Глава 2. Лёд и пламя
*Сентябрь 1973 года. Хогвартс-экспресс.*
Эмма Поттер стояла у окна купе и смотрела на проплывающие мимо поля. В руке она сжимала письмо от бабушки - последнее, перед тем как Ирима отпустила её в Хогвартс. «Помни, кем ты стала, - говорилось в письме. - Ты не та девочка, которая плакала на плече у брата. Ты - Поттер. Веди себя соответственно».
Четыре года в Академии Северного Сияния не прошли даром. Эмма научилась держать спину прямой, а лицо - непроницаемым. Научилась пить чай так, чтобы ни одна капля не упала на блюдце. Научилась отвечать на оскорбления улыбкой, которая говорила: «Ты ничтожество, но я слишком воспитана, чтобы это озвучивать».
Бабушка была довольна. Мать и отец - нет. А Джеймс...
Она не знала, что думает Джеймс. Их переписка оборвалась после первого же года. Ирима перехватывала все письма, и Эмма перестала получать весточки из дома. Она решила, что брат забыл о ней. Или, что хуже, не захотел писать.
Боль притупилась. Сначала она плакала по ночам, уткнувшись в подушку. Потом перестала. В Академии не любили слабаков.
Теперь она возвращалась. Другая. Чужая.
Поезд замедлил ход. Эмма поправила мантию - новую, купленную в Лондоне неделю назад. Тёмно-зелёную, хотя она ещё не знала, на какой факультет попадёт. Бабушка настаивала на Слизерине. «Все Поттеры были на Гриффиндоре, - сказала Ирима. - Пора это изменить».
Эмма не спорила. Она вообще перестала спорить с бабушкой. Научилась кивать, улыбаться и делать по-своему. Но в этом вопросе она была согласна: Гриффиндор - факультет её брата. А она больше не хотела быть как брат.
Дверь купе открылась. На пороге стоял мальчик - её ровесник, с тёмными волосами и серыми глазами, в которых читалась усталость и вызов. Он был одет в дорогую мантию, но выглядел так, будто только что сбежал от кого-то, кто пытался его причесать.
- Это купе занято? - спросил он, уже заходя.
- Теперь занято, - ответила Эмма, не глядя на него, но в уголках губ уже пряталась улыбка.
Мальчик сел напротив. Достал книгу - «Тёмные искусства: теория и практика», - и уткнулся в неё. Сделал вид, что читает, но Эмма заметила, что он не переворачивает страницы.
- Регулус, - вдруг сказал он, не поднимая головы.
- Что?
- Меня зовут Регулус Блэк. Если мы будем сидеть в одном купе, стоит представиться. Так требуют приличия.
- С каких пор Блэков волнуют приличия? - спросила она. - Я слышала, ваш брат...
- Мой брат, - перебил Регулус, и в его голосе проскользнула сталь, - не является образцом для подражания. Ни для кого.
Эмма замолчала. Посмотрела на него внимательнее. Тот же острый подбородок, что у Сириуса, но глаза - мягче. Или нет? Или просто прячет лучше?
- Я тебя помню, - сказала она наконец. - Косая аллея, магазин Олливандера. Ты был маленьким и напуганным.
- А ты была странной, - парировал он, и на его губах мелькнуло подобие улыбки. - И нахальной.
- И осталась, - Эмма протянула руку. - Эмма Поттер. Мы, кажется, должны враждовать.
- Кажется, - Регулус пожал её руку. - Но я не очень хорош в том, что должен. В отличие от некоторых членов моей семьи.
Он сделал паузу, посмотрел на неё изучающе.
- Ты пришла на третьем курсе. Необычно.
- Я училась в другой школе, - коротко ответила Эмма, не вдаваясь в подробности.
- В Академии Северного Сияния, - сказал Регулус, и она вздрогнула. - Не удивляйся. Чистокровные семьи знают о таких местах. Моя мать хотела отправить туда мою кузину, но та... воспротивилась.
- Беллатриса? - догадалась Эмма.
- Ты знаешь её? - Регулус удивился.
- Только по слухам. В Академии о ней говорили. Сказали, она слишком буйная для наших порядков.
- Она слишком буйная для любых порядков, - вздохнул Регулус. - Но ты... ты выглядишь так, будто выдержала. Академия ломает многих.
