Глава 18: Разговоры под дождём
Дождь лил третий день подряд.
Серое небо, мокрые стёкла, вечная сырость в коридорах — Сеул утонул в осенней хмари, и, кажется, настроение у всех было под стать погоде.
Шин У сидел на подоконнике в коридоре общежития, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и смотрел, как капли стекают вниз по мутной поверхности. В руках дымилась кружка с чаем, но он не пил — просто грел ладони.
— Шин У-сси?
Он обернулся. В дверях стояла Ми Нё — в огромной толстовке, с мокрыми после душа волосами и грустными глазами.
— Можно с тобой поговорить?
— Садись, — он кивнул на свободное место на подоконнике.
Ми Нё забралась рядом, поджав ноги, и тоже уставилась на дождь. Некоторое время они молчали — так уютно, по-домашнему, будто знали друг друга тысячу лет.
— Ты чего не спишь? — спросил Шин У.
— Не спится. Думаю.
— О чём?
Ми Нё помолчала, теребя рукав толстовки.
— О жизни, — сказала она наконец. — О чувствах. О том, что всё так сложно.
Шин У усмехнулся.
— Сложно — это мягко сказано.
— А у тебя как? — Ми Нё покосилась на него. — Ты по ней скучаешь?
— По ком?
— По Ан-Сон онни.
Шин У дёрнулся, но быстро взял себя в руки.
— Скучаю, — признался он. — Очень.
— И не ищешь?
— Ищу. Но пока без толку. — Он отпил наконец чай — остывший, горький. — Гадалка сказала, что она вернётся. Но под другой маской. Я всё думаю — что за маска?
— Может, она просто изменилась? — предположила Ми Нё. — Люди меняются, когда уходят.
— Может быть. — Шин У посмотрел на неё. — А ты? Ты чего хотела спросить?
Ми Нё замялась, покраснела, уткнулась носом в колени.
— Я... я хотела спросить про любовь.
— Про любовь?
— Ну да. — Она подняла глаза. — Вот скажи, Шин У-сси, если человек отвергает любовь — это плохо?
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как этот дождь за окном.
— Смотря кто отвергает, — ответил Шин У после паузы. — И почему.
— Ну, допустим, человек любит. Очень. А тот, кого он любит, даже не замечает этого. Или делает вид, что не замечает. — Ми Нё снова уткнулась в колени. — Это же больно, да?
— Больно, — согласился Шин У. — Очень.
— И что делать? Признаться? Или молчать, чтобы не спугнуть?
Шин У смотрел на неё и видел всё — как дрожат её пальцы, как кусает губы, как в глазах стоит отчаяние. Она говорила о себе. О своей любви к Тхэ Гёну, который ходит мимо неё каждый день и ничего не замечает.
— Знаешь, — начал он медленно. — Я тоже долго молчал. Думал, что если скажу — спугну. Что лучше быть рядом, ждать, надеяться. А в итоге... она ушла, даже не узнав, как сильно я её любил.
— Ты жалеешь?
— Жалею. — Он кивнул. — Жалею, что не сказал раньше. Не настоял. Не боролся.
Ми Нё задумалась.
— А если скажешь — и получишь отказ?
— Тогда хотя бы будешь знать. — Шин У посмотрел ей в глаза. — Неизвестность хуже отказа. Поверь.
Она молчала долго, очень долго. Дождь барабанил по стеклу, где-то в комнате Джереми играла музыка, Тхэ Гён, наверное, опять не спал, писал свои песни.
— Я люблю его, — сказала Ми Нё шёпотом. — Тхэ Гён-сси. Очень.
— Я знаю.
— Знаешь?
— Это видно. — Шин У улыбнулся. — Ты смотришь на него так же, как я смотрел на Ан-Сон.
— И что мне делать?
— Решать тебе. — Он пожал плечами. — Можешь молчать и страдать дальше. Можешь сказать — и получить либо счастье, либо боль. Но хотя бы будешь знать.
— А если он выберет не меня?
— Тогда ты будешь знать, что это не твой человек. И пойдёшь дальше.
Ми Нё смотрела на него с благодарностью и грустью.
— Ты мудрый, Шин У-сси.
— Нет. — Он покачал головой. — Просто набил много шишек.
Они снова замолчали. Дождь всё лил, и казалось, этому не будет конца.
— А ты веришь, что она вернётся? — спросила Ми Нё.
— Верю. — Шин У посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. — Иначе зачем всё это?
— Что — всё?
— Жизнь. Любовь. Надежда. — Он усмехнулся. — Если не верить, что однажды всё наладится — зачем тогда просыпаться по утрам?
Ми Нё улыбнулась — впервые за весь разговор.
— Ты прав. Наверное.
— Я всегда прав, — пошутил Шин У. — Редко, но метко.
Она тихо засмеялась, и этот смех разогнал немного серость за окном.
— Спасибо, — сказала Ми Нё, спрыгивая с подоконника. — Пойду спать.
— Иди. И... Ми Нё-сси?
— Да?
— Если решишься сказать ему — я поддержу. Что бы ни случилось.
Она кивнула и ушла, оставив Шин У одного с дождём и мыслями.
---
В комнате Тхэ Гёна горел свет. Ми Нё остановилась у его двери, прислушалась. Оттуда доносились звуки гитары — он играл что-то новое, грустное, тягучее.
Она подняла руку, чтобы постучать... и опустила.
— Не сейчас, — прошептала она. — Ещё не время.
И ушла к себе, унося в сердце надежду и страх.
---
А дождь всё лил.
Над Сеулом, над влюблёнными, над потерянными, над теми, кто ждал и надеялся.
Где-то в другом районе Алия — теперь Ли Сухо с синими волосами — лежала на кровати и слушала, как капли стучат по карнизу.
— Интересно, — прошептала она в темноту, — они меня ещё помнят?
Ответа не было. Только дождь.
Но внутри, где-то глубоко, шевельнулось что-то тёплое.
— Скоро увидимся, — сказала она. — Я знаю.
И закрыла глаза.
---
«— Если человек отвергает любовь — это плохо?
— Смотря кто отвергает. И почему.
— А если просто не замечает?
— Тогда это ещё хуже. Потому что ты страдаешь, а он даже не знает об этом.
— И что делать?
— Решать тебе. Молчать и страдать — или сказать и получить либо счастье, либо боль. Но хотя бы будешь знать.»