21.
Сону влетел домой, громко хлопнув дверью. Кроссовки улетели в сторону, рюкзак шлёпнулся на пол, и он, надувшись, с шумом сбросил куртку.
— Этот котёнок — дьявол, я серьёзно! — закричал он с порога, подбегая к Рики.
Рики, сидевший на диване в своей чёрной толстовке, даже не поднял головы от телефона. Только фыркнул, будто заранее знал, что Сону опять пришёл с драмой.
— Малюсенький, такой с ладонь. А вцепился прямо в губу! — возмущался младший, подбегая ближе и наклоняясь к Рики, чтобы показать то ли укус, то ли просто обиду. — Вот тут! Видишь?
Рики мельком глянул. Выражение лица не изменилось. Никакой жалости, только ледяное спокойствие.
— Если бы я был котом, я бы тоже тебя за губу укусил, — проговорил он ровно, хрипловато, будто это был простой факт.
Сону замер.
— Ч-что?.. — он отшатнулся, весь красный, — Зачем?!
Рики пожал плечами. Всё ещё не улыбаясь.
— Беспокойный ты. Шумный. Тянет укусить.
— Я не… шумный, — возмутился Сону, садясь рядом, всё ещё держась за губу. — Я эмоциональный.
— Разницы нет, — отрезал Рики. И перевёл взгляд на экран телефона, будто разговор окончен.
Несколько секунд они сидели молча. Сону дул на губу, изображая страдание, а Рики делал вид, что не смотрит. Хотя раз — и другой — всё же бросал взгляд в его сторону.
Потом, будто между делом, Рики протянул руку в сторону полки, где стоял крем.
— Намажь. Раз воспалится — снова реветь будешь.
Сону взял баночку. Молча. Даже не спорил. Уголки губ дёрнулись в слабой улыбке, несмотря на обиду.
— Спасибо... — пробормотал он.
Рики не ответил. Только откинулся назад и закрыл глаза.
Но Сону понял: даже холодное "я бы тоже укусил" — это по-своему забота. Просто рикинская. Грубая. Лёд, под которым всё равно — тепло.