- Я не сломалась, - ответила Эмма. - Просто... пересобралась.
Он кивнул, словно услышал то, что хотел. И снова уткнулся в книгу, но на этот раз Эмма заметила - он действительно читает.
А потом, минут через десять, он заговорил снова, не отрываясь от страницы.
- На Слизерине тебе придётся нелегко.Твоя фамилия - Поттер. Это не самая популярная фамилия в нашей гостиной.
- Откуда ты знаешь, что я буду на Слизерине? - спросила она.
- Я не знаю, - он поднял голову. - Но если ты умна - а я подозреваю, что это так, - ты выберешь правильный путь. Гриффиндоры - шумные и самоуверенные. Слизерин - тихий и опасный. Тебе больше идёт второе.
- Ты всегда такой... прямолинейный? - спросила Эмма.
- Только с теми, кто этого заслуживает, - ответил Регулус и снова уткнулся в книгу.
Эмма смотрела на него и вдруг вспомнила, что они уже переписывались. Да.
После той случайной встречи на Косой аллее, за год до Академии, Регулус каким-то образом раздобыл её адрес. Они обменялись тремя письмами - короткими, осторожными, полусветскими. Она рассказала ему о страхе перед Хогвартсом. Он написал о том, как Сириус сбежал из дома, и как мать разбила фамильный фарфор. Потом - тишина. Ирима перехватила и эти письма. Но Эмма запомнила. И теперь, глядя на Регулуса, поняла, что он помнит тоже.
- Твои письма доходили? - спросила она тихо.
- Ни одного, - ответил он. - Но я понял, в чём дело, когда узнал, что ты уехала. Твоя бабушка - formidable woman.
- Она чудовище, - поправила Эмма.
- Это одно и то же, - философски заметил Регулус.
Они замолчали. Но молчание было не тяжёлым - скорее, любопытным, изучающим. Как у двух людей, которые знают друг о друге больше, чем принято, но ещё не решили, что с этим делать.
Перрон 9¾ встретил её шумом и дымом. Эмма вышла из поезда, держась прямо, как учила бабушка. Глаза искали знакомые лица - мать, отца. Вместо них она увидела брата.
Джеймс стоял в толпе, растрёпанный, с круглыми очками на кончике носа и с улыбкой, которая растянулась до ушей. Рядом с ним возвышался Сириус Блэк - повзрослевший, с длинными волосами и нахальной усмешкой. Они ждали её. Только её.
- Эмма! - Джеймс бросился к ней, расталкивая первокурсников, и схватил её в объятия так крепко, что она охнула. - Эмма, ты здесь! Ты вернулась! Я так скучал, дурында, ты не писала, я думал...
- Джеймс, - голос Эммы был спокойным, почти холодным. Она не обняла его в ответ. Просто стояла, приняв его объятия, как принимают неизбежное - дождь, ветер, неудобство.
Он отстранился. Посмотрел на неё. И что-то в его глазах дрогнуло.
- Ты изменилась, - сказал он.
- Четыре года прошло, - ответила она. - Было бы странно, если бы я не изменилась.
- Я не о том, - он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. - Ты... ты пахнешь по-другому. И смотришь... раньше ты смотрела на меня как на героя. А теперь...
- А теперь я выросла, - отрезала Эмма. - Приятно видеть тебя, Джеймс. Правда. Но не души.
Она отошла в сторону, давая ему возможность рассмотреть её - новую мантию, прямую спину, аккуратно уложенные волосы (раньше она носила хвост, теперь - гладкую причёску, как у Иримы).
Сириус подошёл следом. Посмотрел на неё, присвистнул.
- Маленький монстр вернулся, - сказал он. - И, кажется, обзавёлся клыками побольше.
- Здравствуй, Сириус, - она кивнула ему, вежливо, как кивают знакомым, с которыми не планируют близко общаться. - Ты всё так же невыносим?
- А ты всё так же остра на язык?
- Я стала острее, - она улыбнулась - ледяной улыбкой, которой научилась в Академии. - Бабушка учила, что резать словами иногда полезнее, чем палочкой.
