Глава 72: Резонанс Тысячелетия - Сломанное Пророчество.
Фронт: Последний дюйм (Взгляд Кагами Узумаки-Намиказе)
Мир вокруг меня превратился в месиво из пыли и золотого сияния. Мои восемнадцать Адамантовых цепей уже обвились вокруг горла Сусаноо Мадары, как удавки богов. Я видел его лицо через прозрачный кристалл брони: он был восхищен. Мастерство, которое я вложил в печать «Исхода Пустоты», должно было разорвать саму связь души Мадары с Эдо Тенсей.
— Прощай, эпоха легенд, — выдохнул я, складывая финальную печать.
Но в тот миг, когда я готов был нанести удар, земля под моими ногами вскрылась, как гноящаяся рана. Черная, липкая субстанция выплеснулась наружу, окутывая Мадару и впиваясь в его грудь. Это был Черный Зецу.
— Слишком медленно, Кагами-кун, — прошипел он. — План «Глаз Луны» уже запущен. Итачи был лишь отсрочкой.
Я почувствовал, как реальность дала трещину. Зецу не просто защищал Мадару — он использовал его как живой ключ для призыва Гедо Мазо из самого лунного камня. По всему горизонту небо окрасилось в багровый цвет. Семь захваченных Биджу, которые должны были быть запечатаны в статуе, внезапно материализовались в воздухе, но не как свободные существа, а как измученные марионетки, прикованные черными шпилями чакры к воле Обито.
***
Взгляд Хаширамы Сенджу (Первый Хокаге)
— Невероятно... — я замер, чувствуя, как лес, который я возвел, начинает вянуть под давлением чистой злобы. — Тобирама! Ты видишь это? Они объединяют чакру семи Хвостатых в одну точку над полем боя!
Я видел, как Обито, стоя на вершине скалы, направляет потоки чакры к Луне. Мадара, захваченный Зецу, кричал от ярости — его использовали, его, великого Учиху! Но было поздно. Глобальная печать начала проступать прямо на облаках.
— Брат, Кагами не сможет удержать их всех в одиночку! — крикнул Тобирама, запечатывая очередную волну Белых Зецу. — Его цепи на пределе, они светятся от перенапряжения!
***
Глубины сознания: Мост через бездну (Взгляд Наруто Узумаки)
Вокруг меня была вода. Темная, холодная вода моего подсознания. Но теперь она кипела. Перед огромной клеткой я видел Его. Курама. Девятихвостый Лис был окутан черными нитями Обито, которые тянули его наружу, пытаясь вырвать из моего тела.
— Убирайся, мальчишка! — взревел Лис. — Даже твой брат-гений не удержит это! Дай мне выйти, и я сожгу их всех!
Я не отступил. Я подошел к самой решетке. Кагами-ни три года учил меня, что сила — это не замок. Сила — это ключ.
— Курама, — тихо сказал я. Имя, которое Кагами нашел в древних свитках клана.
Рык оборвался. Огромный глаз Лиса сузился.
— Откуда ты знаешь это имя?
— Мы — Узумаки. Мы веками были вашими тюремщиками, — я сорвал печать Хакке с ворот. Решетка с грохотом распахнулась. — Но мой брат сказал: «Вихрю не нужны цепи, чтобы снести стену». Я не хочу быть твоей тюрьмой. Помоги мне спасти его. Помоги мне спасти Кагами-ни.
Я протянул кулак. Лис долго смотрел на мою руку, а затем, с коротким, почти человеческим смешком, коснулся её своей огромной лапой.
— Ну что ж, Наруто... Посмотрим, чего стоит твой резонанс.
***
Взгляд Обито Учиха (Враг)
Всё шло по плану. Зецу поглощал Мадару, подготавливая сосуд для Кагуи. Луна становилась красной. Я уже видел конец этой долгой ночи.
Но вдруг... золотой свет. Он был настолько ярким, что пробивался сквозь багровое марево «Глаза Луны».
В центре кратера, рядом с измотанным Кагами, вспыхнула фигура. Наруто. Но это не был Кьюби-покров. Это был режим Санина, идеально сплетенный с чистой энергией Курамы. Золотые линии на его теле светились ярче солнца.
— Это невозможно... — я сжал кулаки. — Девятихвостый не может добровольно отдать чакру! Итачи должен был умереть, Нагато должен был победить... Этот Кагами переписал всё!
***
Финал: Синхронизация (Взгляд Кагами)
Я чувствовал, как мои силы на исходе, но когда рука Наруто легла на мое плечо, я ощутил прилив мощи, которую невозможно описать словами. Это была чакра Биджу, очищенная человеческим теплом.
— Ни-сан, мы готовы! — крикнул Наруто.
Из моей спины, напитанные золотым светом Курамы, вырвались цепи невиданных размеров. Они больше не были просто фуиндзюцу — они стали живыми артериями света, связывающими нас троих: меня, Наруто и Саске, чьё Сусаноо мгновенно покрылось адамантовой броней.
— Мадара захвачен, Обито командует статуей... — я выхватил танто, глядя на семь Хвостатых в небе. — Но у них нет того, что есть у нас. У них нет единства.
Семь Биджу в небесах одновременно издали рев, но этот рев был полон не боли, а... узнавания. Они почувствовали Кураму. Они почувствовали Наруто. Мои цепи теперь не запечатывали их, а предлагали связь, разрывая контроль Обито.
История, которую веками писал Зецу, была разорвана в клочья. Мы не просто сражались — мы переписывали судьбу всего мира шиноби прямо здесь, в эпицентре багровой ночи.