Любовь сквозь бандитские улицы||Вова Адидас/ОЖП

Медленно, не глядя друг на друга, они сели в машину, оставляя на снегу два ряда следов - и один общий отпечаток только что пережитого мгновения.

Странный Вова человек, у него завтра свадьба, а он на морозе Туркину целует. Хотя нет, не странный. Влюблённый. Влюблённый в Туркину.

Доехали они до дома в молчание, но это было то молчание, когда ты чувствуешь себя легко. Вовина рука лежала на ноге Веры, изредка сжимая и поглаживая её. По дороге Вера не смотрела на Вову, она не хотела, чтобы тот видел ее слезы. Она любила его, он - её, но, видимо, судьбе так угодно, чтобы они не были вместе, по крайней мере сейчас.

- Вер, ты только не плачь, - сказал Вова, остановившись около дома.

- Вов, - посмотрев на Вову, сказала заплаканная Вера.

- Ну, кошка моя, - с усталой улыбкой сказал Вова, и их губы встретились в тихом, трепетном поцелуе, таком медленном, полном нежности.

- Вов, это неправильно, у тебя свадьба, - сказала Вера, смотря ему в глаза.

- Я знаю, но я не могу ничего сделать с собой, - сказал Вова, - Пойдём, - сказал Вова, и они покинули машину, а после зашли домой.

- Ну, наконец-то, - с улыбкой до ушей сказала Наташа, увидев жениха и Веру, - Вы что-то очень долго, Вов, ты либо опять поворот перепутал?

- Да, перепутал, - рассеянно ответил Вова, смотря в пол.

- Всё нормально, Вов, ты какой-то потерянный? - обеспокоенно спросила Наташа.

- Да, всё хорошо, - ответил Вова, и Наташа поцеловала его, Вова ответил на поцелуй, но как-то холодно и отстраненно и так, что Вера мысленно ухмыльнулась, ведь Наташу он целует не так, как её

- Ты не заболел? - спросила Наташа, смотря на жениха с заботой.

- Наташ, я же сказал, что все нормально, - напряжённо сказал Вова.

- Прости, я просто волнуюсь, - виновато сказала Наташа, - Ладно, пойдемте в гостиную, - уже с прежней улыбкой сказала Наташа. Сегодня гостей было не так много: Валера с Настей, Вахит, Марат, две Наташины подруги, Лиза и Марина, и Вера. Разместившись по комнатам, девушки сразу пошли на кухню, чтобы приготовить праздничный стол на завтра. Наташа о чем-то увлечённо болтала с Настей, Вера сидела и нарезала салаты, думая о Вове, а Лиза и Марина занимались мясом и тихо шептались, косо смотря на Веру. Спустя какое-то время салаты были нарезаны, еда приготовлена и все собрались в гостиной, чтобы поиграть в настольные игры. Время уже близилось к часу ночи, и все постепенно стали расходиться.

- Вер, а вот у тебя на руках, что за полосы? - с насмешкой спросила Лиза при всех.

- Кошка поцарапала, - холодно ответила Вера.

- А кошку случаем зовут не бритвой брата? - съязвила Лиза.

- А тебя ебать не должно, - отрезала Вера и, развернувшись, уже хотела уходить.

- Ну просто если это так, то это не самый удачный способ привлечь внимание, - с неприкрытым осуждение сказала Лиза. Вера замерла - пару секунд, и в лицо Лизавете прилетает кулак.

