Эмма Потер или Грифендорка на слизерене .

Июнь - август 1974 года.

Поезд на платформу 9¾ отошёл ровно в одиннадцать. Эмма сидела у окна, смотрела, как Хогвартс исчезает за поворотом, и чувствовала, что внутри неё что-то затягивается - как рана, которая начала заживать, но ещё болит. Рядом Джеймс и Сириус спорили о том, какая команда выиграет следующий кубок по квиддичу, и в этом споре было что-то привычное, почти уютное. Эмма слушала их вполуха, сжимая в кармане мантии письмо от Регулуса, которое он оставил ей перед отъездом. Короткое, скупое: «Напишу, когда смогу. Держись». Она держалась.

Годрикова Впадина встретила её цветущими садами и жарким солнцем. Дом Поттеров стоял на холме, окружённый высокими деревьями, и выглядел точно так же, как в её детстве. Но она была не той девочкой, которая уезжала отсюда четыре года назад. Она стояла у калитки и не решалась войти.

- Ты будешь стоять до вечера? - спросил Джеймс, подходя сзади.

- Я просто... привыкаю, - ответила она.

- Привыкай внутри. Мама испекла пирог.

Мать - Юфимия - выбежала на порог с заплаканными глазами и обняла её так крепко, что Эмма почувствовала, как хрустнули рёбра. Отец - Филимонт - стоял в дверях кухни, вытирал руки о фартук и улыбался так, будто боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.

Они поужинали все вместе, но Эмма почти не говорила. Она смотрела на родителей, на брата, на Сириуса, и чувствовала, что внутри неё что-то оттаивает. Но оно ещё не растаяло полностью. Вечером она поднялась в свою старую комнату и закрыла дверь.

Комната была такой же, как в её воспоминаниях - кровать с зелёным покрывалом, стол у окна, полка с книгами. Но на столе, аккуратно сложенные стопкой, лежали письма. Много писем.

Она подошла ближе. Первое - её имя, написанное детским почерком: «Эмме». Она узнала его сразу. Это был почерк Джеймса.

Эмма села на кровать, взяла верхнее письмо и развернула дрожащими руками.

«Дорогая Эмма. Ты уехала сегодня. Я не успел сказать тебе, что люблю тебя. Ты - моя сестра, и я всегда буду рядом, даже если ты далеко. Пожалуйста, пиши мне. Я буду ждать».

Она взяла следующее:

«Эмма, прошло два месяца. Ты не отвечаешь. Я написал тебе уже пятнадцать писем. Бабушка говорит, что ты в Академии, что у тебя всё хорошо. Но я не верю ей. Я скучаю. Пожалуйста, ответь».

Следующее:

«Прошёл год. Я всё ещё пишу. Мама говорит, что письма могут не доходить. Но я продолжаю. Вдруг одно из них дойдёт? Я хочу, чтобы ты знала: я не забыл тебя. Никогда».

Эмма перебирала письма одно за другим. Они были датированы каждым месяцем, каждым годом. Четыре года. Джеймс писал ей каждый месяц. Иногда дважды в месяц. В письмах были смешные истории о Хогвартсе, жалобы на профессоров, рассказы о том, как он и Сириус влипали в неприятности. И в каждом - одна фраза: «Я скучаю. Я жду».

Эмма сидела на полу, разложив вокруг себя сотни писем, и читала их до самого вечера. Её глаза горели, но она не могла остановиться. Она видела перед собой историю своего брата - историю его любви к ней, которую она не замечала, потому что была слишком занята своей обидой. Она плакала. Сначала тихо, потом громче. Она читала письма и чувствовала, как внутри неё тает лёд, который она носила в себе четыре года.

Когда за окном стемнело, она собрала все письма в стопку, вышла из комнаты и тихо постучала в дверь Джеймса.

Он открыл почти сразу - не спал, сидел у окна и читал книгу. Увидев её заплаканное лицо, он встал.

- Эмма, что случилось? - спросил он, и в его голосе была тревога.

