Глава 73: Наследие Мудреца - Когда Тень становится Светом.
Тьма, наступившая после активации Бесконечного Цукуёми, не была пустотой. Она была плотной, осязаемой и холодной. Пока всё живое на планете оказывалось в коконах Божественного Древа, сознания Кагами, Наруто и Саске были вырваны из реальности и перенесены в пространство, где время не имело власти.
Они стояли на зеркальной глади воды под бесконечным звездным небом. Перед ними парил старик, чей облик излучал древность и мудрость, превосходящую человеческое понимание. Хагоромо Ооцуцуки, Мудрец Шести Путей, смотрел на троицу. Его взгляд Риннегана задержался на Кагами дольше, чем на реинкарнациях его собственных сыновей.
Хагоромо заговорил, и его голос резонировал в самой глубине их душ. Он поведал историю своей матери, Кагуи, и вечного цикла ненависти Ашуры и Индры. Но в его словах была аномалия. Он признал, что присутствие Кагами — «Держателя Уз», который не принадлежал к пророчеству, — переписало сценарий, который Мудрец наблюдал тысячелетиями.
— Наруто, Саске, — произнес Хагоромо, протягивая свои ладони. — Ваша связь была выкована не в битвах друг против друга, а в тени старшего брата, который отказался следовать судьбе. Вы доказали, что узы могут быть сильнее проклятия крови.
Мудрец передал им свою силу. На правой руке Наруто вспыхнул золотой символ Солнца, дарующий мощь Ян и контроль над всеми формами жизни. На левой руке Саске проступил черный символ Луны, а его левый глаз трансформировался в Риннеган с шестью томоэ.
Затем Хагоромо повернулся к Кагами. Старик не предложил ему символ, ибо Кагами уже нес в себе печать своего собственного пути.
— Кагами Узумаки-Намиказе, ты — архитектор этого времени. Твои Адамантовые цепи — это не просто техника, это физическое воплощение концепции «Связи». Я не дам тебе новую силу, я сниму ограничители с той, что ты развил сам. Отныне твои цепи могут пронзать измерения и касаться первородной материи чакры.
В этот момент реальность содрогнулась. Сознания троих шиноби были вытолкнуты обратно в материальный мир.
На поле боя царил кошмар. Мадара Учиха, стоявший в центре багрового сияния Луны, внезапно закричал. Его тело начало раздуваться, поглощая невероятные объемы чакры из корней Божественного Древа. Черный Зецу, до этого момента бывший лишь тенью Мадары, вонзил свою руку в спину Учихи, провозглашая возвращение своей матери.
С ослепительной вспышкой Мадара исчез. На его месте соткалась фигура невероятной мощи — Кагуя Ооцуцуки. Её длинные белоснежные волосы развевались, словно живые, а третий глаз на лбу, Ринне-Шаринган, смотрел на мир как на личный сад, который пришло время очистить.
Кагами, Наруто и Саске материализовались перед богиней одновременно. Облик Наруто изменился: он парил в воздухе в сияющем режиме Санина Шести Путей, окруженный черными сферами Истины. Саске обнажил клинок, от которого исходила аура пространственного искажения.
Но самым пугающим был Кагами. Восемнадцать его Адамантовых цепей теперь не просто извивались — они стали угольно-черными с золотым контуром, и вокруг них пространство буквально трескалось, не выдерживая плотности запечатывающей силы.
— Мама, это они... — прошипел Зецу, скрываясь в рукаве Кагуи. — Те, кто остановил Мадару. Они получили силу Хагоромо.
Кагуя молчала. Она взмахнула рукой, и всё окружающее пространство мгновенно изменилось. Вместо разрушенной Конохи они оказались над жерлом гигантского вулкана в другом измерении. Жар был таким, что обычный металл испарился бы за секунду, но Кагами мгновенно выстрелил цепями, создав для Команды №7 платформу, удерживаемую в воздухе за счет фуин-якорей, вбитых в саму ткань реальности.
— Наруто, Саске! — голос Кагами был холоден и тверд. — Она — исток всей чакры. Мы не сможем победить её измором. Наша цель — один единственный контакт. Солнце и Луна должны коснуться её одновременно. Я обеспечу вам этот шанс.
Кагами сделал шаг вперед. Его цепи устремились к богине, не просто пытаясь связать её, а создавая вокруг неё геометрическую тюрьму, блокирующую возможность перемещения между мирами. Финальная битва за существование человечества началась в день, когда даже боги познали страх перед узами смертных.