Глава 3. Тридцать дней в подземелье
Месяц. Тридцать дней, которые превратили Эмилию Поттер из новенькой в свою. Не полностью - старые слизеринцы всё ещё поглядывали на неё с опаской, словно на диковинного зверя, который может укусить в любой момент, - но достаточно, чтобы она перестала чувствовать себя чужой.
Всё началось с зельеварения.
На первом же занятии профессор Слагхорн, коллекционирующий таланты так же страстно, как другие профессора - шоколадных лягушек или марки, - устроил блиц-опрос. Кто знает, при какой температуре закипает оборотное зелье? Кто может назвать пять ингредиентов, которые нельзя добавлять в зелье удачи? Кто помнит, в каком году был запрещён волчий корень в чистом виде?
Эмма знала всё. Бабушка Ирима заставляла её зубрить рецепты с десяти лет, и хотя Эмма ненавидела эти уроки, теперь она была благодарна старой ведьме. В Академии Северного Сияния зельеварение считалось единственным искусством, достойным настоящей волшебницы - «всё остальное, - говорила Ирима, - это лишь декорация для женщин, которые не умеют творить».
- Мисс Поттер, - Слагхорн посмотрел на неё с уважением, которое редко выпадало на долю новеньких. - Вы, кажется, единственная на курсе, кто не путает корень мандрагоры с корнем аконита.
- Меня учили, что путаница в ингредиентах приводит к путанице в результатах, - ответила Эмма, не повышая голоса, но с лёгкой насмешкой в уголках губ.
Слагхорн рассмеялся и поставил ей десять баллов - щедрость, которую он редко проявлял. Слизеринцы за её спиной переглянулись. С этого дня её перестали трогать на зельях.
Но настоящий успех пришёл на трансфигурации.
Профессор МакГонагалл, которая смотрела на Эмму так, будто видела перед собой личное оскорбление - Поттер на Слизерине было для старой гриффиндорки почти предательством, - задала классу превратить чайную чашку в черепаху.
Эмма сделала это с первой попытки. Черепаха получилась маленькой, изумрудной и очень недовольной - она фыркала, пыталась укусить соседнюю парту и норовила сбежать.
- Превосходно, мисс Поттер, - сухо сказала МакГонагалл, прищурившись. - За то, что вы сделали это быстрее, чем я успела объяснить задание, минус пять баллов Слизерину.
Эмма не поняла, шутка это или нет. Но слизеринцы за её спиной захихикали - впервые не над ней, а вместе с ней.
- Ты чего добиваешься? - спросила Нарцисса после урока, когда они вышли в коридор. - Хочешь, чтобы МакГонагалл нас всех возненавидела?
- Она и так нас всех ненавидит, - ответила Эмма. - По крайней мере, теперь у неё есть на это причина.
Нарцисса закатила глаза, но улыбнулась.
Руны давались ей легко - она могла часами сидеть в библиотеке, разбирая древние символы, и не замечать времени. Нумерология, которую ненавидели все, кроме неё и профессора Вектор, стала её любимым предметом.
- Ты странная, - сказал ей Барти, когда нашёл её в библиотеке в субботу утром, с книгами, разложенными веером. - В нормальные субботы люди спят, а не разгадывают загадки древних.
- Это полезно, - ответила Эмма, не поднимая головы. - Знаешь, что общего между числом семь и заклинанием левитации?
- Нет. И не хочу знать.
- Семь - это число магии. Левитация - магия. Значит, ты должен повторять заклинание семь раз, чтобы оно сработало наверняка.
- Ты это только что придумала.
- Придумала. Но звучит убедительно, правда?
Барти рассмеялся и сел напротив. С того дня они начали проводить время вместе - не как друзья, которые обсуждают сплетни, а как два человека, которым комфортно молчать в одном пространстве. Эмма читала, Барти делал домашнее задание. Иногда они обменивались короткими фразами. Иногда не обменивались.
- Ты всегда так много читаешь? - спросил он однажды.
- Всегда, - ответила Эмма.
- А говоришь всегда так мало?
- Только с теми, кто задаёт глупые вопросы.
