Поправляя канон

Ночь после концерта опустилась на Сеул тихо и незаметно, как кошка, крадущаяся по карнизу.

Шин У не поехал с остальными. Сказал, что хочет пройтись, и они не стали спорить — все видели его глаза, понимали, что человеку нужно побыть одному. Даже Тхэ Гён, который обычно лез с советами, просто кивнул и сел в машину.

Город горел огнями, но Шин У не замечал их. Он брёл по аллее парка, засунув руки в карманы куртки, и смотрел под ноги. Листья шуршали под кроссовками, где-то вдалеке лаяла собака, смеялись люди, жила своей жизнью ночная столица.

— Надо было ехать с ними, — пробормотал он себе под нос. — Напился бы чаю и лёг спать.

Но он знал, что не заснёт. Третью ночь подряд. Как только закрывал глаза — перед ними вставала она. Алия. Её улыбка, её дурацкие шутки, её книга, которую она везде таскала. Как она сбежала тогда, ночью, через окно, а он её поймал. Как целовал. Как надеялся.

— Идиот, — сказал он ветру.

Ветер в ответ толкнул в спину, будто подгоняя.

Шин У сел на скамейку у пруда, где плавали утки, давно уже спящие. Вода была чёрной, неподвижной, как его мысли.

— Думаешь, она счастлива там? — раздался голос сзади.

Шин У даже не обернулся.

— Откуда ты знаешь, где я?

— Догадался. — Тхэ Гён обошёл скамейку и сел рядом. — Ты всегда сюда ходишь, когда паршиво.

— Следил?

— Шёл за тобой. Есть разница.

Они помолчали. Редкий случай — два человека, которые могли бы возненавидеть друг друга из-за одной девушки, сидели рядом и молчали.

— Знаешь, — сказал наконец Тхэ Гён. — Я никогда не думал, что буду обсуждать с тобой такие вещи.

— Какие?

— Бабские. Про чувства.

Шин У усмехнулся горько.

— А мы не обсуждаем. Мы просто сидим.

— И то хлеб. — Тхэ Гён достал пачку сигарет, протянул Шин У. Тот покачал головой. Тхэ Гён закурил сам, выпустил дым в темноту. — Ты её любишь?

— Да.

— Сильно?

— Как воздух.

Тхэ Гён кивнул, будто ожидал этого ответа.

— Я тоже, — сказал он просто. — И что нам теперь делать? Драться за неё?

— Она не вещь.

— Знаю. Но если она вернётся и выберет тебя — я отступлю.

Шин У повернул голову, удивлённо глядя на него.

— Ты? Отступишь? Тот, кто никогда не сдаётся?

— Ради неё — да. — Тхэ Гён затянулся, выдохнул. — Если она будет с тобой счастлива, я смирюсь.

— А если с тобой?

— Тогда ты смиришься?

Шин У помолчал.

— Наверное, — сказал он тихо. — Но легче не станет.

— Никому не станет легче. — Тхэ Гён затушил сигарету о скамейку, спрятал окурок в карман — чистоплотность даже в такие моменты не отпускала. — Но жить-то надо.

— Надо.

Они посидели ещё немного, глядя на чёрную воду.

— Пойдём домой, — сказал Тхэ Гён, поднимаясь. — Холодно.

— Иди. Я ещё посижу.

— Не ссы. Пошли. Джереми там, наверное, с ума сходит, нас ищет. И Ми Нё опять чай заварила ромашковый, успокаивать будет.

Шин У усмехнулся, но встал.

— Ладно, пошли.

Они пошли по аллее плечом к плечу — два врага, два соперника, два друга, которых свела вместе потеря.

---

В общежитии их встретил Джереми с Джоли на руках.

— Вы где шляетесь? — накинулся он. — Я уже полицию хотел вызывать! Джоли, скажи им!

Джоли тявкнула для порядка.

— Гуляли, — коротко ответил Тхэ Гён, снимая куртку.

— Гуляли они, — проворчал Джереми, но в глазах читалось облегчение. — Идите чай пить. Ми Нё заварила целый чайник. И менеджер Ма звонил, сказал, завтра приедет с новостями.

— С какими?

— Говорит, важными. Про какое-то шоу.

Джереми усадил Джоли на пол и пошёл на кухню, где действительно дымился чайник и сидела Ми Нё, кутаясь в плед.

