41.
Ночь. Общая комната. Мягкий свет от ночника, сбоку где-то гудит кондиционер. Ребята разбрелись по спальным мешкам и матрасам. Кто-то уже дышал ровно, кто-то, как казалось, дремал.
Сону лежал ближе к стене, укрывшись до подбородка. Рядом — Рики. Он не любил тесноты, но всё равно устроился слишком близко. Настолько, что колени соприкасались, а одеяло было одно на двоих.
Сону уже начал проваливаться в сон, как вдруг почувствовал лёгкое касание под ребром. Он дёрнулся, но не издал ни звука.
Рики шевельнулся, и вдруг… ногти — осторожные, длинные — начали проводить по его боку. Не больно. Но ощутимо. Царапая вразнобой, будто невидимый код.
— Не дергайся, — вдруг тихо выдохнул Рики, почти себе под нос.
Сону застыл.
Пальцы прошлись по спине, чуть надавливая, а потом — ещё один короткий шепот, словно сонный:
— Сам виноват... носом тычешься, как котенок... вот и терпишь.
Он снова провёл ногтями по талии, лениво, будто проверяя, не уснул ли младший.
Сону весь сжался, стараясь не всхлипнуть от смущения. Он не знал — смеяться или хорониться в подушку. Он уже хотел прошептать «Рики, хватит», как вдруг с другой стороны комнаты донёсся голос:
— …Вы серьёзно?! — спросил кто-то, не то в шоке, не то сдерживая хохот.
За ним второй голос, сонный, но удивлённый:
— Он его царапает…? Рики, ты с ума сошёл?
В комнате зашуршали одеяла. Кто-то сел, кто-то повернулся на бок.
Сону вжался лицом в подушку, сгорая от стыда.
Рики же медленно убрал руку. Молча. Без оправданий. Просто с холодным выдохом, будто его только что разбудили — хотя он всё прекрасно понимал.
— Не ваше дело, — сухо бросил он в темноту. Ни раздражения, ни волнения. Только ледяное спокойствие, от которого даже друзья слегка затихли.
Пауза.
— Но ты же его реально… — начал кто-то.
— Хочешь, тебя поцарапаю, чтобы проверить? — добавил Рики, всё так же холодно, даже не повернув головы.
Комната притихла. Кто-то сдержал смешок. Кто-то отвернулся, бурча «ладно-ладно».
Сону всё ещё прятался в подушку, тихо дыша.
А Рики, уже почти касаясь губами его уха, прошептал:
— Спи. Завтра тебя опять будет стыдно.
Потом устроился обратно на подушке, заложив руки под голову. Словно ничего и не было.
Холодный. Спокойный.
Но пальцы всё ещё помнили, где заканчивается лопатка Сону.