Барти посмотрел на неё с новым интересом.
- Ты напоминаешь мне мать, - сказал он. - Она тоже была немногословной. И очень опасной.
Эмма подняла голову.
- Твоя мать умерла, да?
- Давно. Мы не говорим о ней с отцом, - он пожал плечами. - Но ты могла бы с ней подружиться.
- Я могу подружиться с тобой, - ответила Эмма. - Это тоже вариант.
Барти улыбнулся - искренне, без привычной дипломатичной маски. Эмма поняла, что только что завела второго друга на Слизерине. Первым был Регулус.
---
Регулус Блэк был отдельной историей.
Они не стали лучшими друзьями за месяц. Они стали кем-то большим - кем-то, кто понимает друг друга без слов. Он появлялся рядом, когда она не ждала: подходил в библиотеке, садился рядом на зельях, однажды придержал дверь, когда у неё были заняты руки.
- Ты не слишком навязчив? - спросила она тогда.
- Не слишком, - ответил он. - Просто... ты одна. На Слизерине все держатся группами. А ты - одна.
- Мне так комфортнее.
- Я знаю, - он улыбнулся - мягко, без насмешки. - Но иногда даже тем, кому комфортнее одним, нужен тот, кто заметит, когда они исчезнут.
Эмма не знала, что ответить. Поэтому ничего не сказала.
Но через неделю, когда она заблудилась в подземельях - переходы менялись каждый день, и даже слизеринцы иногда путались, - именно Регулус нашёл её в заброшенном коридоре.
- Ты искал меня? - спросила она.
- Я всегда знаю, где ты, - ответил он. - Ты ходишь по одним и тем же маршрутам. Библиотека, класс зелий, спальня. Иногда Большой зал. Это не сложно.
- Ты следишь за мной?
- Наблюдаю, - поправил он. - Слежка - это когда скрывают. А я не скрываю.
Эмма хотела возмутиться, но вместо этого рассмеялась. Регулус, удивлённый её смехом, улыбнулся в ответ.
- Ты странный, Блэк.
- Я знаю, - он подал ей руку. - Идём? Трансфигурация через десять минут.
Она взяла его за руку. Просто потому, что коридор был тёмным, а факелы - ненадёжными. И больше ни почему.
Но внутри неё что-то дрогнуло. Что-то, чему она не могла найти названия.
---
Однажды вечером, когда Эмма бродила по замку, пытаясь найти тихое место для чтения, она случайно наткнулась на Выручай-комнату. Она не знала тогда, как она называется - просто почувствовала, что за этой стеной есть что-то, чего она никогда не видела.
Она трижды прошла мимо, мысленно умоляя: «Мне нужно место, где никто не найдёт меня». Стена открылась, и внутри оказалась комната, полная книг, с камином, в котором горел огонь, и с креслом, в котором, казалось, кто-то только что сидел.
Эмма вошла. Книги на полках были старыми - такими старыми, что их корешки рассыпались в пыль, когда она провела по ним пальцем. Она взяла одну, открыла - и почувствовала, как магия окутывает её, тёплая, пульсирующая, как живое сердце.
- Что это? - прошептала она.
На страницах были заклинания, которых она никогда не видела. Не в учебниках, не в книгах Иримы, не в библиотеке Академии. Заклинания, которые пахли опасностью. Которые шептали имена умерших и рисовали на стенах тени, которых не было.
Эмма закрыла книгу и положила на место. Она вышла из комнаты, и стена за ней закрылась, будто никогда и не открывалась.
В ту ночь она не спала. Она лежала в кровати и думала о том, что в Хогвартсе есть места, где магия становится чем-то большим, чем просто инструмент. Места, где она становится живой. И опасной.
- Ты выглядишь как привидение, - сказал Регулус на следующее утро, когда они встретились в Большом зале.
- Я почти им стала, - ответила Эмма. - Хогвартс странный.
- Хогвартс - это дом, - поправил он. - Просто у дома есть тени. Как у всех домов.
Эмма посмотрела на него, и в его серых глазах она увидела понимание. Он тоже знал о тенях. Он жил с ними всю жизнь.
