Глава 4. Первое звено цепи.
Первые недели в Конохе превратились в добровольное заточение. Кагами покидал свою квартиру только за продуктами, стараясь слиться с тенями зданий. Внимательные взгляды шиноби с крыш и шепотки гражданских в спину — «Смотри, это тот выживший из Узумаки» — вызывали у него глухое раздражение. Воспитание отца-армейца приучило его ценить скрытность, а здесь он чувствовал себя как на шахматной доске под софитами.
Единственным спасением стал старый, заброшенный полигон на окраине леса, который он случайно нашел во время одной из вылазок. Здесь, среди подгнивших мишеней, Кагами мог наконец снять маску и дать волю телу.
В один из таких дней, когда Кагами отрабатывал стойки из книги по тайдзюцу, кусты зашуршали. Он мгновенно замер, принимая защитную позицию. Из зелени выкатился маленький комок энергии.
Черные волосы, любопытные угольки глаз и знакомый герб на спине — веер. Учиха.
— Ого! Ты так круто стоял! — звонко произнес ребенок.
Его звали Шисуи. Ему было всего два года, но он уже уверенно стоял на ногах и обладал той искрой гениальности, которую не спрячешь. Кагами знал из «канона», кем станет этот мальчик, но сейчас перед ним был просто ребенок, который потерял мяч.
— Ты один? — холодно спросил Кагами, расслабляясь, но не теряя бдительности.
— Угу! Но дядя скоро придет за мной, — Шисуи бесцеремонно уселся на траву. — А ты Узумаки, да? Волосы как помидор!
Кагами невольно усмехнулся. Прямолинейность ребенка пробила его броню хладнокровия. Остаток утра прошел странно: 17-летний парень в теле ребенка показывал 2-летнему Учихе, как правильно сжимать кулак и распределять вес. В беседах и простых упражнениях время пролетело незаметно.
Когда за Шисуи пришел строгий мужчина в форме полиции Учиха, маленький гений на прощание замахал рукой:
— Приходи еще, Кагами-сан! Мы обязательно должны сразиться!
Глядя им вслед, Кагами почувствовал странное тепло в груди. Привязанность — опасная вещь для шиноби, но этот ребенок стал первой живой нитью, связавшей его с Конохой.
***
После обеда и душа Кагами решил, что пора переходить от теории к практике. Его скудного пособия едва хватало на еду, но дисциплина требовала снаряжения.
Оружейная лавка встретила его запахом стали и масла. Старый продавец долго смотрел на четырехлетнего ребенка, но, увидев в его карих глазах стальной блеск и недетскую серьезность, лишь вздохнул.
— Три куная и три сюрикена. Это всё, на что хватит твоих денег, малец.
Кагами кивнул, бережно принимая завернутое в ткань железо. Это стоило почти всего его месячного бюджета, но он понимал: в мире шиноби кусок заточенного металла ценнее полной тарелки риса. Скоро Академия, и он не собирался прийти туда неподготовленным.
Вечер прошел за книгами. Кагами жадно впитывал информацию о ручных печатях и тайдзюцу, сопоставляя их со знаниями из прошлой жизни. Его ум работал как губка, структурируя данные, словно шахматные ходы.
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, он отложил свиток. Усталость — и физическая, и ментальная — наконец взяла свое. Умывшись холодной водой, Кагами лег в кровать.
«Завтра я буду быстрее. Завтра я буду сильнее», — была его последняя мысль перед тем, как он провалился в глубокий, безмятежный сон. В эту ночь ему не снились пожары — ему снился маленький Шисуи и блеск новой стали в руках.