Джеймс сжал кулаки. Он не знал, что делать - то ли снова обнять её, то ли закричать, то ли заплакать. Он ждал четыре года. Писал письма, которые никогда не доходили. Думал о ней каждую ночь. А она стояла перед ним - чужая, красивая, холодная, как северное сияние.
- Распределение скоро, - сказала она, взглянув на часы. - Увидимся в Большом зале.
И она пошла к каретам, не оглядываясь.
Джеймс смотрел ей вслед. Сириус положил руку ему на плечо.
- Она вернулась, - сказал Сириус. - Это главное.
- Она вернулась не ко мне, - тихо ответил Джеймс.
Большой зал сиял тысячами свечей. Эмма сидела среди других новеньких - тех, кто поступал не на первом курсе, их было немного, человек семь. Шляпа пела свою ежегодную песню (Эмма слушала вполуха, её больше волновало, ктосидит за профессорским столом и как она будет выглядеть, когда назовут её фамилию).
Она заметила брата за Гриффиндорским столом. Он смотрел на неё - не отрываясь, как будто боялся, что она исчезнет. Рядом с ним Сириус что-то шептал, пытаясь отвлечь. Не получалось.
- Поттер, Эмилия! - вызвали её.
Тишина. Все Поттеры, которые учились в Хогвартсе до неё, были на Гриффиндоре. Все. До единого.
- Слизерин! - крикнула Шляпа.
И тишина стала громкой.
За Гриффиндорским столом кто-то поперхнулся тыквенным соком. Джеймс встал. Сириус потянул его за мантию.
- Сядь, - прошипел он. - Не позорься.
- Она... - Джеймс не мог выговорить.
- Она выбрала сама, - ответил Сириус. - Или Шляпа выбрала. Неважно. Сядь.
Джеймс сел. Но глаз не отводил.
Эмма шла к Слизеринскому столу. Спина прямая, лицо спокойное. Внутри всё дрожало - но никто не должен был этого увидеть.
За Слизеринским столом её встретили вежливыми кивками и оценивающими взглядами. Староста факультета - высокая девушка с холодными голубыми глазами и светлыми волосами, собранными в высокий хвост, - указала ей на место.
- Нарцисса Блэк, - представилась девушка, когда Эмма села. - Я староста. Ты - Поттер, я знаю. Необычный выбор.
- Шляпа знает лучше, - ответила Эмма.
- Надеюсь, - Нарцисса улыбнулась - вежливо, без тепла. - У нас строгие порядки. Ты к ним привыкнешь или не выживешь. Третьего не дано.
- Я училась в Академии Северного Сияния, - спокойно сказала Эмма. - Там порядки строже. Выжила.
Нарцисса подняла бровь. В её взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.
- Тогда ты справишься, - сказала она и отвернулась.
Справа от Эммы сел мальчик - её ровесник, с острыми чертами лица и светлыми волосами, которые были длиннее, чем требовали правила, но на нём они смотрелись естественно.
- Люциус Малфой, - представился он, протягивая руку. - Ты произвела фурор. Поттер на Слизерине - это как если бы Телефонная будка объявила, что больше не желает быть красной.
- Приятно познакомиться, Люциус, - Эмма пожала его руку. Крепко, по-мужски. Бабушка учила: «Слабого рукопожатия не прощают никогда».
Люциус это оценил. Его глаза скользнули по её мантии, причёске, манере держаться.
- Ты не похожа на Поттера, - сказал он.
- Спасибо, - ответила она, и он воспринял это как комплимент - правильно сделал.
- Малфои - старинный род, - продолжал он, чуть наклонившись к ней. - Мы ценим тех, кто знает своё место. Но ещё больше ценим тех, кто умеет его заслужить.
- Я не ищу места, - ответила Эмма. - Я его создаю.
Люциус улыбнулся - впервые по-настоящему.
- Ты мне нравишься, Поттер. Это редкость.
- Ты мне тоже, Малфой. Тоже редкость.
Они обменялись взглядами, в которых было больше понимания, чем в часах разговоров. Эмма поняла: Люциус Малфой - опасный человек. Но опасный в правильную сторону.
Слева от неё, через пару мест, сидел мальчик, которого она заметила ещё в поезде. Он смотрел на неё с любопытством - не навязчивым, скорее изучающим. Когда их взгляды встретились, он кивнул и представился:
- Бартемиус Крауч-младший. Друзья называют Барти.