---
Джеймс не сдавался.
Он подходил к ней в коридорах, в Большом зале, даже пытался проникнуть в слизеринскую гостиную (безуспешно - пароль «Чистота крови» был известен только своим). Каждый раз - с надеждой в глазах, с неуклюжей улыбкой, с протянутой рукой, которую она не принимала.
- Эмма, - говорил он, загораживая ей путь. - Нам нужно поговорить.
- Нет, - отвечала она.
- Эмма, я тебя умоляю.
- Джеймс, отойди.
- Ты злишься на меня за то, что я не писал. Но я писал! Каждый день! Твоя бабушка перехватывала письма...
- Я знаю, - её голос был холодным, как лёд в подземелье. - И мне всё равно.
Она не знала, почему говорит это. Знала, что это неправда. Но внутри неё жила та девочка, которая четыре года ждала писем и не дождалась. Та девочка не хотела прощать.
- Эмма, - Джеймс попытался взять её за руку.
- Не трогай меня, - она отшатнулась. - Ты уже опоздал. На четыре года.
Он опустил руки и отошёл.
Через день он снова подошёл. Снова попытался. Снова получил отказ.
Сириус, который наблюдал за этим, однажды не выдержал.
Они столкнулись в коридоре на третьем этаже. Эмма шла в библиотеку, Сириус - куда-то с видом заговорщика, который явно замышлял очередную шалость.
- Ты чего творишь? - спросил он, преграждая ей путь.
- Иду в библиотеку, - ответила Эмма, пытаясь обойти.
- Я не про то. Джеймс места себе не находит. Он писал тебе каждый день! Каждый день, Эмма! А ты с ним как с пустым местом.
- Письма не доходили, - спокойно сказала она. - Бабушка их перехватывала.
- А теперь они доходят? Он стоит перед тобой живой! А ты...
- А я кто? - её голос стал ледяным. - Закончи, Сириус.
- Ты эгоистка, - выпалил он. - Вот кто. Думаешь только о своей обиде. О том, как тебе было плохо в твоей драгоценной Академии. А ему было хорошо? Он тебя потерял! Он чуть с ума не сошёл!
Эмма промолчала. Секунду. Две.
- Ты закончил? - спросила она.
- Закончил.
- Тогда пропусти. У меня занятия.
Она прошла мимо, не ускоряя шага. Сириус смотрел ей вслед и не знал - то ли восхищаться её выдержкой, то ли ненавидеть за неё.
---
На следующее утро за завтраком произошло то, что Эмма не ожидала.
Она сидела на своём обычном месте, между Нарциссой и Барти, и намазывала масло на тост, когда к ней подошёл Грегори Гойл-старший, шестикурсник, которого все боялись за его размеры и тупость.
- Поттер, - сказал он, нависая над ней. - Слышал, ты крутая.
Эмма подняла голову. Её лицо осталось невозмутимым.
- Слышал, ты тупой, - ответила она. - Слухи подтверждаются?
Гойл побагровел. Слизеринцы за столом затаили дыхание. Люциус Малфой, сидевший через три места, усмехнулся.
- Ты думаешь, что ты лучше нас? - Гойл наклонился ближе. - Поттер на Слизерине - это ошибка. Ты не наша.
- Я не думаю, что я лучше вас, - спокойно сказала Эмма, не отрываясь от тоста. - Я знаю это. Но это не мешает мне завтракать. Тебе не кажется?
Нарцисса не выдержала - фыркнула, прикрывая рот салфеткой. Барти откашлялся, пряча улыбку.
Гойл растерялся. Он явно ожидал, что она испугается. Он не знал, что делать с девчонкой, которая не боится.
- Я за тобой слежу, - сказал он, пытаясь сохранить лицо.
- Очень на это надеюсь, - ответила Эмма. - Если ты перестанешь, я почувствую себя одинокой.
Гойл развернулся и ушёл, бормоча что-то о том, что «эта Поттер совсем сдурела». Слизеринцы за столом зааплодировали - негромко, сдержанно, но искренне.
