Chapter 31
— Это всё документы? — спросила я у девушки, и та молча кивнула.
Я пересмотрела каждый лист — внимательно, будто это не бумага, а допрос под лампой.
Пара нестыковок нашлась именно там, где я и ожидала.
Две с половиной недели не прошли зря.
⸻
— Получается, и сегодня в школу не идём?
— Да. Сегодня дела важнее, — ответила я, глядя на скудное здание впереди.
Погода была такая, будто город тоже устал: сырость цеплялась за волосы, холод просачивался под воротник.
— Значит, подозрения оказались правдивы. Как ты и предсказала, — заметил Макар, идя следом.
— Да кто бы мог подумать, что косвенно в этом мне поможет мой отец, — я улыбнулась, но улыбка вышла короткой.
Компания отца никогда не была "сказкой с первого дня".
После всего пройденного я стала понимать простую вещь: первый миллион редко пахнет чистотой.
А чем пахнет — я ещё выясню. И это точно не конечная остановка.
— Сегодня только среда. Два дня — и выходные. Так и до середины декабря недалеко, — сказал он.
— И то верно...
Телефон коротко вибрировал в кармане.
Сообщение из школьного чата студсовета: "Сцена/декорации к зимнему балу. Нужно утвердить роли и репетиции. Срочно."
Я не открыла.
Потом. Всё потом.
Слишком много "потом" в моей жизни уже превращалось в "никогда".
— Так ты думаешь, твой отец решил что-то скрыть, поэтому и предложил Париж? Неделя моды... — спросил Макар, поспевая за мной.
— Верно. Но он хотел двух зайцев одним выстрелом. Рассчитал, что я как раз вступила в силу и имею право распоряжаться своей долей. Понимал: я что-то да узнаю.
— А второй заяц?
— Вот мы и на месте.
Макар фыркнул:
— Не обязательно было пешком идти.
— Если я "детектив", то мне полезно ходить ногами, — ответила я ровно.
Внутри здания было холодно и сыро, будто стены годами впитывали чужую усталость.
На ресепшене сидел кучерявый парень.
— Чем могу помочь?
— Мы по делу. Я правильно понимаю: это один из главных офисов компании "Голден Энтертеймент"? — спросила я, выверяя тон.
Макар встал чуть позади — как тень, которая не лезет вперёд, но готова подстраховать.
Офис выглядел так, будто здесь навсегда застрял 2009-й: выцветшие стенды, устаревшая техника, воздух с примесью сигаретной желтизны.
Слишком бедно для "компании номер один".
Слишком... удобно, чтобы многое списывать на "кризис".
— Верно. Я администратор. Вы на приём?
— Именно. Меня интересует мистер Мэйсон.
— Тогда назовите имя.
Парень оглядел меня с ног до головы. Карие глаза сузились — будто пытались распознать во мне кого-то знакомого.
Не сегодня.
— Эмма Уинтер.
Он проверил что-то на компьютере, кивнул и провёл нас вглубь.
Холл у входа был как старый сервиз у бабушки за стеклом — пыльный, но "приличный".
А дальше начинался антиквариат: дороже, темнее, закрытее.
Не люблю места, где "красиво" значит "опасно".
— Прошу сюда, — улыбнулся администратор.
— Спасибо.
⸻
— Здравствуйте, мистер Мэйсон. Я к вам по записи, — проговорила я с улыбкой, вспоминая, как раньше так же заходила к врачу: ровный голос, спокойное лицо, внутри — холодная дрожь.
— Чудесно. Что же вас привело, мисс... Вордвелл, — мужчина сложил пальцы "треугольником" и направил на меня оценивающий взгляд.
Как будто я пришла просить, а не требовать.
— Дело неотложное. На меня выпала такая ноша — разобраться, почему компания докатилась до этого состояния. Сегодня я — детектив Уинтер, — сказала я и попутно осмотрела кабинет: пустая греческая ваза, дубовый стол, пожелтевшие обои, картина "для вида".
— Так проблема заключается в моём кабинете? — надменно усмехнулся он.
Ему было удобно не воспринимать меня всерьёз.
Большинству взрослых мужчин — удобно.
Макар молча подал мне папку — одним движением, без лишних слов.
— Смотря на эти отчёты, я понимаю, насколько вы уверены в собственной непогрешимости, мистер... — я пробежалась глазами по цифрам. — И я даже не догадывалась, что тут всё настолько запущенно. Отчёты поставщиков и затраты на компоненты не сходятся.
— Мы были компанией номер один. Ничего подобного за последние десять лет не было, — быстро сказал он.
И вот тут он выдал себя:
нервный взгляд в окно, дрожащий голос, пальцы, трущие подбородок.
Всё — знакомый язык лжи.
