнувшей лямке. И быстро отвез меня домой.
Но прежде чем мы дошли до красной парадной двери, мое лицо обожгло подозрительным взглядом.
— А что у тебя на шее?
Я вытерла указанное место: на пальцах были следы машинного масла. Долго же оно там оставалось! Мне стало неуютно.
— Э-э-э… понятия не имею.
Бенито промолчал и, похоже, не услышал, как заплясало сердце в моей груди. Но нечто мрачное скользнуло в его глазах, перед тем как я отвернулась.
Я не просила Пэйтона Мурмаера, жениха родной сестры, распускать руки. Но некрасивая правда, которую Бенито не сумел прочитать на моем лице, заключалась в том… что мне понравилось.