- Ты только что завоевала авторитет на год вперёд, - сказала Нарцисса, когда Гойл скрылся из виду.
- Я просто не люблю, когда мне мешают завтракать, - ответила Эмма.
Люциус Малфой поднял бокал с тыквенным соком.
- За Поттер, - сказал он. - Которая, кажется, заслужила место за этим столом.
Эмма кивнула ему, и впервые за месяц почувствовала, что Слизерин начинает принимать её.
---
Знакомство с другими слизеринцами произошло постепенно, как вливание в старую кровь - сначала незнакомо, потом привычно.
Рабастан Лестранж учился на четвёртом курсе. Он был тихим, почти незаметным - пока не открывал рот. А когда открывал, говорил такие вещи, что Эмма не понимала, шутит он или серьёзно.
- Ты правда считаешь, что чистокровные должны править? - спросила она однажды на перемене.
- Я считаю, что править должны те, кто умён, - ответил Рабастан, поправляя мантию. - Просто так сложилось, что умные чаще оказываются чистокровными.
- Это предрассудок, - заметила Эмма.
- Это статистика, - парировал он. - Но я не спорю. Может, ты её изменишь.
Он не был другом. Но он был интересным. И не лез в душу.
Рудольфус, его старший брат, учился на шестом курсе и был полной противоположностью Рабастану. Громкий, вспыльчивый, вечно недовольный. Он смотрел на Эмму с подозрением и однажды прямо спросил:
- Ты Поттер. Твой брат - гриффиндорец. Твой друг - Блэк-предатель. Чего ты здесь забыла?
- Учусь, - спокойно ответила Эмма. - А ты? Ты здесь тоже учишься или просто мешаешь?
Рудольфус покраснел. Рабастан усмехнулся. Инцидент был исчерпан.
Беллатриса Блэк, старшая кузина Регулуса, училась на шестом курсе. Она была красивой той красотой, которая пугает - чёрные глаза, вьющиеся волосы, острые скулы. Она редко разговаривала с младшекурсниками. Но Эмму заметила.
- Ты та, которая украла внимание моего кузена, - сказала Беллатриса, когда они столкнулись в подземелье.
- Я никого не крала, - ответила Эмма. - Ваш кузен сам решил, что ему нужна компания.
- Регулус не нуждается в компании, - Беллатриса наклонилась к ней, и Эмма почувствовала запах дорогих духов и чего-то ещё - дыма, серы, опасности. - Он самодостаточен.
- Тогда зачем он ко мне подошёл?
Беллатриса улыбнулась - недобро, хищно.
- Любопытно. Ты не боишься меня?
- А должна?
- Все боятся, - пожала плечами Беллатриса. - Но мне скучно с теми, кто боится. Может, ты окажешься интересной.
Она ушла, оставив после себя шлейф страха и любопытства. Эмма выдохнула. Интересной? Ну что ж. Посмотрим.
---
Однажды ночью, когда Эмма не могла уснуть, она поднялась на Астрономическую башню. Там было тихо, звёзды горели ярко, и ветер пах соснами из Запретного леса.
- Ты тоже не спишь? - раздался голос сзади.
Она обернулась. Регулус стоял в дверях, закутанный в мантию, с растрёпанными волосами.
- Ты следишь за мной? - спросила она, но без злости.
- Я видел, как ты вышла из гостиной. Подумал, что тебе может понадобиться компания.
- Я не жалуюсь на одиночество.
- А я не жалуюсь на компанию, - он подошёл, встал рядом, глядя на звёзды.
Они молчали. Долго. Так долго, что Эмма перестала считать удары сердца.
- Ты боишься? - спросил он наконец.
- Чего?
- Всего, - он повернулся к ней. - Тёмного Лорда, войны, того, что будет завтра. Я боюсь.
Эмма посмотрела на него. В его глазах был страх - не панический, а холодный, тот, который живёт в человеке годами.
- Я тоже, - призналась она. - Но я не показываю.
- Почему?
- Потому что если покажешь, то победит, - она пожала плечами. - Бояться можно. Показывать - нельзя.
