Любовь сквозь бандитские улицы||Вова Адидас/ОЖП

- Хорошо, - тихо с улыбкой сказал Вова и нежно коснулся её губ, легко, почти невесомо, словно боялся спугнуть мгновение. Но в этом первом прикосновении уже таилась искра: она пробежала по венам, зажгла кожу, заставила сердце биться чаще. А потом поцелуй изменился - стал глубже, настойчивее. Его руки крепче сжали её плечи, притягивая ближе, а губы уже не ласкали - требовали ответа. В этом движении смешались всё: и трепет первой встречи, и накопившаяся тоска, и отчаянное желание быть как можно ближе. Вера ответила - сначала робко, затем всё смелее, отдаваясь вихрю чувств. Нежность перетекла в страсть, страсть - в жаркий, бесконтрольный порыв, в котором не осталось ничего, кроме них двоих. Она уснула на его руках, вжавшись ему в грудь.

Апрель в этом году никак не хотел сдаваться весне. Воздух был пронизан колючей сыростью, а порывистый ветер, будто нарочно, забирался под одежду, напоминая, что зима ещё не до конца отступила. Небо висело низко, затянутое серой пеленой облаков, и редкие лучи солнца лишь на мгновение пробивались сквозь неё, тут же снова скрываясь за тяжёлыми тучами. Вера куталась в новую шубку, стараясь согреться, но холод, сковывавший её изнутри, был куда сильнее апрельского ветра. Она сидела на заднем сиденье автомобиля рядом с Маратом, старенькая "Волга" плавно катила по улицам города, а Вера всё никак не могла унять внутреннюю дрожь.Она была очень красива в своём оливковом платье - приталенном, подчёркивающем тонкую талию и изящные линии фигуры. Аккуратные туфельки на шпильках блестели. Красота эта была какой‑то хрупкой, почти болезненной - как цветок, который вот‑вот сорвёт ветер. Её глаза, обычно сияющие, сейчас были полны растерянности и тревоги. Марат, сидящий рядом, всю дорогу смотрел на неё с сожалением. Его взгляд скользил по её лицу, по дрожащим ресницам, по плотно сжатым губам, по едва заметной морщинке между бровей, и сердце сжималось от боли за эту девочку, которую он давно считал сестрой. Он не говорил ни слова - просто смотрел, и в его взгляде читалось что‑то, чего Вера не могла понять. Может, сочувствие? Или вина? Она не знала. Да и не спрашивала. Сейчас ей было не до чужих чувств - свои разрывали душу на части. Даже Диляра смотрела на Веру с каким-то сочувствием, понимая, почему она сегодня так рамтерянна.

Когда они подъехали к ЗАГСу, Вера на мгновение замерла, прежде чем выйти из машины. Марат протянул руку Вере навстречу, будто хотел что‑то сказать, но так и не решился. Она лишь слегка кивнула ему и, вложив свою тоненькую ладошку в его руку, шагнула навстречу другу и тому, что должно было произойти. Когла Вера увидела Вову, входящего в зал бракосочетания, держа под руку Наташу, у Веры внутри что-то сломалось. В ЗАГСе Вера старалась улыбаться. Улыбка получалась натянутой, неестественной, но она всё равно улыбалась - хлопала в ладоши, когда нужно, кивала, поздравляла, хотя внутри всё сжималось от боли. Вера любила Вову и знала, что Вова любил её, но вместе быть они не могли, по крайней мере сейчас, их разделяли не расстояния и не ссоры, а нечто более весомое: долг, обязательства, давление со стороны.
Вова стоял у алтаря, серьёзный и сосредоточенный. Он бросил на Веру быстрый взгляд - всего на мгновение, но этого хватило, чтобы её сердце пропустило удар. В его глазах она увидела то же, что чувствовала сама: боль, тоску, невысказанное «если бы…», но он повернулся к Наташе и произнёс нужные слова. После церемонии все отправились в ресторан. Вера шла следом, стараясь не отставать, но в голове шумело, а ноги будто налились свинцом. Уже в ресторане она села за столик рядом с Маратом, машинально взяла бокал с шампанским, но так и не пригубила: просто вертела его в руках, глядя куда‑то вдаль. Метнув свой взгляд куда-то в сторону, Вера обомлела.

