Первая леди

  Мы вернулись в Белый дом, лишь когда лучи заходящего солнца нежно ласкали западную лужайку, омывая вишнёвые деревья золотом. Как только ворота сомкнулись за нашей машиной, в душе вновь появилось некое чувство напряжённости. Заметив это, Максон взял мою ладонь, переплетая наши пальцы.

— Все хорошо?

Я кивнула, попытавшись улыбнуться. Знаю, что нам придётся скрывать отношения, пока не настанет подходящий момент, а он может не наступить никогда.

Максон коснулся своими губами моих, делая медленный вдох и выдох. Он замер, плотно закрыв глаза, словно касался меня в последний раз.

— Мы увидимся сегодня? — прошептала я.

— Не знаю, уверен, что отец загрузит меня работой на неделю вперёд. — Он сглотнул, ведя пальцем по моим ключицам и замирая на подбородке. — Я вырвусь к тебе, как только смогу.

Впиваясь в его губы поцелуем, я схватилась за край рубашки, притягивая к груди. Было плевать, что нас могут заметить. Быть может, кто-то именно в этот момент сделал сенсационный снимок, на котором сын президента целует простушку с патриотичным именем.

Выйдя из машины, Максон открыл мою дверь, помогая выйти, как истинный джентльмен. На пороге нас уже ждала охрана, а значит, президентская чета была уже в курсе, что мы вернулись. Я сделала медленный выдох, боясь, что меня выдаст раскрасневшееся лицо и вспотевшие ладони.

Максон в последний раз кинул на меня взгляд, направляясь к Овальному кабинету. На миг его губ коснулась улыбка, которая принадлежала лишь мне. Мы были как два ребенка, которые прячут любовные записки, лишь бы взрослые не узнали их секрет.

Я сказала охране, что сама поднимусь к себе. Войдя в комнату, заметила на постели аккуратную стопку журналов с запиской. Узнала каллиграфический подчерк Кейтлин.

«Поздравляю, теперь ты под пристальным вниманием прессы».

Сердце буквально сжалось в комок размеров атома, а по спине пробежали леденящие душу мурашки.

«Неужели нас заметили? Пресса все узнала... это конец».

В горле пересохло, я села на краешек постели, чувствуя дрожь в коленках. Если об этом узнают Кларксон и Эмберли, они могу возненавидеть меня, избавившись так же, как это сделали родители Кейтлин.

Глубоко вдохнув, я взяла первый журнал и увидела на глянцевой обложке свою физиономию, но это были вовсе не компрометирующие снимки нашей поездки с Максоном. Фото было сделано, когда я решила состричь волосы и отдать на парик девочке из фонда леди Эмберли. Как оказалось, она дала небольшое интервью, которое, кстати, находилось на одной из главных страниц. В остальных журналах было примерно то же самое: лишь снимки с разных ракурсов да улыбающееся личико Лили, которой вручили коробочку с париком в главном зале фонда.

Также я увидела снимки, сделанные назойливыми папарацци во время игры с президентом в гольф. На фото он стоял рядом со мной, что-то объясняя, а я замахнулась клюшкой, готовясь ударить. Помню, в тот раз я здорово промахнулась. Заголовок гласил что-то вроде: «Развлечения в Белом доме». Совсем не хотелось читать высосанную из пальца статью, впрочем, как и дальше просматривать журналы. Честно говоря, я не понимала, почему столько внимания уделили моей персоне, как будто в мире закончились сочащиеся гноем сплетни, которые так или иначе развлекают заскучавших домохозяек, давая им почву для перемывания косточек. Это словно болезнь, не имеющая никакого лекарства.

Я отложила журналы на прикроватный столик, тупо уставившись на телефон. Больше всего на свете хотелось позвонить Марли и все ей рассказать, но я не могла. Даже у стен есть уши. Я мерила шагами комнату, мечась из одного угла в другой. Единственный человек во всем Вашингтоне сможет понять меня, поэтому через минуту я оказалась у кабинета Кейтлин, судорожно стуча в дверь и дергая за ручку.

Когда я переступила через порог, в нос ударил резкий запах сигарет. Кейтлин стояла у окна, делая затяжку, выпуская ровные колечки дыма. Видимо, годы тренировок не прошли даром. Она дернулась, когда услышала мои шаги, и поспешила потушить сигарету о пепельницу.

- А, это ты, — облегчённо выдохнула девушка. — Думала, Эмберли пришла с ревизией.

Кейтлин убрала пепельницу в стол, задвигая ящик.

— Не знала, что ты куришь. — Ложь.

Кейтлин улыбнулась, тряхнула волосами.

— Никто этого не одобряет. — Она пожала плечами, доставая флакон духов.

Брызнула ими на шею, блаженно закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Что-то случилось? — Кейтлин обошла стол, приглашая меня присесть на диван кремового цвета.