— Садитесь, — сказала она тихо. — Согревайтесь.

Они сели. Чай был горячим, сладким, пах травами. Вкус детства, покоя, дома.

— Спасибо, — сказал Шин У.

Ми Нё улыбнулась.

— За что?

— Что ты есть.

Она покраснела и уткнулась в кружку.

Джереми кормил Джоли кусочками печенья под столом, делая вид, что ничего не происходит. Тхэ Гён смотрел в окно, за которым начинался рассвет.

— Завтра новый день, — сказал он. — Надо жить дальше.

Никто не ответил. Но все знали — он прав.

---

В это же утро, в другом конце Сеула, Алия проснулась от того, что Мин Хо тряс её за плечо.

— Вставай, соня! — орал он прямо в ухо. — Дело есть!

— Отвали, — простонала Алия, зарываясь лицом в подушку.

— Не отвалю! — Мин Хо стянул с неё одеяло. — Мы идём красить волосы!

— Чего?

— Красить волосы, — повторил он терпеливо, будто разговаривал с ребёнком. — Ты давно хотел, я помню. Вчера говорил, что надо что-то менять. Вот и меняй.

Алия села на кровати, протирая глаза.

— Я вчера говорил?

— Ага. Полусонный, но говорил. — Мин Хо ухмыльнулся. — Давай вставай, пока я не ушёл. В магазин через дорогу, там краска хорошая.

Через полчаса они стояли перед полками с краской для волос, и у Алии разбегались глаза.

— Что выбираем? — спросил Мин Хо, разглядывая коробки. — Рыжий? Зелёный? Фиолетовый?

— Я не знаю, — растерянно сказала Алия.

— А какой ты был раньше? Ну, до того, как обкорнался?

— Блондинкой, — вырвалось у неё, и она тут же прикусила язык. — То есть... ну, светлый был.

— Блондин, — поправил Мин Хо, не обратив внимания на оговорку. — Хочешь вернуться?

— Нет. — Алия покачала головой. — Не хочу. Я уже не та.

— Тогда давай что-то новое. — Мин Хо задумался, перебирая коробки. — Синий, — сказал он вдруг. — Темно-синий. Глубокий. Как ночное небо. Идёт?

Алия посмотрела на коробку с изображением модели с синими волосами. Красиво. Необычно. И главное — ничего общего с прошлым.

— Давай, — согласилась она. — Синий.

Они купили две коробки, вернулись в общежитие, и Мин Хо принялся колдовать над её головой.

— Давно хотел попробовать, — бормотал он, нанося краску. — У тебя волосы хорошие, послушные. Должно получиться.

— Ты раньше красил кому-нибудь? — с подозрением спросила Алия.

— Конечно! Себе. Пару раз. — Он хмыкнул. — Правда, один раз получился зелёный, но я просто перемудрил с оттенком.

— Обнадёживает.

— Не боись, всё будет пучком.

Через час, когда краску смыли и высушили волосы феном, Алия смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Тёмно-синие волосы, короткие, торчащие в разные стороны, делали её похожей на анимешного персонажа. Острые скулы, большие глаза, тонкие губы — из зеркала смотрел кто-то чужой, незнакомый, но безумно красивый.

— Охренеть, — выдохнул Мин Хо за спиной. — Ты просто красавчик!

— Правда?

— Сто процентов! — Он крутанул её на стуле. — Теперь ты точно звезда. Все девчонки наши будут твои.

— Мне не нужны девчонки, — буркнула Алия.

— А кто нужен? — Мин Хо подмигнул. — Мальчики?

— Заткнись.

Он засмеялся и убежал, оставив её одну перед зеркалом.

Алия смотрела на своё отражение и думала о том, что действительно — она уже не та. Не Алия, не Ан-Сон, а Ли Сухо. Парень с синими волосами, который учится танцевать и петь, чтобы стать айдолом.

— Кто бы мог подумать, — прошептала она.

Синий цвет надежды. Так говорят? Или синий — цвет грусти?

Она не знала. Но чувствовала, что внутри, где-то глубоко, зажигается маленький огонёк.

---

«— Ты её любишь?
— Да.
— Сильно?
— Как воздух.
— Я тоже. И что нам теперь делать?
— Жить. Ждать. Надеяться.
— А если она не вернётся?
— Значит, будем жить с этой дырой в груди. Но жить.»