- Забавно, правда? - холодно сказала Вера, прижав Лизу к стене, - Ты смеёшься над шрамами, как будто это какая‑то диковинка. Как будто я экспонат в музее твоих моральных идеалов. Скажи, а что, если бы это были ожоги? После пожара? Ты бы тоже осуждала и спрашивала: «Зачем ты это сделала, сама, что ли, в огонь полезла?» Или если бы это был шрам после операции? Ты бы тыкала пальцем и говорила: «Фу, некрасиво»? Нет. Ты бы посочувствовала. Потому что те шрамы - «правильные». А мои - позорные. Мои - потому что «сама виновата». Знаешь, что самое смешное? Ты сейчас стоишь здесь, прижатая к стене, и боишься. Боишься меня. А я боялась себя каждый день, пока это появлялось на моей коже. Ты смеёшься над этими шрамами? Над линиями, которые остались после бессонных ночей? Когда мир сжимался до одной точки - до лезвия и крови, потому что так было легче?Ты даже не представляешь, сколько раз я смотрела на них в зеркало и хотела стереть. Не шрамы - себя. Думаешь, это «показуха»? Думаешь, я хотела, чтобы кто‑то это увидел? Да я прятала эти шрамы, как позор, как клеймо, поэтому не смей называть это «показухой». А теперь ты стоишь тут, такая правильная, такая чистая, и осуждаешь меня? Не смей делать вид, что понимаешь. Ты не была там, где была я. И если тебе так противно - отвернись. Но не лезь со своими насмешками в то, что стоило мне слишком многого, - говорила Вера, в ее глазах не было слез, а в голосе дрожи, в ней были только презрение и осуждение, - В следующий раз я сломаю тебе что-нибудь ещё, - сказала Вера, убрав руку с горла девушки. Она посмотрела ещё раз в глаза всех присутствующих и молча ушла к себе в комнату. Комната, в которой она жила одна, была на втором этаже. Зайдя в неё, она скатилась по стене, как тень, лишённая опоры. Плавно, почти невесомо - будто сама гравитация решила сжалиться над ней. Спина скользнула по холодной поверхности, плечи опустились, а руки безвольно повисли. Потом подняла ладони, как будто налитые свинцом,  и провела ими по лицу - сначала по щекам, потом по лбу, запуталась пальцами в волосах и слегка сжала пряди, будто пытаясь собрать себя воедино. Движения были медленными, лишенными эмоций. Ни слёз, ни вздохов - только пустота и изнеможение в каждом жесте. Слишком много ей пришлось пережить в шестнадцать. Спустя пару минут в комнату зашёл Марат, он ничего не сказал, просто обнял ее, а, уходя, оставил на Вериных коленях блок сигарет. Вишневых. Тогда Вера и заплакала. Заплакала без криков и истерик, просто по ее щекам катились слезы. В тот вечер ее никто больше не тревожил, она вышла на балкон, который примыкал к ее спальне, и просто курила. Она сидела на холодном полу и уже даже не плакала. Ближе к четырём утра Вера услышала открывшуюся дверь, она знала кто это, и она не ошиблась - это был Вова. Он осторожно зашел на балкон, накинул на плечи Туркиной кофту и сел рядом. Вера посмотрела ему в глаза и аккуратно поправила за ухо выбившуюся прядь Вовы.

- Какой же ты все-таки красивый, - сказала тихо Вера, задержав свою руку на его щеке. Он перехватил её руку, осторожно взял ее, слегка сжав, и аккуратно поцеловал тыльную сторону ее ладони. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу: она - опустошённая до последней капли, с глазами, в которых больше не осталось слёз, он - рядом, спокойный и надёжный, как скала.
Он не пытался её разговорить. Просто обнимал, иногда чуть поглаживал по волосам, а потом наклонялся и целовал - мягко, ласково, без спешки. Эти короткие поцелуи были как маленькие маяки в темноте: они не разгоняли ночь, но показывали, что путь ещё есть. Она закрыла глаза, вслушиваясь в его сердцебиение, и впервые за долгое время почувствовала, что может выдохнуть. Просто быть здесь. Просто быть с ним.

- И все-таки, у тебя отвратительный парфюм, - сказала тихо вера, совсем обмякнув в его объятиях, - Где ты вообще его купил? Воняет за километр.

- Ну вообще-то мне его Наташа подарила, - с лёгкой улыбкой сказал Вова.

- Ну тогда я не удивлена, я всегда сомневалась в ее вкусе, - хмыкнув, сказала Вера.

- Вера, ну это всё дело вкуса,- с укором протянул Вова и замолчал.

- Ну все равно, духи отвратительные, - спокойно сказала Вера.

- Хорошо, - тихо с улыбкой сказал Вова и нежно коснулся её губ, легко, почти невесомо, словно боялся спугнуть мгновение. Но в этом первом прикосновении уже таилась искра: она пробежала по венам, зажгла кожу, заставила сердце биться чаще. А потом поцелуй изменился - стал глубже, настойчивее. Его руки крепче сжали её плечи, притягивая ближе, а губы уже не ласкали - требовали ответа. В этом движении смешались всё: и трепет первой встречи, и накопившаяся тоска, и отчаянное желание быть как можно ближе. Вера ответила - сначала робко, затем всё смелее, отдаваясь вихрю чувств. Нежность перетекла в страсть, страсть - в жаркий, бесконтрольный порыв, в котором не осталось ничего, кроме них двоих.

Вот такая глава вышла! Пишите ваше мнение и подписывайтесь на тгк! Всех люблю!❤️‍🩹