- А враги? - спросила Эмма.
- Враги называют меня мистер Крауч, - он усмехнулся. - У меня нет врагов. Только оппоненты.
- Дипломатично, - заметила она.
- Полезно, - поправил он. - Мой отец работает в Министерстве. Я рано понял, что враги - это обуза. А оппоненты - это будущие союзники, которые пока не знают об этом.
- Ты циник, - сказала Эмма.
- Я реалист, - ответил Барти. - Разница в том, что реалист доживает до старости.
Она рассмеялась - искренне, впервые за вечер. Барти улыбнулся в ответ. В его глазах не было вызова, только спокойная уверенность человека, который знает, чего хочет, и не боится за это бороться.
- Ты на каком курсе? - спросила Эмма.
- На четвёртом, - ответил он. - Но я слышал о тебе. Поттер на Слизерине. Это событие.
- Событие - это когда что-то происходит, - сказала она. - А я только приехала.
- Значит, событие впереди, - Барти поднял бокал. - За то, чтобы оно было интересным.
- За интересное, - ответила Эмма, чокаясь с ним тыквенным соком.
Она обвела взглядом Слизеринский стол. Нарцисса - холодная красота и стальные нервы. Люциус - аристократ до кончиков пальцев, опасный и обаятельный. Барти - стратег в детстве, который, кажется, уже продумал свою жизнь на десять лет вперёд.
И Регулус. Он сидел чуть дальше, разговаривал с каким-то темноволосым мальчиком, но периодически бросал на неё короткие взгляды - не ревнивые, не оценивающие. Скорее... наблюдательные. Как будто проверял, как она вписывается.
«Интересно, - подумала Эмма. - Очень интересно».
Она не знала, что произойдёт дальше. Но впервые за четыре года ей было не страшно. Ей было любопытно.
После пира первокурсников и новеньких повели в гостиные. Слизеринская находилась в подземелье, за каменной стеной, которую открывала пароль - «Чистота крови». Эмма поморщилась, но ничего не сказала.
Нарцисса провела их по общим комнатам: спальни (у Эммы была отдельная - как у поздно поступившей, её поселили одну, что её вполне устраивало), гостиная с камином, библиотека, учебные комнаты.
- Завтра в восемь утра завтрак, - объявила Нарцисса. - Опоздания не приветствуются.
Эмма зашла в свою комнату. Чемодан уже стоял у кровати. Окна не было - только стена и камин, в котором уже потрескивал огонь.
Она села на кровать, обхватила колени руками и выдохнула.
- Ты справишься, - сказала она себе голосом бабушки. - Ты Поттер.
- И ещё кое-кто, - раздалось из дверей.
Эмма подняла голову. На пороге стоял Регулус. Не заходя, просто прислонившись к косяку.
- Ты не в той комнате, Блэк, - сказала она. - Женское крыло этажом выше.
- Я знаю, - ответил он. - Просто хотел сказать... ты хорошо держалась. За ужином.
- Спасибо за оценку, - её голос был сухим.
- Это не оценка. Это наблюдение, - он помолчал. - Если тебе понадобится помощь - ориентироваться в факультете, понять, кому можно доверять, а кому нет... ты знаешь, где меня найти.
- Почему ты предлагаешь помощь? - спросила Эмма. - Мы почти не знакомы.
- Мы переписывались, - напомнил он. - Три письма. Этого достаточно, чтобы понять, что ты не такая, как все. А на Слизерине такие долго не выживают в одиночку.
- Ты предлагаешь союз?
- Я предлагаю... нейтралитет с человеческим лицом, - он чуть улыбнулся. - Подумай.
И ушёл, не дожидаясь ответа.
Эмма смотрела на закрытую дверь и не могла понять, что чувствует. Раздражение? Благодарность? Любопытство?
Регулус Блэк был загадкой. А она, как выяснилось, всё ещё любила загадки.
Она легла спать, укрывшись тёплым одеялом, и впервые за долгое время не заплакала перед сном.
Война с братом только начиналась. Но Эмма больше не была ребёнком. Теперь у неё были другие союзники. И другие враги.
А Джеймс...
Джеймс пусть ждёт. Она ещё не решила, простила его или нет.