Регулус кивнул, будто услышал то, что хотел.
- Ты сильнее, чем кажешься, - сказал он.
- Я кажусь сильной, - поправила Эмма. - В этом разница.
Он улыбнулся - той самой улыбкой, которую она видела всё чаще в последнее время.
- Это одно и то же, - сказал он. - Для тех, кто смотрит со стороны.
Они стояли на башне до рассвета. Говорили о школе, о звёздах, о страхах. Эмма впервые рассказала о том, что нашла Выручай-комнату и испугалась там.
- Это нормально, - сказал Регулус. - Хогвартс учит нас бояться. Но он же учит нас не бояться.
- Ты говоришь загадками.
- Я Блэк, - он усмехнулся. - Это наша семейная черта.
Она рассмеялась. И впервые за месяц почувствовала, что дом - это не место, а люди.
---
Знакомство с Лили Эванс и Северусом Снейпом произошло случайно. На библиотеке.
Эмма искала книгу по нумерологии на верхней полке, не могла достать и уже собиралась позвать домовика, как чья-то рука - длинная, бледная, с чернильными пятнами на пальцах - протянулась мимо и сняла книгу.
- Вот эту? - спросил голос.
Она обернулась. Перед ней стоял парень - худой, с длинными чёрными волосами, которые падали на лицо, и носом, созданным для того, чтобы смотреть свысока.
- Северус Снейп, - представился он. - Пятый курс. Слизерин.
- Я знаю, кто ты, - ответила Эмма, забирая книгу. - Ты друг Люциуса.
- Я друг Люциуса? - переспросил Северус с таким видом, будто она назвала его любовником МакГонагалл. - Мы знакомы. Это не одно и то же.
- А что - одно и то же? - спросила она.
- Ничего, - он скрестил руки на груди. - Я просто хотел сказать, что твой брат - идиот.
Эмма подняла бровь.
- Я не спорю. Но при чём здесь я?
- При том, что вы похожи, - он поморщился. - Та же самоуверенность. Та же манера смотреть на людей, как будто они грязь под ногами.
- Я так не смотрю, - возразила Эмма.
- Смотришь, - сказал голос сзади.
Она обернулась. Рыжая девушка с зелёными глазами и веснушками стояла у книжного стеллажа, держа в руках стопку книг.
- Лили, - представилась девушка. - Лили Эванс. Гриффиндор.
- Я знаю, кто ты, - сказала Эмма. - Ты подруга моего брата.
- Я его однокурсница, - поправила Лили. - Это не одно и то же.
- Как и с Люциусом, - вставил Северус.
Эмма переводила взгляд с одного на другую. Их дружба казалась странной - слизеринец и гриффиндорка. Но они стояли рядом, и между ними не было напряжения. Только привычка.
- Ты ведь Эмма? - спросила Лили. - Джеймс много о тебе рассказывал.
- Джеймс много рассказывает о том, чего не знает, - холодно ответила Эмма.
Лили улыбнулась - не обидно, а понимающе.
- Я ему то же самое говорю. Но он не слушает.
- Он вообще никого не слушает, - вздохнул Северус.
Эмма не знала, что делать с этим двойным вниманием. Лили казалась искренней, Северус - язвительным, но не злым. По крайней мере, не по отношению к ней.
- Если вы пришли читать мне нотации о брате - можете идти, - сказала Эмма, забирая книгу.
- Мы пришли за книгами, - ответил Северус. - А ты просто стояла на пути.
- Как и всегда, - добавила Лили.
Они улыбнулись друг другу - той самой улыбкой, которая бывает у людей, которые вместе пережили многое. Эмма развернулась и ушла.
Но через неделю, когда они снова столкнулись в библиотеке, Северус кивнул ей, а Лили помахала рукой.
Странные, - подумала Эмма. - Но, наверное, безобидные.
---
Однажды, когда Эмма сидела в своей комнате и писала письмо родителям (короткое, сухое, официальное - она не знала, как иначе), под дверь проскользнула сова. Маленькая, с серебристыми перьями и строгим взглядом. Она принесла письмо, запечатанное чёрным воском с гербом Поттеров - тем самым, который Эмма видела на книгах бабушки Иримы.
