Поправляя канон

Утро началось с того, что Алия упала.

Прямо на пол, с грохотом, от которого задрожали стены тренировочного зала. Ноги просто перестали слушаться после третьего часа беспрерывных прыжков и поворотов.

— Сухо! — Мин Хо подлетел к ней, едва не споткнувшись о собственные ноги. — Ты живой?

— Вроде да, — прохрипела Алия, глядя в потолок. — Хотя не уверена.

— Ты три часа танцуешь без остановки, — заметил Хён У, появляясь в дверях с бутылкой воды. — Нормальные люди так не делают.

— Я не нормальная, — вырвалось у Алии, и она тут же прикусила язык. — В смысле, я хочу научиться. Быстро.

— Быстро не получится, — Мин Хо протянул ей руку, помогая встать. — Танец — это как любовь. Торопиться нельзя, а то сломаешь.

— Ты сейчас про танец или про что? — усмехнулся Хён У.

— Про всё сразу, — Мин Хо подмигнул Алии. — Давай сначала. С самого начала. И не прыгай выше головы, пока не почувствуешь ритм.

Они начали снова. Мин Хо показывал движения медленно, раскладывая каждое на составляющие, и Алия поражалась сама себе — тело схватывало быстрее, чем мозг успевал думать.

— Хорошо, — сказал Мин Хо после очередного прогона. — Очень хорошо. Ты вообще раньше танцевал?

— Нет.

— Странно. У тебя природное чувство ритма.

— Может, в прошлой жизни был танцором, — буркнула Алия, вытирая пот со лба.

— В прошлой жизни? — переспросил Хён У.

— Шучу.

Она не шутила. Но им знать не обязательно.

К обеду Алия выучила половину танца. Не идеально, но Мин Хо сказал, что для первого раза — прогресс невероятный.

— Идём есть, — скомандовал Джин Хёк, появляясь в зале. — Я рамен сварил.

— Ты? — Мин Хо притворно удивился. — Ты же готовить не умеешь.

— Я умею открывать пачку и заливать кипятком, — парировал лидер. — Это считается.

— С натяжкой.

Они пошли на кухню — маленькую, тесную, но уютную. Джин Хёк уже расставил миски на столе, в центре дымилась большая кастрюля с раменом. Рядом стоял кофейник — дешёвый растворимый кофе, от которого Алия в прошлой жизни воротила нос.

Сейчас этот кофе пах раем.

— Налегай, — Джин Хёк подвинул ей миску. — Тебе силы нужны.

— Всем нужны, — заметил Хён У, садясь напротив.

Они ели молча. Алия втягивала в себя лапшу, обжигалась, но не могла остановиться — организм требовал еды после бешеной тренировки.

— Ты как вообще? — спросил Мин Хо, косясь на неё. — Не жалеешь, что ввязался?

— Нет, — честно ответила Алия. — Впервые за долгое время — нет.

— А что было до? — осторожно поинтересовался Джин Хёк.

— До? — Алия замерла с ложкой в руке. — До было... сложно.

— Не хочешь — не рассказывай, — быстро сказал Хён У. — Мы не лезем.

— Знаю. — Алия улыбнулась — впервые за долгое время искренне. — Вы хорошие. Правда.

— Мы лучшие, — поправил Мин Хо и получил ложкой по лбу от Джин Хёка.

— Скромность — наше всё.

— Скромность украшает только тех, кому больше нечем украшаться, — парировал Мин Хо и ловко увернулся от второй ложки.

Алия смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Другое. Не то, от которого щемит сердце и хочется плакать. А то, от которого хочется жить дальше.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что? — не понял Джин Хёк.

— За то, что вы есть.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом улыбнулся.

— Ты теперь тоже есть. И это главное.

---

В это же время в другом конце Сеула Хван Тхэ Гён сидел в своём кабинете и сжимал телефон так, что костяшки побелели.

— Что значит — не можете найти? — процедил он сквозь зубы.

— Хван Тхэ Гён-сси, — голос в трубке принадлежал частному детективу, которого он нанял вчера. — Мы проверили все списки вылетов в Россию за последние три дня. Ваша Ли Ан-Сон там не значится.

— Она могла улететь через другую страну.

— Проверили и соседние. Китай, Япония, даже Монголию. Пусто.

— Значит, она не улетала.

— Похоже на то.

Тхэ Гён сбросил звонок и откинулся на спинку кресла. Глаза горели от недосыпа, в висках стучало.

— Где ты, — прошептал он. — Где тебя носит?

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появился Джереми — взъерошенный, с чашкой в руках.

— Хён, — сказал он осторожно. — Ты бы поел.

— Не хочу.

— Надо. У тебя вид как у зомби из тех фильмов, что я люблю.

— Спасибо за комплимент.

Джереми вздохнул, поставил чашку на стол и сел напротив.