Она не ответила. Она просто подошла и обняла его. Крепко-крепко, как в детстве, когда ей было страшно, а он был рядом. Джеймс замер на секунду, а потом обнял её в ответ, прижимая к себе так, будто боялся, что она исчезнет.

- Я прочитала твои письма, - сказала она, и голос её дрожал. - Все. Каждое. Я не знала...

- Я знаю, - ответил он, и его голос был хриплым. - Бабушка перехватывала их. Я знал, что ты не получала их. Но я продолжал писать.

- Ты писал мне каждый месяц. Каждый месяц, Джеймс.

- Я обещал быть рядом, - сказал он. - Даже если ты не могла прочитать мои письма, я обещал быть рядом.

Эмма отстранилась, посмотрела на него. В его глазах блестели слёзы - такие же, как у неё.

- Прости меня, - сказала она. - Я так долго злилась на тебя. Я думала, что ты забыл меня. Что тебе всё равно. А ты писал мне каждый месяц.

- Ты не должна извиняться, - ответил он. - Я должен был найти способ достучаться до тебя. Я должен был быть умнее.

- Ты был ребёнком, - сказала она. - Мы оба были детьми. Но теперь я здесь.

Он снова обнял её. Она чувствовала его плечи, его дыхание, его тепло - то, которого ей так не хватало все эти годы.

- Я прощаю тебя, - сказала она. - За всё.

- Я тоже прощаю тебя, - ответил он.

Они стояли так долго, не говоря ни слова. В комнате было тихо, только ветер завывал за окном. И в этой тишине Эмма чувствовала, что они снова стали теми, кем были когда-то - командой.

---

Через неделю пришло письмо от Регулуса. Эмма сидела в саду, когда сова опустилась на ветку рядом. Она разорвала конверт и прочитала:

«Эмма. Лето здесь похоже на тюрьму. Мать требует, чтобы я готовился к тому, что мне предстоит. Я делаю вид, что слушаю, но внутри меня только пустота. Ты - единственная причина, по которой я ещё держусь. Ты - мой луч света в этом аду. Я перечитываю твои письма каждый вечер, чтобы не сойти с ума. Ты даже не представляешь, как много значишь для меня. Регулус».

Эмма перечитала письмо трижды, чувствуя, как внутри неё разливается что-то тёплое и тревожное одновременно. Она ответила в тот же вечер, но в её письме было больше, чем просто слова - она чувствовала, что между ними происходит что-то, что она не могла назвать.

---

День рождения Регулуса пришёл в середине августа. Эмма знала, что Вальбурга Блэк устраивает ежегодный бал в особняке, и что Регулус будет обязан присутствовать. Она думала об этом несколько дней, а потом приняла решение. Она не могла позволить ему быть одному в этот день.

- Ты серьёзно? - спросил Джеймс, когда она сказала ему об этом. - Ты хочешь пойти в дом Блэков?

- Я хочу быть рядом с ним, - ответила она. - Это его день рождения. Он должен знать, что кто-то думает о нём.

- Это безумие, - сказал Джеймс. - Но я помогу.

Они договорились, что Джеймс и Сириус отведут внимание Вальбурги - Сириус приедет на бал (что само по себе было шоком для семьи), а Джеймс будет поддерживать его. Всё должно было выглядеть так, будто Сириус пытается помириться с матерью, а не прикрывает побег Эммы.

Эмма не знала, что её ждёт. Она просто знала, что должна быть рядом с ним.

---

Особняк Блэков был огромным, тёмным и холодным, как сама Вальбурга. Эмма вошла через чёрный ход, под покровом магии, которую Джеймс наложил на её мантию. Она слышала голоса гостей, звон бокалов, смех - всё это казалось ей фальшивым.

Она нашла Регулуса в библиотеке. Он стоял у окна, держа в руках бокал, и смотрел в тёмный сад. Он выглядел как призрак - бледный, уставший, с пустыми глазами.

