23.
Подушка снова вылетела из-за дивана, аккуратно ударившись о кровать. Сону выглянул одним глазом из своего «укрытия», прищурившись:
— Я вооружён, — пригрозил он, — и не боюсь тебя!
Рики даже не пошевелился. Только взгляд скользнул по мягкому белому снаряду и задержался на Сону. Тот, несмотря на угрозы, выглядел скорее как напуганный кролик, чем как противник.
— Ты и в бою такой же шумный, — тихо сказал Рики, не вставая с кровати.
Голос — ровный, почти уставший. Будто он не вступает в игру, а просто констатирует.
Сону фыркнул и снова спрятался.
Прошла пара секунд.
— А вот теперь… — начал он, но не успел договорить.
Шаг. Второй. И вот Рики уже у дивана, молча нависая над младшим, который инстинктивно прижался к подушке.
— Ага! — радостно воскликнул Сону. — Поймался! Значит, не всё тебе всё равно!
Рики посмотрел на него сверху вниз, опустившись на одно колено. Его взгляд скользнул по лицу младшего, потом — к губам.
— Если ты думаешь, что разозлил меня, ты ошибаешься, — произнёс он тихо.
— Тогда… зачем ты пришёл? — Сону посмотрел в глаза. И добавил едва слышно: — Мне же казалось, тебе всё равно…
Рики отвернулся. На секунду. Как будто ловил контроль за выражением лица. Потом резко встал, молча направился обратно к кровати.
— Я просто не люблю, когда кто-то прячется, — бросил он через плечо. — Даже за подушками.
Сону остался на полу. Он смотрел, как тот снова устроился на краю кровати — с телефоном в руке, со скучающим видом, с привычной холодной тенью в глазах. Но что-то было иначе. Он пришёл. Пусть и молча. Пусть и равнодушно — но пришёл.
Сону поднялся, аккуратно подошёл, присел рядом.
— Можно… посижу тут? — спросил он, почти шёпотом.
Рики не ответил. Не кивнул. Не отверг.
Он просто чуть-чуть подвинулся, освобождая место. Настолько незаметно, что это движение можно было принять за случайное.
Сону устроился рядом, аккуратно скрестив ноги, и улыбнулся. Он не ждал тепла. Но теперь знал: даже молчание может быть формой заботы.
И в этом молчании они сидели вдвоём, глядя в один экран, не говоря ни слова.
Но Сону чувствовал: иногда тишина — громче самых тёплых признаний.