Ее кабинет был светлым и тёплым. Тут пахло цитрусами и лавандой — думаю, один из запахов принадлежал ее духам. Стол был в идеальном порядке, так же как и все остальное, включая книги на стеллажах, разложенные по цвету.

Я вспоминала ту Кейтлин, о которой рассказывал Максон, с каждой секундой все меньше и меньше веря в то, что она могла напиться в хлам и угнать тачку отца.

Я присела в кресло, барабаня пальцами по коленкам.

— Вы переспали, — констатировала Кейтлин, скривившись в усмешке. — Поздравляю.

Я косо посмотрела на нее, сдвинув брови, не понимая, почему Кейтлин превращает это в шутку.

— Извини. — Она рассмеялась. — Я действительно рада, у вас все так получилось.

— Он подарил мне коттедж.

— Знаю, — просто ответила Кейтлин. — Я, конечно, была немного в шоке, но это его решение и его деньги.

— Хочешь сказать, родители этого не знают?

— В отличие от моих, они не лезут в личную жизнь сына. — Она провела рукой по волосам, поднимаясь с дивана и подходя к кувшину, стоявшему на столе.

— Они уничтожат меня, как только узнают про нас.

— Знаешь, я думаю, тебе нужно расслабиться, — констатировала Кейтлин, наливая содержимое кувшина в два фужера.

Она протянула один из них мне, устраиваясь рядом.

— И я знаю, что мы будем делать с тобой завтра. — Кейтлин обняла меня за плечи, тепло улыбнувшись.

— Мне сейчас не до веселья.

— Отставить! — скомандовала она. — Это твоя основная обязанность! — Кейтлин рассмеялась, одним глотком осушая фужер.

Я последовала ее примеру, мгновенно пожалев об этом решении.

— Что это? — задыхаясь, спросила я, чувствуя, как по пищеводу разливается тепло.

— Вино шестьдесят третьего года. По легенде его закрыли в день смерти Кеннеди. По-моему, это чушь собачья, но оно чертовски вкусное.

Перед глазами всплыл образ шестнадцатилетней Кейтлин, которая допивает бутылку водки, проезжая мимо полиции на машине. С восторгом вытягивая средний палец.

— Значит, так: завтра мы покинем с тобой эти скучные стены и отправимся на волю. — Она символично подняла фужер, расплываясь в улыбке.

— Ты пьяна, — заметила я.

— Вовсе нет.

Я ткнула пальцем в сторону полупустого кувшина, тем самым подтверждая слова.

— Это ничего не меняет.

— Ну да. — Я рассмеялась, осознавая, что вижу Кейтлин такой впервые.

Как ни странно, она мне нравилась больше, чем чопорная девушка, которая встретила меня у дома в день отъезда. Мне нравилась новая Кейтлин. Вернее, настоящая Кейтлин, такая, какой ее видел Максон.

— Хорошо, уговорила, — сдалась я. — Все равно осталось несколько дней до моего отъезда...

— Что за бред ты несешь? — Глаза девушки вмиг стали серьезными.

— Это именно та причина, по которой я пришла сюда. — Я немного замялась, крутя между пальцами пустой фужер. — Мне известно, что вы с Максоном знакомы с детства и ты знаешь его, как никто другой.

Кейтлин кивнула, явно не понимая, к чему я клоню.

— Максон еще ни разу не сказал, что любит меня. Знаю, это глупо. — Я закатила глаза. — Просто я не уверена в его чувствах, это словно какая-то игра, — я развела руками, поджимая губы, — и чувствую, в ней я буду проигравшей.

— Послушай, один раз он совершил ошибку и больше не хочет ее допускать. Дай ему время. — Кейтлин легонько сжала моё плечо. — Максон никогда не делал лучшего выбора.

***

Ужин я провела вместе с первой леди. Эмберли сказала, что у президента возникли срочные дела и Максон уехал вместе с ним. Когда они вернутся, точно не было известно, поэтому вечер проходил в компании Эмберли. Мне она очень нравилась: мать Максона была мудрой и доброй женщиной; но все равно бросало в дрожь от одной лишь мысли о том, чтобы сказать ей правду.

Эмберли расспрашивала меня о том, как мы провели мой день рождения. Я, запинаясь, сочиняла ложь на ходу, придумывая все новые и новые подробности. Иногда казалось, что она нахмуривала брови, сомневаясь в моих словах, но через мгновение на ее губах появлялась улыбка, которая быстро развеивала все сомнения. Мы с Эмберли просидели в гостиной президентских покоев, болтая почти до самой ночи. Я смеялась, когда она рассказывала забавные истории из детства Максона, ожидая, что Эмберли вот-вот достанет альбом, демонстрируя фотографии маленького сына, где он голышом бегает по дому, держа в руках игрушки.