— Знаете, мистер Мэйсон... — сказала я спокойно. — Мне пришлось долго вычислять, что меня беспокоило. Я читала историю компании, говорила с сотрудниками и нашла одну нить. Она привела к вам.
|***|
Две недели назад.
— Макар, уже неделя как мы тут почти живём.
— Мне тоже надо рассматривать эти бумаги? — он посмотрел на стопку, как на личного врага.
— Как и мне. И я уже начинаю жалеть, что взялась за это дело.
— Как говорится, месть ослепила — в последствии вспылила, — хохотнул он.
Мой взгляд мгновенно остановил его "остроумие".
— Понимаешь... когда я сидела напротив отца Эшли, я почувствовала кроме триумфа маленькую связь. Как будто нитка торчит из ткани, но ты не видишь, где она завязана.
Я сняла очки, потерла переносицу.
Отчёты, коллектив, бюджет, время — всё шло против меня.
Я сидела как расстроенная виолончель: звук есть, смысла — ноль.
— Соберись. Подсознательно ты что-то раскопала. Пусть и не шахтёрка. Просто надо подождать — и нефть будет, — сказал он.
И тут меня действительно "щёлкнуло".
— Подай вот эту папку.
— Тут компания по косметике, а не нефтянка, — устало буркнул Макар.
— Я не о сфере. Я о приёме. О схеме.
Я пролистала документы.
— Смотри: вложения — десять миллионов в год, прибыль — семь.
— Ну если деньги не окупались...
— Вопрос не "почему не двадцать процентов". Вопрос — почему при таком вкладе они вообще не окупаются?
Я вспомнила, как отец однажды — почти между строк — объяснил мне "правила".
— Раньше была уловка: поставщик указывает сумму меньше рыночной, а "остаток" заносится потом. Наличными. "Как в синем ларьке после школы", помнишь?
— Да. Продавщица Люда до сих пор ждёт, когда я верну деньги за кислицу, — усмехнулся Макар.
— Вот именно.
Поставщик пишет: 150 тысяч за скважину, хотя реальная стоимость — 300.
Половину "заносили": 75 поставщику бонусом, 75 — в карман "другому".
В документах цена вдвое ниже — налог ниже.
По факту — деньги утекают.
Макар прищурился.
— То есть вместо того, чтобы платить нормальный налог, они "съедали" разницу и делили её?
— Верно.
И это легко проверить по отчётам поставщиков: количество продукции и цена, если ниже рынка — всё ясно как день.
Он листнул страницу.
— И тут везде наличка...
— Да. Джеймс Голден давал деньги — и часть уходила не туда. Поэтому при десяти получали семь.
Макар сказал тише:
— Голден мог даже не подозревать, что деньги уходят. Ему могли просто показывать "рыночную" цену как "фактическую".
— Именно. И ещё... — я постучала ногтем по строке. — Это мог сделать только тот, кто был достаточно близко. Достаточно "свой".
— И что делаем?
— Платим по счетам... или найдём того, кто заплатит вместо нас.
|***|
— Вот так мы и оказались здесь, — сказала я Мэйсону уже в настоящем. — Воруя столько денег, вы могли хотя бы обустроить офис прилично... зять семьи Голден.
Слова упали тяжело.
Как папка на стол.
Мэйсон заметно побледнел. Лоб вспотел, глаза сузились.
Высокомерие умерло прямо на месте.
— Конечно, тесть... пусть и "сводной старшей дочери" — не будет жаловать зятя, — добавила я спокойно. — Но вот интересно... Эмили Мэйсон была с вами заодно?
Я специально произнесла имя жены так, будто подписываю протокол: официально, чётко, без эмоций.
Вариантов у компании было два:
или её купила бы я — на волне юношеского максимализма;
или её поглотила бы другая фирма, чтобы воспользоваться именем.
Но "Веллворд" — компания моего отца — никому не дала бы шанса.
А значит, Мэйсон и так сидел бы здесь до последнего.
Только "последнее" могло наступить по-разному.
— Как я знаю, у мистера Джеймса Голдена всё неплохо. Потеря компании, которая ничего не приносила, — сущий пустяк, — сказала я, присаживаясь на край стола. — Но что он сделает с человеком, который десять лет подряд "наставлял ему рога", как думаешь, Макар?
Макар не полез вперёд, только бросил фразу — как спичку:
— Человек со связями в администрации способен "устранить проблему" без грязи.
Я улыбнулась безрадостно.
— Эмили была втянута или нет? — спросила я Мэйсона. — Ваше молчание заставляет меня думать... Погодите. Она не знает, да?
Мэйсон стоял спиной. Отражение в стекле выдавало его бегающий взгляд.
— Неважно. Когда ваш тесть узнает — ему будет всё равно, если я "упущу" пару деталей.
Он резко развернулся.
— Верно. Чего вы хотите?