Она увидела его.

Желтого. Как оказалось, Вадим был двоюродным братом Наташи.

Кровь отхлынула от лица, а пальцы, сжимавшие бокал, чуть дрогнули. Она знала этого человека слишком хорошо, слишком хорошо, чтобы не содрогнуться при одном его виде. Их взгляды встретились. Вадим смотрел на неё жадно, с каким‑то звериным блеском в глазах. Он медленно поднял руку с бокалом, якобы чокаясь, и подмигнул ей. Вера тут же отвернулась, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. Она знала: он не остановится. Он не закончил с ней.

Вова тоже заметил Жёлтого и на мгновение замер, удивлённо вскинув брови. Он не знал, что этот человек - брат невесты. В его глазах вспыхнула злость, но он сдержался, лишь сжал кулаки, бросив на него короткий, предупреждающий взгляд: «Не смей».

Всю свадьбу Вера была как на иголках. Сидела, вцепившись в край стола, вздрагивала от каждого резкого звука, старалась не поднимать глаз, но невольно ловила взглядом Вову, как он танцует с Наташей, как улыбается ей, как целует её в щёку. Иногда Вера выходила на танцпол, пытаясь забыться хотя бы на минуту, делала пару шагов, кружилась, но быстро понимала, что не может, музыка, смех, разговоры - всё сливалось в один гул, а перед глазами стояло лицо Вовы. Она возвращалась за столик к Марату, садилась, сжимала кулаки под столом и смотрела куда‑то в пустоту, чувствуя себя загнанным зверьком. А потом она снова увидела, как Вова целует Наташу. Это стало последней каплей. Вера резко встала, извинилась перед Маратом и почти выбежала из зала. Она нашла туалет, зашла в одну из кабинок, а потом, не выдержав, скатилась по стене и тихо заплакала.  Слезы текли по щекам, грудь сжималась от рыданий, а в голове крутилась одна мысль: "Почему? Почему всё так?" Она не заметила, как дверь открылась. Не услышала шагов, только почувствовала чьё‑то присутствие. Подняла глаза и увидела Вову. А он, зайдя в туалет, увидел её - такую маленькую, хрупкую, прижавшуюся к стене, с заплаканным лицом и дрожащими плечами. Он стоял перед ней, высокий, сильный, такой родной и в то же время теперь такой далёкий. Его взгляд был полон боли такой же, что разрывала её душу. Он присел напротив и смотрел ей в глаза. Она подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела ему в глаза. В них читалось столько невысказанного - сожаление, тоска, любовь, которую они оба так и не смогли воплотить в жизнь.

Вера встала - он за ней. Медленно, почти нерешительно. Сделала шаг к нему, подняла руку и аккуратно коснулась его щеки. А потом, не говоря ни слова, поцеловала. Вова замер на мгновение, всего на секунду, а потом прижал её к стене, обхватил руками, прижался губами к её губам. Их поцелуй был страстным, отчаянным, полным невыплаканной боли и невысказанной любви. Вера плакала, но не отстранялась, она отвечала на его поцелуй, цеплялась и пальцами за его пиджак. Отстранившись, она увидела, как по его щеке скатывается слеза, одна-единственная, но такая красноречивая. Вера замерла, отстранилась, посмотрела на него и в этот момент поняла, что он чувствует то же самое. Они отошли в сторону, вышли на улицу, где холодный апрельский ветер тут же обжёг лица. Несколько минут стояли молча, обнявшись, прижавшись друг к другу так, будто это был последний раз. Вова держал её за руку, изредка целовал в макушку, а Вера просто дышала им, впитывала его тепло, которое, она знала, скоро снова исчезнет и, скорее всего надолго. Наконец, они вернулись в зал. Каждый сел за свой стол, Вера рядом с Маратом, Вова рядом с Наташей. Но теперь между ними было что‑то новое. Не просто боль и сожаление — а понимание. Они знали, что любят друг друга. И, может быть, когда‑нибудь… Но сейчас оставалось только улыбаться, танцевать, поздравлять и делать вид, что всё хорошо. Потому что жизнь продолжалась. Даже если сердце разрывалось на части.

Всех люблю!💋