Эмберли рассказала, что Лили очень обрадовалась моему подарку, и извинилась за то, что пресса так бурно отреагировала на этот факт. Ей пришлось дать интервью хотя бы по той причине, что мой поступок действительно заслуживал внимания. Я понимала, что после того, как со мной разговаривали репортёры по поводу пребывания в Белом доме, многие сочли меня лживой и алчной, не поверив в то, что я участвовала в конкурсе ради семьи. По большей части меня это не тревожило, но, если мы с Максоном все же решим открыть наши отношения, это могло навредить его репутации.

Эмберли предложила стать членом ее фонда, что могло поспособствовать стипендии в выбранном мной колледже. Я так и не решила, где хочу учиться дальше и кем быть, но мне нравилось помогать детям, чувствовать себя нужной, поэтому я согласилась.

Вернувшись поздно ночью в свою комнату, я обнаружила на кровати букет цветов с запиской. Расплываясь в улыбке, подняла цветы, прижимая их груди, вдыхая свежий аромат роз и пионов.

«Спи крепко, я буду оберегать тебя от кошмаров.

Твой Максон.»

Я поставила цветы в вазу у кровати, снова и снова перечитывая записку.

Твой Максон...

Прежняя Америка смеялась бы, как сумасшедшая, над тем, как я терзаю себя из-за какого-то парня. Возможно, она была бы в чём-то права, но теперь между тем моментом, как я покинула дом, и настоящим промелькнула целая вечность. Через три дня пройдёт встреча в Белом доме.

Я забралась в постель, укутавшись в одеяло. Из головы никак не выходил разговор с Кейтлин. Что за ошибку успел совершить Максон? И по какой причине это касается его робости и осторожности?

Я чувствовала между нами нити: они такие тонкие, что порой можно подумать, их вовсе нет. Я знала, что мы будем пытаться порвать их, отчаянно руша эту связь: такова жизнь.

Тихо скрипнула дверь, впуская в комнату тонкую полосу света, а потом мгновенно закрывшись, нарушая хрупкую тишину в комнате; я услышала шаги, а затем его рука утонула в моих волосах, и он легонько коснулся губами щеки и уголка моих губ.

— Спи, — прошептал Максон; даже в темноте я видела его улыбку.

— Останься, — лишь сказала я.

Максон лег рядышком, сгребая меня в охапку, заставляя замереть в его объятиях. Я поднесла его ладонь к лицу, укладывая себе под щёку. У Максона были мягкие и тёплые руки, как и губы. Они дурманили меня, словно вино, которое подсунула сегодня Кейтлин. Его ладонь лежала у меня на бедре, забираясь под футболку, следуя к изгибу талии. Я улыбнулась, смыкая руки у него на груди.

Даже когда сон затянул меня в свои сети, я чувствовала его рядом. Что, если такой будет каждая наша ночь? Каждый рассвет... Думаю, ради этого стоит рискнуть. Максон что-то шептал мне, ведя пальцами по волосам, обжигая щёки дыханием.

Я люблю тебя — знаю, что и ты меня любишь.

Утром я боялась, что, открыв глаза, не увижу его рядом, но Максон мирно спал, положив подбородок мне на макушку. Моя голова покоилась у него на груди. Я улыбнулась, обвивая ногу вокруг его бедра. Максон слегка поёрзал, но так и не проснулся. Я приподнялась на локтях, рассматривая спокойные черты лица. Даже во сне сильные руки смыкались на моей талии, словно оберегая от всего мира.

Я поцеловала его и на цыпочках прокралась в душ. Сняв одежду, включила кран-с-тёплой-чёрт-возьми-водой, наслаждаясь идеальной температурой. Человек, который придумал его, автоматом попадает в рай. Я встала под тёплую струю воды, закрывая глаза. Немного расслабившись, взяла один из тысячи флакончиков, втирая клубничный гель для душа в кожу.

Я судорожно поймала ртом воздух, когда открылась дверь и я увидела ухмылку Максона. Быстрыми шагами он преодолел ванную комнату, беря моё лицо в ладони, не замечая воду, которая стекала по волосам и рубашке. Он целовал меня, настойчиво привлекая к себе. Я водила пальцами по его груди, срывая мокрую рубашку. Максон поднял меня за бёдра, прижимая к стене. Я ударилась головой о плитку, еле сдерживая смех. Его руки были на моих ягодицах, мои на его спине выводили узоры.

— Думала, обойдёшься поцелуем в щёчку? — усмехнулся парень.

— Я надеялась, что ты расценишь его как приглашение присоседиться ко мне, — простонала я, растворяясь в его руках.