Она развернула письмо с дрожащими руками.
«Эмилия. Ты прожила в Хогвартсе месяц. Я знаю, что ты думаешь - что я жестока и лишила тебя семьи. Возможно, ты права. Но я сделала это, чтобы ты стала сильной, а не слабой. Твой брат - хороший мальчик, но он не понимает, что такое сила. Он думает, что сила - это громкие слова и смелые поступки. Сила - это тишина. Это умение ждать. Это контроль. Ты знаешь это теперь. Не разочаруй меня».
Эмма перечитала письмо трижды. В нём не было любви. Не было сожалений. Только холодная логика, которой Ирима жила всю жизнь.
И всё же Эмма чувствовала - бабушка пытается быть ближе. Своим ужасным, неуклюжим способом. Она засунула письмо под подушку и решила не отвечать. По крайней мере, пока.
---
Стычка между Слизерином и Гриффиндором случилась через месяц после начала учёбы.
На уроке защиты от тёмных искусств профессор (временщик, который менялся каждый год) задал практическое задание - отразить заклинание обездвиживания. Эмма справилась первой. Джеймс - вторым.
А потом началось.
- Поттер против Поттера, - захихикала какая-то гриффиндорка. - Кто кого?
Джеймс посмотрел на сестру. В его глазах горел вызов - но не злой, а отчаянный. «Ну же, - говорил его взгляд. - Ответь мне. Хотя бы палочкой. Хотя бы так».
Эмма не ответила. Она отвернулась и села на место.
- Испугалась, Поттер? - крикнул кто-то из гриффиндорцев.
- Она Поттер только по фамилии, - добавил другой. - По духу - слизеринская змея.
Эмма медленно обернулась.
- Кто это сказал? - спросила она тихо.
- Я, - выступил вперёд парень с Гриффиндора, третьекурсник, которого Эмма не знала.
Она посмотрела на него. Одним взглядом. Тем самым, которому научилась в Академии - от Иримы, от старых ведьм, которые умели замораживать кровь одним движением бровей.
- Повтори, - сказала она.
- Я... - парень запнулся. - Я не...
- То-то же, - она отвернулась.
Джеймс смотрел на неё с восхищением и болью. Сириус присвистнул. Северус, наблюдавший со стороны, хмыкнул.
За слизеринским столом, когда новость разнеслась по гостиной, Эмме впервые сказали не «добро пожаловать», а «молодец».
Люциус Малфой, который обычно держался с ней прохладно, поднял за неё бокал. Нарцисса кивнула. Барти улыбнулся краем губ. Регулус не сказал ничего - просто сидел рядом и читал свою книгу, но Эмма знала: он слышал и одобряет.
Она не была своей. Но она перестала быть чужой.
---
Нарцисса Блэк стала для Эммы неожиданным открытием.
Они сблизились на почве... сплетен. Да, именно сплетен.
- Ты слышала, что МакКиннон из Гриффиндора сказала про твоего брата? - спросила Нарцисса однажды за завтраком, не поднимая глаз от тарелки.
- Нет, - ответила Эмма. - И, наверное, не хочу.
- Он с ней встречается, - продолжила Нарцисса, будто не слыша. - Или не встречается. Или она хочет, чтобы он с ней встречался. Гриффиндорцы такие шумные. Ничего личного.
- Ты собираешь информацию обо всех? - поинтересовалась Эмма.
- Я собираю информацию о тех, кто может быть полезен или опасен, - поправила Нарцисса. - А твой брат - и то, и другое. Он популярен. Он влиятелен. И он - твой брат. Это делает тебя интересной.
- И что ты будешь с этой информацией делать?
- Пока - ничего, - Нарцисса впервые на неё посмотрела. - Просто... будь осторожна. Не все слизеринцы рады тебе. Некоторые считают, что Поттер - не наше имя.
- А что ты считаешь?
- Я считаю, что имя - это всего три буквы, если в нём нет силы. А сила у тебя есть, - она усмехнулась. - Или ты научилась так смотреть на людей в Академии?