— Хён, я понимаю, ты переживаешь. Мы все переживаем. Но концерт через день. Если мы завалим выступление, Ан-Сон от этого не появится.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. — Джереми пожал плечами. — Но она бы не хотела, чтобы мы раскисали. Она бы сказала: "Встали и пошли работать, придурки".

Тхэ Гён усмехнулся — впервые за несколько дней.

— Она бы так и сказала.

— Вот видишь. — Джереми поднялся. — Иди ешь. А я пойду Шин У-хёна проведаю. Он вообще третий день из комнаты не выходит.

— Он в порядке?

— Нет. Но делает вид.

Джереми ушёл, а Тхэ Гён остался сидеть, глядя на чашку с остывшим чаем.

— Где ты, чёрт возьми? — повторил он.

Ответа не было.

---

Шин У сидел в маленькой тёмной комнате, пропахшей благовониями, и смотрел на старуху напротив.

Он не знал, зачем пришёл. Джереми рассказал про гадалку, и Шин У, сам не понимая почему, взял адрес и поехал.

— Ты тот, кто ищет, — сказала старуха, не открывая глаз. — Я ждала тебя.

— Откуда вы знаете?

— Карты сказали. — Она разложила веером потрёпанную колоду. — Спрашивай.

Шин У сглотнул.

— Где она?

— Рядом. И далеко.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать. — Старуха перевернула первую карту. — Ты хочешь знать, в России ли она?

— Да.

— Нет. Она не в России. Она там, где ты не думаешь искать.

Шин У напрягся.

— Где?

— В темноте. Ищет свет. — Она перевернула вторую карту. — Ты хочешь знать, выберет ли она тебя или другого?

— Хочу.

— Она не выбирает между вами. — Старуха подняла глаза. — Она выбирает себя. И это правильно.

— Но...

— Если она выберет — то только после того, как поймёт, что её любят не за выбор, а просто так. — Она перевернула третью карту и замерла. — Странно.

— Что?

— Она вернётся. Скоро. Но ты её не узнаешь.

— Почему?

— Потому что она будет в другой маске. Под другим именем. — Старуха смотрела на карты, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Ты должен быть готов увидеть не то, что ждёшь.

Шин У молчал, переваривая информацию.

— Она жива?

— Жива.

— С ней всё хорошо?

— Она учится жить заново.

— Она счастлива?

Старуха посмотрела на него долгим взглядом.

— Она ищет счастье. И, кажется, находит. Но без вас.

Шин У закрыл глаза.

— Что мне делать?

— Ждать. И верить. — Старуха сгребла карты. — И помни: когда увидишь — не бойся подойти. Даже если покажется, что это не она.

Он вышел из комнаты с тяжёлым сердцем и странным чувством надежды.

Она вернётся.

Под другой маской.

Но вернётся.

---

Вечером в общежитии NOXIS Алия лежала на кровати и смотрела в потолок.

Тело ныло после тренировки, в голове крутились движения, которые она учила сегодня, а в душе было... спокойно.

Впервые за долгое время — спокойно.

— Не спишь? — в комнату заглянул Хён У.

— Нет.

— Можно?

— Заходи.

Он сел на свою кровать напротив.

— Ты сегодня хорошо работал. Правда.

— Спасибо.

— Я хотел спросить... — он замялся. — Ты чего-то боишься?

Вопрос застал врасплох.

— Чего именно?

— Не знаю. Просто иногда ты смотришь в одну точку, и у тебя такое лицо... будто ты где-то далеко. И боишься.

Алия помолчала.

— Боюсь, — призналась она. — Что не справлюсь. Что меня раскроют. Что придётся снова бежать.

— От кого бежать?

— От себя.

Хён У кивнул, будто понимал.

— Знаешь, — сказал он. — Я тоже боялся. Когда только пришёл в группу. Думал, что не дотяну, что выгонят, что зря стараюсь. А потом понял: страх — это нормально. Главное — не давать ему управлять тобой.

— А что даёт силы?

— Люди рядом. — Он улыбнулся. — Мы теперь твои люди. Запомни это.

Алия смотрела на него и чувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Спасибо, Хён У-сси.

— Для своих просто Хён У. — Он поднялся. — Отдыхай. Завтра снова в бой.

Он вышел, а Алия осталась лежать, глядя в потолок и думая о том, что жизнь иногда подкидывает странные повороты.

Она хотела сбежать от любви — и нашла семью.

Она хотела спрятаться — и обрела себя.

— Может, — прошептала она в темноту, — это и есть счастье?

Ответа не было. Но внутри что-то щёлкнуло — и стало тепло.

---

«— Она вернётся?
— Да. Но под другой маской.
— Как я её узнаю?
— Сердцем. Оно всегда узнаёт, даже когда разум слеп.
— А если я ошибусь?
— Тогда потеряешь навсегда. Так что не ошибайся.»