— Десять миллионов — вернуть. И пять — как компенсация за наши бессонные ночи.
— С условием, что Эмили вы не впутываете.
— Да.
Он сглотнул.
— Ещё что-нибудь?
— Знаешь, Пэрри... я бы на твоём месте не называла это "местью", — сказала я негромко. — Если бы ты внимательнее относился к мелочам, ты бы понял: компания могла бы быть твоей.
Его глаза расширились.
— Этот... Скрудж Макдак... ни цента бы не дал.
— Почему?
— Вам правда интересно?
— Выводы. И только. Мы договорились — про Эмили. Про тебя — нет.
Он заговорил быстро, будто боялся, что я передумаю.
— Согласия на наш брак он не давал: я был с пустыми карманами...
— Но поженились вы, потому что Эмили сама была не из богатых до прихода Джеймса.
— Да. Он согласился, но сказал — помощи не будет. Я... я не смог обеспечить... начал пить... связался с компанией... долги. Эмили узнала, обратилась к отцу. Он погасил. А разочарование... я помню до сих пор.
Я слушала и видела картину:
не "жертва", не "бедный муж".
А человек, который выбрал кратчайший путь и удивился, что там — пропасть.
— Было одно "но", — сказал он.
— Да. Возвращать долги вы начали "работой" на тестя. Под контролем. И с предвзятостью.
— Дальше понятно...
Я спокойно подытожила — как в суде:
— Нанял он тебя, чтобы ты был ближе. Чтобы следить, куда ты вляпаешься. И чтобы дочь не тащила тебя снова из ямы. Он давал шанс, Пэрри. А ты превратил шанс в схему.
Мэйсон молчал.
— Интересная теория, — выдавил он.
— Когда я покупала эту "головную боль", твой тесть умолял оставить ему десять процентов... вернее, тебе. Потому что понимал: дочь конкурента сделает на этом деньги.
Он кивнул. Еле заметно.
— Исходя из деталей вы поняли всё?
— Я учусь на ошибках. И научилась быстро соображать.
— Мне вот интересно... как ты деньги будешь возвращать, — попытался он перевести тему.
— Я не совсем дурак. Часть вложил в другую валюту. Поэтому Джеймс нас с Эмили не трогал после ухода.
Макар тихо выдохнул — будто ему в этой комнате тоже стало легче.
— Итог? — спросил Мэйсон.
— Вы уволены... — сказала я и выдержала паузу.
Он побледнел.
— ...так бы я сказала, если бы делала выводы на эмоциях.
Я наклонилась ближе, без улыбки.
— Вы остаетесь. Человек, который умеет заключать такие сделки, мне полезен. Но сокращения будут. И вам повезло, что я не люблю оставлять "дырки" в системе.
— Вы... правда готовы оставить такого человека, как я?
— Нет. Шутка. Проваливай, — сказала я ровно.
Мэйсон и Макар синхронно опешили.
— Шучу. Какие-то вы не юморные, — я откинулась назад. — Вы остаётесь. Но признаётесь жене. В ваших отношениях тайн быть не должно. Вам повезло, что Эмили — не вы.
Он выдохнул.
— Вас понял.
— Не заставляй меня проверять. Хорошо?
Я поднялась и вышла вместе с Макаром из кабинета.
⸻
— Ты, конечно, детектив, Элизабет, — сказал он уже в коридоре.
— Я была на волоске от того, чтобы остаться ни с чем... кроме бессонницы, — ответила я.
— Если бы у него было больше ума, он бы понял, что Голден давно догадывался: после прихода Мэйсона всё пошло под откос.
— И то верно. Мутный типок: вылез из долгов — и притащил новые.
— Может, Голден просто... из тех, кто считает, что "чужих детей не бывает". Только этим можно объяснить нелогичность.
Я не ответила.
Слова "чужих детей не бывает" прозвучали слишком знакомо.
Слишком "по-семейному".
— Лиза, видишь? Эти "мешки" тебе благодарны. Ты оправдала их ожидания.
— А ты что думал? Я поймала не просто рыбку, — сказала я тихо.
Макар хмыкнул:
— Ты думаешь, Джереми как-то замешан? Детектив Вордвелл... ой, Уинтер.
Я ударила его в бок без злости.
— Не думаю. Я знаю. Он потопил эту компанию. Я просто ещё не знаю — как и зачем.
— Ну... поподробнее.
— Всё тебе расскажи, — я похлопала его по плечу. — Мы опаздываем. Вероника зря договаривалась?
Мы вышли из здания быстрым шагом.
Прохладный ветер ударил в лицо — как пощёчина, которая приводит в чувство.
Телефон снова завибрировал:
"Зимний бал: репетиции. Сценарий готов. Нужны утверждения. Срочно."
Я посмотрела на экран, но не ответила.
Слишком много нитей.
И все — ведут в одну сторону.