52.
День был серым. В воздухе пахло дождём, хотя небо ещё не решалось заплакать.
Сону сидел в комнате друзей, закинув ноги на пуфик, с телефоном в руках. Он читал что-то, делая вид, что ему не важно — но щёки его были напряжённо-розовыми, а губы сжаты чуть сильнее, чем надо. Он чувствовал: Рики был где-то рядом.
И правда — дверь медленно отворилась.
— Ким Сону-я, — прозвучало тихо. Почти ласково.
Сону вздрогнул. Он даже не сразу поднял взгляд.
— Ты можешь… просто звать меня по имени, — выдохнул он, стараясь звучать спокойно, не глядя на него.
— Но ты же мой, — всё так же тихо сказал Рики, заходя ближе. Голос был чуть ниже обычного, мягче, почти бархатный. И ни грамма прежней злости, ни капли высокомерия. Только странная, пугающая ровность — словно он сам удивлялся, что говорит всё это.
Сону оторвал взгляд от телефона. Глаза — тёплые, чуть блестящие.
— Я не… — Он осёкся. — Не делай так, ладно?
— Что — так? — Рики склонил голову набок. — Сладко звать тебя? Или стоять здесь, прося дать мне хоть секунду?
Сону отвёл взгляд, стиснув пальцы. Он понимал, что тает. Грудь предательски сжалась от этого тона, от этой нежности, такой непривычной для Рики. Как будто холод уступил место слабому весеннему солнцу. Но он помнил — как обидно было, как больно. И сколько ночей не мог спать.
— Я не хочу снова быть глупым, — прошептал Сону. — Я правда пытался тебя простить, Рикки. Но мне всё ещё больно.
Рики подошёл ближе. Но не тронул.
— Тогда я подожду, — ровно сказал он. — Сколько нужно. Можешь считать, что я — твой дурацкий кот. Только без милашества. Я просто... буду рядом. И не трону тебя, пока ты сам не позовёшь.
Сону глубоко вдохнул. Он не мог не улыбнуться — слабой, осторожной улыбкой. Хоть и пытался выглядеть сурово.
— Ты ведь совсем не умеешь извиняться, да?
— Умею. Но только с тобой получается криво, — признал Рики и отвернулся. — Потому что ты — не как все. Ты — Ким Сону-я.
Сону смотрел ему в спину. Его сердце билось быстрее.
Он всё ещё держался. Но внутри — всё уже плавилось.