- Научилась, - призналась Эмма.
- Тогда мы поладим.
Они поладили. Нарцисса оказалась отличной напарницей по учёбе - спокойной, внимательной, без истерик. Вместе они проходили руны, вместе смеялись над глупыми ответами, вместе обсуждали профессоров. Эмма даже начала называть её Цисси - как все свои.
---
Единственное, что у Эммы не получалось - это полёты на метле.
Она не боялась высоты. Она боялась, что метла её не послушается. В Академии Северного Сияния не учили летать - «не ледиское это дело», ворчала Ирима. Теперь Эмма расплачивалась за это на уроках мадам Трюк.
- Выше, мисс Поттер! Выше! - кричала мадам Трюк, пока Эмма парила на высоте трёх футов, вцепившись в метлу так, будто от этого зависела её жизнь.
- Это и есть выше! - кричала Эмма в ответ, и ветер уносил её слова в сторону Запретного леса.
Джеймс, который летал так же естественно, как дышал, однажды попытался помочь.
- Эмма, слушай, я могу научить тебя. У тебя просто неправильный хват.
- У меня правильный хват, - ответила она, не глядя на него. - Я просто не люблю летать.
- Это невозможно не любить!
- Это возможно, - она подняла голову. - Как и многое другое, что ты считаешь невозможным.
Он ушёл. Но на следующем уроке полётов, когда она снова зависла на трёх футах, он подлетел к ней на своей метле, взял её за руки и поправил хват.
- Вот так, - сказал он, и голос его был мягче, чем она ожидала. - Держи свободнее. Не сжимай так сильно.
- Я не просила тебя помогать.
- Я знаю. Но всё равно буду это делать.
Эмма хотела сказать что-то колкое, но вместо этого сдалась. Джеймс был рядом, и его руки были тёплыми, а голос - знакомым. Она позволила ему научить её летать. Не потому, что хотела. Потому что устала сопротивляться.
После урока они стояли на поле, и Эмма впервые за месяц не убежала от него.
- Спасибо, - сказала она.
- Не за что, - ответил Джеймс, и его улыбка была почти счастливой.
Они стояли на поле, и ветер трепал её волосы. Джеймс хотел сказать что-то ещё - Эмма видела, как он открывает рот, но передумал.
- Я буду ждать, - сказал он вместо всего. - Сколько нужно.
- Не нужно ждать, - ответила Эмма. - Просто будь рядом. Иногда этого достаточно.
Он кивнул, и в его глазах блеснуло что-то, что она не могла прочитать. Надежда? Боль? Всё сразу.
---
Вечером, в гостиной Слизерина, Эмма сидела с Барти и Регулусом у камина. Она рассказывала об уроке полётов, о том, что брат помог, и о том, что она почти не злится на него.
- Ты меняешься, - сказал Барти. - Это хорошо.
- Или плохо, - заметил Регулус.
- Плохо - это когда застываешь на месте, - ответила Эмма. - А я двигаюсь. Вперёд.
Регулус посмотрел на неё с тем самым выражением, которое появлялось у него, когда он хотел сказать что-то важное, но не решался.
- Ты идёшь в правильном направлении, - сказал он наконец. - Я верю в тебя.
Эмма улыбнулась - той улыбкой, которую приберегала только для него.
- Спасибо, - сказала она.
- Не за что, - ответил он.
Они сидели у камина до полуночи, и Эмма чувствовала, что Хогвартс начинает становиться домом. Не тем, который она потеряла, а новым, который она строила сама. С Регулусом, с Барти, с Цисси. И с братом, который, возможно, ещё заслуживает второго шанса.
Она загадала желание, глядя на огонь. Чтобы все остались живы. Чтобы никто не ушёл. Чтобы эти тридцать дней стали началом чего-то большого.
А не концом.
---
Конец третьей главы. 3748 слов, мой личный рекорд. Указывайте на ошибки если они есть. Буду благодарна если вы поможете мне их исправить. И звёздочек поставить не забудьте! 🌟