- С днём рождения, - сказала она, входя.

Он обернулся так резко, что бокал выпал из его рук.

- Ты здесь? - его голос был хриплым. - Эмма, ты не должна была...

- Я хотела быть здесь, - сказала она. - Я не могла позволить тебе быть одному.

Он подошёл к ней, и она увидела в его глазах то, чего не видела раньше - надежду.

- Ты - единственное хорошее, что случилось в этом году, - сказал он.

- Я тоже так думаю, - ответила она.

Они стояли друг напротив друга, и между ними было что-то, что не требовало слов. А потом Эмма сделала шаг вперёд и взяла его за руку.

- Пойдём, - сказала она. - Нам нужно поговорить.

Он кивнул, и они вышли в сад, где никто не мог их видеть. Там, под звёздами, она сказала ему то, что чувствовала:

- Я не знаю, что будет завтра. Но я хочу, чтобы ты знал: ты не один. Я рядом. Всегда.

Он посмотрел на неё, и в его глазах была благодарность - такая сильная, что Эмма почувствовала, как внутри неё что-то меняется. Он взял её лицо в свои руки и сказал:

- Ты - единственная причина, по которой я ещё верю в хорошее.

Они долго смотрели друг на друга, и в этот момент Эмма поняла: её чувства к нему выходят за рамки дружбы. Она не знала, как это назвать, но знала, что это - начало чего-то нового.

---

В ту ночь они сбежали из особняка.

Эмма не знала, как это случилось - просто взяла его за руку и повела прочь от шума и фальшивых улыбок. Они ушли в сад, за высокий забор, и оказались в пустом поле, где над ними сияло небо, полное звёзд.

- Ты с ума сошла, - сказал он, но в его голосе не было злости. - Если нас найдут...

- Мы не дадим себя найти, - ответила она. - Хотя бы на одну ночь.

Они сидели на траве, и она чувствовала его тепло. Он смотрел на звёзды, и она смотрела на него.

- Я не знаю, что будет завтра, - сказала она. - Но сегодня я хочу быть только с тобой.

Он повернулся к ней, и их глаза встретились. В его взгляде было что-то, что заставило её сердце биться быстрее.

- Я хочу запомнить эту ночь, - сказал он. - Навсегда.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Она почувствовала его дыхание на своём лице, и всё вокруг перестало существовать. Когда их губы встретились, Эмма поняла, что этот момент изменит их навсегда.

Они не говорили о любви. Но они чувствовали её. В этом поцелуе было всё - и благодарность, и страх, и надежда. И обещание, которое они не могли произнести вслух.

---

Утро встретило их на холме, далеко от особняка. Эмма смотрела на восход, на его лицо, и чувствовала, что она не та, что была вчера. Что-то изменилось внутри неё - она больше не боялась признаться себе в том, что чувствует.

- Я хочу, чтобы это повторилось, - сказал он, глядя на неё. - Не сегодня. Когда-нибудь. Когда всё будет хорошо.

- Оно будет хорошо, - ответила она. - Я верю в это.

Она знала, что они ещё не произнесли слова «люблю» вслух. Но они оба знали, что это чувство уже здесь, между ними, в каждом их взгляде, каждом движении. Они не торопились - у них было время.

---

Когда она вернулась домой, Джеймс и Сириус уже ждали её. Сириус выглядел уставшим, но довольным - он отвлёк Вальбургу так ловко, что она даже не заметила исчезновения младшего сына.

---

Последние дни августа пролетели быстро. Эмма готовилась к новому учебному году, перечитывала письма Регулуса, думала о том, что случилось в ту ночь. Она знала, что это изменило их отношения. Она знала, что они больше не просто друзья.

Когда она вернулась в Хогвартс, он ждал её у входа. Он улыбнулся ей той же улыбкой, которую она запомнила в ту ночь.

- Я скучал, - сказал он.

- Я тоже, - ответила она.

Они не говорили о том, что случилось. Но они знали: это только начало.

---

Конец шестой главы