Я глотала воздух вперемешку со вкусом его губ. Вода стекала по лицу тяжёлыми каплями, кругом витал аромат клубники и тяжёлые клубы пара. От прикосновений губ кружилась голова. Ноги подкосились, словно тело мгновенно стало неподъёмной ношей. Наши языки сплелись, лаская друг друга, даря все новые и новые ощущения. Я неловко проникала в его рот, настойчиво сжимая сильные плечи Максона, ощущая, как напряглись его мышцы. Притягивала его к груди, чувствуя, как под тонкой кожей трепетало сердце. Вода застилала глаза, проникая в рот вместе с поцелуями. Я запустила руки в его мокрые волосы, когда Максон начал покрывать мою грудь поцелуями, обводя языком сосок, легонько прикусывая его зубами. Он рассмеялся, когда я сделала нервный выдох, сжимая его волосы в кулаки.

— Оу, — прошептал парень.

Он опустился ниже, к животу, целуя пупок и двигаясь к бёдрам. Я судорожно водила пальцами по его шее, чувствуя, как волосы липнут к коже. Его ладони бродили по внутренней стороне моих бёдер. Как только я начала предвкушать сладкие муки, Максон поднял меня, уверенно неся в спальню. Он уложил меня на постель, продолжая покрывать влажную кожу поцелуями. Я стянула с Максона мокрую одежду, откинув ее в сторону. Простыни и подушки мгновенно промокли, с прилипших волос стекала вода в ложбинку между ключицами.

— Надеюсь, в этот раз ты закрыл дверь? Будет неудобно, если сюда войдёт твоя мама.

Максон рассмеялся, возвращаясь к моим бёдрам.

— Я все уже предусмотрел.

— Рада слышать, — задыхаясь, проговорила я.

Его руки сжались на моих ягодицах, он легонько раздвинул мои ноги, устраиваясь между бёдер. Руки парня поднялись от ягодиц к тонкой талии и дальше, к груди. Он сжал её, целуя ложбинку. Максон приподнял меня за талию, одной рукой придерживая за шею, положив большой палец в укромное местечко за ухом. Я прогнулась в его руках, двигаясь навстречу. С губ то и дело срывался стон, я боялась, что нас могут услышать, но одновременно мне было наплевать на это.

Он резко вошёл в меня, заставляя вскрикнуть и вцепиться ногтями в предплечья. Максон застонал — то ли от боли, то ли от наслаждения. Он начал двигаться, с каждым толчком увеличивая темп. Он проникал в меня полностью, наполняя всю без остатка. Я рассыпалась в его руках мучительными стонами. Двигаясь ему навстречу, наслаждалась близостью наших тел, ощущая липкое дыхание на влажной коже. Волосы сбились в огненный ком на промокшей подушке. Я приникла к груди парня, прерывисто выдыхая, слегка покусывая его кожу. Максон крепко сжимал мои бёдра, приближаясь к моменту нашего наслаждения. Его сдавленные стоны щекотали кожу на шее, заставляя меня пылать. Я глотала горячий воздух пересохшими губами. Облизнув их, закусила кончик нижней губы, выгибая шею. Максон поцеловал меня за ухом, ища мои губы. По всему телу пробежала сладкая дрожь; я уже не знала, где он и где я.

Я выгнулась ему навстречу, и наши крики слились воедино. До боли сжимала пальцы на его запястьях, чувствуя, как сильно Максон впивается в мои ягодицы. Он коснулся губами моей груди, обжигая её дыханием. Я гладила парня по спине, откидываясь на подушку, пытаясь перевести дыхание. Приятное тепло разливалось по всему телу, покрывая места прикосновений мурашками.

— Хочешь секрет? — лукаво спросила я.

Максон что-то промычал, поднимая на меня взгляд.

— Это было самое лучшее утро в моей жизни.

Он улыбнулся, прокладывая дорожку к моим губам.

— Несомненно, и мое тоже.

— Лжец! — воскликнула я.

Максон рассмеялся, подарив мне еще один поцелуй.

— Я не смею лгать.

Простыни липли к мокрой коже, волосы небрежно падали Максону на лицо непослушными прядями.

Я залилась смехом, проведя рукой по волосам, прикрывая глаза.

— Ты же в курсе, что тебе не в чем выйти из комнаты?

Максон распахнул глаза и поджал губы.

— Я сфотографирую тебя, когда ты будешь бежать по коридору в одном полотенце. Ну, по мне, конечно, лучше без него...

Максон начал щекотать меня, заставляя смеяться все громче и громче.

— Прекрати, иначе сюда слетится охрана на мои крики, а первой ввалится Кейтлин.

— Ох, почему-то я не сомневаюсь в этом.

Максон провёл пальцем по ключику, который висел у меня на шее, и улыбнулся.

— Через три дня приём, — задумчиво проговорил он.

Я кивнула, запуская руку ему в волосы.

— Ты готова?

— Да, я уже выбрала песню, надо немного порепетировать и...

— Нет, — Максон качнул головой, — ты готова остаться со мной?

To be continued...