24.
Они шли по тихой аллее, обсаженной липами. Листва шумела мягко, в воздухе стоял запах нагретой земли и пересохших трав.
Сону слегка прищурился от солнца и вдруг замер на месте.
— Почему… — начал он с осторожностью, — почему Юнха сегодня назвала меня "Нишимурой Сону"?
Рики шёл чуть впереди. Его капюшон был наброшен, наушники висели на шее, руки — в карманах. Он не остановился. Лишь дернул плечом.
— Потому что я так сказал, — ответил просто, даже не оборачиваясь.
Сону моргнул.
— Что… ты сказал?
— Сказал им, чтобы так называли, — повторил Рики чуть громче, словно озвучивая вещь совершенно обычную. Будто речь шла о марке лапши.
— Зачем?.. — голос Сону стал тише. — Это же... моё имя. А не твоё.
Рики, наконец, остановился. Повернулся чуть боком. Его глаза были спокойны, ледяные, как всегда.
— Не нравится?
Сону отвёл взгляд. Щёки внезапно вспыхнули. Он замялся.
— Я не… Я просто спросил.
— Ну, значит, привыкай, — сказал Рики и снова пошёл вперёд. Без объяснений. Без причины.
Сону догонял его, чувствуя, как внутри что-то щекочет странным, тревожно-сладким чувством. Его называли по фамилии Рики. Да, это было глупо. Почти детски.
Но почему-то — приятно.
Он ничего не сказал. Только чуть улыбнулся, глядя себе под ноги.
---
Позже. Вечер. Комната.
Сону сидел на полу, перебирая новые акриловые маркеры. Их коробка шуршала, капсула цвета катилась по полу. Он услышал, как Рики что-то печатает на телефоне, и вдруг тихо спросил:
— А если я начну тебя звать Ким Рики?
Рики оторвал взгляд от экрана. Посмотрел.
— Попробуй, — сказал он холодно. — Укушу.
Сону прыснул, прикрыв рот рукой.
— У тебя всё всегда через укусы, — фыркнул он, — ты что, хищник?
Рики не ответил. Только слегка подался вперёд, взгляд стал тяжелее, почти колючим.
— А ты сам виноват, Нишимура Сону, — сказал он. Тихо. Почти спокойно.
И тут же откинулся обратно, словно ничего не было. В его руках снова заиграл экран. Как будто вся эта сцена — просто проходной момент. Без значимости.
А Сону сидел с краской на щеках, глядя, как пальцы Рики мелькают по клавиатуре.
Он снова ничего не сказал. Но внутри разлилось тепло.
Потому что Рики не говорил вслух, но иногда делал громче, чем словами.